Глава 31. Часть 1. Рассказывание историй
После того как осенний урожай засыпали в амбары, Великая Цинь вступила в начало нового года. Мир только-только устоялся, урожай выдался отменный, с севера уже приходили вести о победах, земли к югу от реки мало-помалу возвращались обратно.
Фэншань — дело разумное и уместное.
Чего Лу Хао не ожидал, так это того, что первым выступит против Фусу.
В главном зале отец и сын стояли друг напротив друга. Воздух застыл, словно схватившийся клей, евнухи втянули головы в плечи и попятились на несколько шагов.
Фусу — в синем халате, спина прямая, как бамбуковый ствол, что не гнётся.
— Мир только что успокоился, негоже устраивать пышные церемонии. Народ страдает, отец должен ставить благополучие людей во главу угла.
Слова его звенели, как удары колокола, в чертах лица — сплошная праведность.
Цинь Шихуан сидел наверху, бесстрастно глядя на него.
— Ты видишь только Фэншань?
Фусу опешил, не поняв.
Чжугэ Лян не удержался и подсказал:
— Ваше Высочество, как думаете, зачем государь именно сейчас отправляется на Фэншань?
Фусу ответил как само собой разумеющееся:
— Отец хочет возвестить о том Небу? Высечь великое дело объединения шести царств на горе Тайшань, чтобы потомки вечно помнили.
Лицо Цинь Шихуана становилось всё мрачнее.
Он смотрел на Фусу, как на яшму, которую сам же много лет тщательно шлифовал.
Камень высшего сорта, прожилки прозрачные, да только к концу работы обнаружилось, что держать нагрузку эта вещь не способна.
На вид — красота, а в деле — чуть тронь, и рассыплется.
Чжугэ Лян тихо вздохнул:
— Ваше Высочество, Фэншань — это возвестить Небу, но также и возвестить Поднебесной. Знатные роды шести царств смотрят.
Фусу захлопал глазами, брови чуть сошлись, будто он изо всех сил пытался вникнуть в смысл этих слов.
Даже Лу Хао захотелось вздохнуть.
Разве Фусу сказал неверно? Нет.
Страдает ли народ? Страдает.
Следует ли ставить благополучие людей во главу угла? Следует.
Но всё это — правильные пустые слова, и в то же время — искренние слова Фусу.
Он слишком наивен — той наивностью человека, промытого каноническими книгами мудрецов, верящего, что «управлять добродетелью»
— и Поднебесная будет в покое.
Подсказку канцлера понял даже Лу Хао, а этот господин так и не уразумел.
Лу Хао невольно вспомнил ту запись в исторических хрониках.
Мэн Тянь уговаривал его: «Государь пребывает вне столицы, наследника не назначил, поручил мне с тремястами тысячами войска охранять границу, а вас, господин, поставил наблюдателем — это великая ответственность Поднебесной. Ныне приходит один гонец — и вы тотчас готовы покончить с собой, почём знать, что это не подлог? Прошу, переспросите; переспросите, а потом умирайте — не поздно».
Мэн Тянь сказал достаточно ясно — указ подложный, сперва проверь.
А что ответил Фусу?
«Отец дарует сыну смерть — о чём ещё переспрашивать?!»
И покончил с собой.
Взял и покончил с собой!
Триста тысяч войска под рукой, Мэн Тянь на его стороне, гонец — один-одинёшенек.
Будь у Фусу хоть капля политического чутья — задержать гонца, послать людей в Сяньян проверить, и всё сложилось бы совсем иначе.
Но он не стал.
Он впитал конфуцианскую доктрину «государь и отец, подданный и сын» до мозга костей. Отец велит сыну умереть — сын должен умереть.
Он не подумал о Чжао Гао, не подумал о Хухае, не подумал о Ли Сы, потому что в его голове вообще не было струны под названием «политическая борьба».
Лу Хао смотрел на растерянное лицо Фусу, и ему даже стало жаль его.
Цинь Шихуан потёр переносицу, будто смертельно устал.
— После моего отъезда — ты будешь править страной.
Фусу резко поднял голову, губы его шевельнулись.
Цинь Шихуан снова перевёл взгляд на Лу Хао:
— Ты остаёшься.
Лу Хао: «…………???»
Ну не… я же хочу на Тайшань!
Я лепёшки нана уже приготовил, с какой стати вы оставляете меня в Сяньяне?
Фэншань на Тайшане — дело великое, подготовка хлопотная.
Ремонт дорог, возведение жертвенного алтаря, подготовка ритуальной утвари, утверждение порядка церемонии… ничего не упустишь.
К тому же Чжугэ Лян нарочно сделал так, чтобы об этом узнала вся Поднебесная, — размах вышел ещё грандиознее.
Обоз тронулся в путь торжественно и многолюдно, следуя по «Восточной большой дороге» времён Воюющих царств — тому самому старому тракту, что соединял Сяньян с землями Ци.
А ещё — переправа через Хуанхэ требовала поиска брода, горные местности приходилось огибать, по пути — остановки, приёмы местных чиновников, разбор внезапных дел…
Месяц туда-обратно — это по-скромному, а то и два месяца.
Перед отъездом Цинь Шихуан оставил Фусу лишь одну фразу: «Не знаешь, как решить, — иди к Сяо Хэ».
Фусу показалось это странным.
Сяо Хэ — всего лишь помощник в Земельном ведомстве, даже права присутствовать на аудиенции не имеет, с какой стати по государственным делам спрашивать Сяо Хэ?
Но он был послушен. Раз Цинь Шихуан сказал — он так и сделает.
Вот только Сяо Хэ пришлось туго.
На нём — перепись населения по всей стране, на нём — реформа земельных наделов по всей стране, на нём — провиант для северной армии, на нём — перевозка руды, на нём — изготовление новых сельскохозяйственных орудий, а теперь ещё и помогать господину наследнику с государственными делами.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…