Глава 4. Прародитель Драконов действует — чисто и без следов
На следующий день Лу Хао встал ни свет ни заря.
Что ни говори, а воздух в древности был отменный — вдохнёшь, и кажется, будто лёгкие ликуют.
Он пробежал круг вокруг дворца Сяньян. Стены высокие, латники стоят плотным строем.
Никто его не остановил. Государь велел: этому человеку нельзя покидать дворец, но в остальном — ходи где хочешь.
После пробежки он исполнил комплекс «восьми кусков парчи», вспотел, и тело сделалось лёгким и чистым.
Слуга внёс завтрак.
Лу Хао как бы между прочим спросил:
— А что это не видно начальника дворцовых экипажей?
Слуга почтительно ответил:
— Начальник дворцовых экипажей нездоров, уже несколько дней как взял отпуск.
Лу Хао усмехнулся.
Отрава — ну конечно, что тут удивительного. Эта зараза Чжао Гао — поделом ему!
Когда слуга удалился, Лу Хао посмотрел на стоящий на столе завтрак и вздохнул.
С цзиньской едой он уже успел познакомиться. Просо дерёт горло, мясо варёное — как резина, соли сыплют, будто она бесплатная. Если так и дальше питаться — долго он не протянет!
Надо ускоряться с сельским хозяйством!
Только он погрузился в раздумья, как за пределами зала послышались шаги.
Вошел Цинь Шихуан.
Лу Хао опешил — разве сейчас не время утреннего приёма?
Он поспешно вскочил и, суетясь, отвесил поклон — ни складу ни ладу.
Цинь Шихуан с брезгливым видом махнул рукой:
— Садись.
— Ага.
Лу Хао только уселся поудобнее, как Прародитель Драконов спросил:
— Когда отправишься за Кунмином?
У Лу Хао внутри всё ёкнуло.
Опять двадцать пять! Он решил попробовать ещё раз.
— Ваше величество, Чжугэ-канцлер, конечно, нужен, но он не самый срочный.
Он ткнул пальцем в себя:
— Я учился клинической медицине. То есть всего понемногу, но ничего как следует. Сначала призовите знаменитых лекарей — и внутреннее, и внешнее, отвары и настойки — вот тогда ваше тело и поправится окончательно.
Не дожидаясь, пока Цинь Шихуан заговорит, Лу Хао продолжил уговаривать:
— Ваше величество, вашей команды на самом деле достаточно.
— Ли Сы пока больших ошибок не совершал, способности у него приличные. Будете за ним приглядывать — в ближайшее время проблем не будет.
— Сяо Хэ — потолок тылового обеспечения, управленец высшего класса. Вызовите его в Сяньян — он сразу войдёт в курс дела.
— Чжан Ляна нельзя — так есть же Чэнь Пин.
— Пока эти люди прикроют фронт, Чжугэ-канцлер вовсе не так уж срочно нужен…
Цинь Шихуан поднял руку, обрывая его.
— Я уже отправил указ: Сяо Хэ со дня на день прибудет в Сяньян.
Лу Хао только собрался выдохнуть с облегчением, как Цинь Шихуан не дал ему и рта раскрыть:
— Ты говорил, Чжугэ Кунмин понимает расстановку сил в Поднебесной, что в «Чертеже дракона» он разделил мир на три части;
— пять походов на север, противостояние царству Вэй. Такое захолустье, как Ичжоу, он сумел прокормить стотысячное войско;
— все школы мысли он применял живо и к месту. Божественные расчёты, бесчисленные хитроумные планы.
— Деревянные быки и текучие кони, чжугэлев арбалет — всё это чудесные выдумки.
— Всё, что ты рассказывал, я запомнил.
Цинь Шихуан помолчал, посмотрел на Лу Хао и глухо произнёс:
— К тому же Кунмин поддерживал малолетнего государя, не гнался за заслугами, не цеплялся за власть, всю жизнь положил на царство Шу-Хань.
Лу Хао открыл рот… и снова закрыл.
Цинь Шихуан спросил:
— Сяо Хэ может заменить Кунмина?
Лу Хао покачал головой.
— Чэнь Пин может?
Лу Хао снова покачал головой.
Потом беспомощно уставился в небо. Он и сам знал, что канцлер хорош, что о его достоинствах можно говорить семь дней и семь ночей без перерыва.
Но!
— Ваше величество!
