Глава 15. Часть 1. Битва у реки Сишуй
Лу Хао проворно последовал за ним. Хорошо, что за эти два месяца он натренировался ездить верхом, вот только лошадь... без стремян!
Не то что в Цинь — в Хань тоже не было стремян. Двойные стремена появились лишь в Северной Янь, в эпоху Шестнадцати государств.
Кавалерия Цинь и Хань полагалась исключительно на силу бёдер и поясницы, сжимавших бока коня, и на отточенное мастерство наездника.
До того как Вэй Цин и Хо Цюйбин придумали «удар сомкнутым строем», конница была лёгкой. Носила короткий доспех до пояса, без наплечников.
В тактике главенствовал дальний бой из лука, в ближнюю рукопашную не лезли.
Лу Хао, конечно, не мог тягаться в верховой езде с кавалеристами, но, к счастью, войско шло не слишком быстро.
Чжугэ Лян подъехал ближе:
— Чем это вы с Сун Инсином последнее время занимаетесь?
— Хотим лошадям снаряжение поменять.
— Это... двойные стремена?
— Не только.
— Лу Хао хмыкнул.
— Высокая седёлка, подковы, нож для расчистки копыт.
Чжугэ Лян чуть приподнял уголок губ:
— Нам ещё и кормовые травы нужны, чтобы выкормить достаточно крепких скакунов.
— Бань Чао уже готовит.
— Лу Хао хлопнул себя по груди.
— Он торопится даже больше нашего!
Помолчав, он тихонько спросил:
— А кстати, мы куда едем?
— В долину реки Сишуй.
Лу Хао прикинул:
— Долина Сишуй? Километров пятьдесят будет.
Чжугэ Лян кивнул:
— Верно, место глухое, куда рука властей не дотягивается.
Лу Хао ещё больше запутался:
— И зачем нам туда?
— Семейства Вэй, Сян и Хань схлестнулись.
Глаза Лу Хао мгновенно вспыхнули:
— Что за дела?
Чжугэ Лян холодно фыркнул:
— Эти отпрыски знатных родов оказались ещё никчёмнее, чем я думал...
Дальше Лу Хао всю дорогу слушал сплетни.
Всё сводилось к тому, что какой-то отпрыск рода Вэй забрёл на земли Чу и приударил за чужой наложницей;
кто-то из рода Сян, набравшись на землях Хань, разошёлся и поносил их предков;
какой-то ханьский молодчик устроил скандал во владениях Вэй и был избит прямо на улице...
Шесть государств и так были сплошным клубком долгов. А тут ещё эти аристократы — не работают, целыми днями баклуши бьют, куражатся. Как тут не выйти заварухе!
Люди, посланные Чжугэ Ляном, и пальцем не пошевелили — огонь разгорелся сам.
Мелкие стычки, накопившись, наконец всполошили «старших» в городе Сяньян.
Вэй Цзю, Сян Хань и Хань Чэн тайком сговорились встретиться в поле, собираясь проучить непутевых отпрысков, уладить дело, обменяться парой колкостей и, отстояв лицо, разойтись.
Но разве канцлер дал бы им такую волю?
Несколько родичей подлили масла в огонь — и вспыльчивый Сян Хань взорвался первым, накинувшись на Вэй Цзю и Хань Чэна с кулаками.
Те стерпели бы? Тут же тайно созвали своих.
Поединок один на один превратился в общую потасовку, конфликт разгорался, со всех сторон подтягивалось всё больше родичей...
В конце концов всё вылилось в самую настоящую трёхстороннюю свару!
Три семейства думали, что, убравшись подальше от Сяньяна, ускользнут от внимания Цинь Шихуана, — и не ведали, что за всем этим следят Мэн Тянь и Чжугэ Лян.
Лу Хао занервничал:
— Так чего мы ждём? Надо скорее туда!
Чжугэ Лян не спешил:
— Не торопись, пусть соберут побольше народу.
— Да мы же всего пятьсот человек взяли! А у них там уже под три тысячи!
Чжугэ Лян, невозмутимый, ехал вперёд:
— У меня всё под контролем.
Лу Хао проглотил готовые сорваться слова.
Ладно, раз канцлер говорит, что всё под контролем, — значит, всё под контролем.
Долина реки Сишуй лежала между двумя невысокими холмами, через неё протекал ручей, по берегам — убранные поля, местность открытая, легко вместит несколько тысяч человек.
Циньское войско прибыло уже в полночь. Мэн Тянь разбил лагерь у подножия небольшой горы, собираясь переночевать.
Лу Хао, глядя, как солдаты снимают сёдла и ставят повозки с припасами в круг, остолбенел.
— ...Слушай, мы же на войну едем, брат! А ты тут пикник устроил?
Чжугэ Лян как раз мыл руки у ручья, услышав — усмехнулся:
— Чего спешить?
— У них там почти три тысячи! А нас пятьсот!
— не понимал Лу Хао.
— Чего ждать темноты, чтобы ударить? Дождёмся, пока они проснутся?
Чжугэ Лян стряхнул воду с рук:
— Эти три семейства — не война. Днём подерутся, вечером разойдутся. Нам незачем нападать ночью.
Лу Хао окаменел. Мы вообще воевать приехали или зрелищем полюбоваться?
На следующий день выдался ясный. Едва рассвело — на том берегу потянулись дымки от костров.
Несколько тысяч человек заняли каждый свой участок: кто ямы для очагов копал, кто хворост собирал, кто сухари поджаривал.
И, хлопоча, переругивались через реку, а в пылу ссоры кто-то даже камнями кидался.
Шумно, как на ярмарке!
Лу Хао сидел на склоне, зажав в зубах травинку, и смотрел с превеликим удовольствием.
Мэн Тянь и Чжугэ Лян то и дело переговаривались вполголоса.
Один — устойчивый, как гора Тайшань, другой — неподвижный, как гора. Две горы сошлись, а драться и не думают.
Когда солнце поднялось на три копья, на том берегу наконец затихли.
Все наелись.
А наевшись — принялись за дела.
Три семейства выстроились в боевые порядки, замерли друг напротив друга в нескольких сотнях шагов.
Сначала, тыча друг в друга пальцами, поминали предков до седьмого колена. Переругивались, переругивались, и тут кто-то заорал — тысячи людей с воем ринулись вперёд, и всё смешалось в шумной потасовке.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…