Лу Хао, собравшись с духом, заговорил:
— Сначала Хуа То, потом канцлер — так пойдёт? Всего-то на десять дней позже.
Цинь Шихуан покачал головой и сменил тему:
— Чжао Гао мёртв. Хухаю я уже повелел отправляться в Ляодун.
Лу Хао всё понял.
Округ Ляодун — глушь, холод и нищета. Десятилетнему пацану, сосланному в такое место, долго ли жить осталось?
— Ли Сы оставлять нельзя. Лю Бан, Сян Юй, Сян Лян — не страшны, с ними я разберусь сам.
Цинь Шихуан заложил руки за спину и уставился на хмурое небо.
— А вот знать шести царств — это заноза у меня в сердце.
У Лу Хао внутри похолодело.
В исторических хрониках записано: в 221 году до нашей эры Цинь Шихуан повелел «переселить в Сяньян сто двадцать тысяч дворов богатейших людей Поднебесной».
В эти сто двадцать тысяч дворов входили старая знать шести царств, богачи, чиновники и зависимое от них население. Двор выдавал им дома, давал пособия, приставлял соглядатаев.
И только соглядатаев. Эту занозу так и не вытащили.
А итог: не прошло и трёх лет после смерти Цинь Шихуана, как Чэнь Шэн и У Гуан подняли восстание, и знать шести царств, прослышав о нём, пришла в движение.
У Чэнь объявил себя князем Чжао на землях Чжао, Хань Гуан — князем Янь на землях Янь, Вэй Цзю поставили князем Вэй, Тянь Дань объявил себя князем Ци на землях Ци, а Сян Лян возвёл потомка чуского князя Хуай-вана на престол Чу.
Великое Цинь разорвали на клочки.
Чтобы усмирить внешних врагов, сперва наведи порядок внутри. Прародитель Драконов собирался действовать.
Но как?
Знать шести царств переплелась корнями — тронешь один волос, и зашевелится всё тело.
Надавишь — вынудишь к бунту; не тронешь — останется беда. Казнить нельзя, отпустить нельзя.
Цинь Шихуан не то чтобы не хотел вытащить занозу — он не находил способа вырвать её с корнем.
А если поручить это Чжугэ-канцлеру?
Мозги у Лу Хао заработали.
Ну пусть знать шести царств и бузит — разве сравнится она с героями Троецарствия?
Самый боевой из знати — Хань Синь — сейчас ещё сопляк!
Лу Хао не усидел на месте, встал, прошёлся туда-сюда и снова озабоченно напомнил:
— Ваше величество, пилюли бессмертия больше принимать нельзя.
Цинь Шихуан дёрнул уголком рта:
— Этих даосов-шарлатанов я уже разогнал.
— А Великую стену вы строить не собираетесь?
— спросил Лу Хао.
— Или, может, согнать корейцев строить? Всё равно они кричат, что это они её построили.
Цинь Шихуан уже не знал, куда деваться:
— Ты идёшь или нет?
Лу Хао подумал ещё:
— И эти соусы больше нельзя есть, и сырое тоже нельзя…
Цинь Шихуан пнул его ногой:
— Вон отсюда!
Фигуру Лу Хао поглотил белый свет, а голос всё ещё разносился по залу:
— До полуночи обязательно ложитесь спать, ваше величество…
…………
Двенадцатый год эры Цзяньсин царства Шу-Хань.
На равнине Учжанъюань дул холодный осенний ветер. Чжугэ Лян уже несколько дней лежал в постели.
Военные дела он передал Цзян Вэю, путь отступления тоже был продуман. Прощальный доклад написан, формулировки правлены и переправлены — всё те же старые слова: «В Чэнду у меня шестьсот тутовых деревьев да пятнадцать цин тощего поля, детям и домочадцам на пропитание хватит».
Всю жизнь он был честен и чист, и перед смертью ему нечего было завещать. Единственное, о чём он тревожился, — это А Доу.
Кто-то тихо говорил рядом — он не разбирал слов, да и не хотел слушать.
На больничном ложе он лежал с закрытыми глазами, а в голове крутились события этих лет… Покойный государь трижды приходил к его соломенной хижине, поручал сына у Белого города, шесть походов из Цишань, жизнь, отданная до последнего вздоха.
Сказать, что он жалел, — нет.
Просто было немного обидно.
«Больше не выйти против врага в бой…»
За шатром внезапно поднялся ветер.
Свеча качнулась несколько раз и погасла в осенней ночи.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…