Глава 4. Часть 2. Один приём, чтобы легко овладеть искусством спальни
— Госпожа, может, не стоит?
Чуньэр затараторила:
— Если хотите увидеть зятя, достаточно было велеть его позвать. Это же такое непотребное место, не для вас сюда ходить. Зачем самой тащиться?
Сан Нянь сделала вид, что не слышит:
— Вы все ждите снаружи.
С этими словами она шагнула внутрь.
Дом стоял не по солнцу, внутри было сыро и холодно; из-за вечной протечки в углах вырос густой мох, и даже днём света было мало.
Ветер задувал из всех щелей, с грохотом хлопая единственным уцелевшим окном.
В Цинчжоу зимы лютые, в морозы вода замерзала на лету.
В книге не было написано, как Се Чэньчжоу пережил здесь целую зиму.
Но потом он стал необычайно зябким, каждую зиму тяжело болел — видимо, именно тогда и подорвал здоровье.
Сан Нянь отвела взгляд от осмотра комнаты и посмотрела на юношу, скорчившегося в углу.
Он ещё не очнулся; окровавленную одежду уже сменили, из-за широкого ворота виднелись глубоко впавшие ключицы.
Что ни говори, а мир культивации — это мир культивации: всего за какой-то миг такие тяжёлые раны почти зажили.
Она небрежно поставила блюдце с засахаренными фруктами на стол, подошла, присела рядом на корточки и, подперев щёку ладонью, принялась разглядывать.
После лекарства лицо юноши уже не было мертвенно-бледным; длинные ресницы спокойно лежали на веках, нос с высокой переносицей, тонкие губы плотно сжаты.
Черты слишком утончённые, оттого немного женственные.
Но в самом деле красив.
Подумала Сан Нянь.
Однако когда у человека нет способности защитить себя, красота — не благо.
Она покачала головой и уже собралась уходить, как краем глаза заметила муравья, ползущего по лицу Се Чэньчжоу. Цокнув, она машинально подняла руку, чтобы снять его.
В тот миг, когда пальцы коснулись, пара чёрных-пречёрных глаз распахнулась и молча уставилась на Сан Нянь.
Сан Нянь испугалась, резко отшатнулась и едва не плюхнулась на пол.
Опомнившись, она похлопала себя по груди и поспешно объяснила:
— Не пойми превратно, у тебя на лице сидел муравей.
Се Чэньчжоу сел, прислонившись к стене, и, не обращая внимания на её муравья, холодно покосился:
— Ты зачем пришла.
— А, это.
Сан Нянь развернулась, взяла со стола засахаренные фрукты, дважды прокрутила в голове заготовку и, запинаясь, начала:
— Как ни крути, сегодня тебя побили из-за меня. Разумеется, мне ничуть не совестно, просто эти фрукты на вкус отвратительные, вот я и решила пожаловать их тебе. Если считаешь, что я нашла новый способ тебя унизить, — тут уж я ничем не помогу.
С этими словами она протянула Се Чэньчжоу фарфоровое блюдце, но он не взял.
Он сидел, уткнувшись в книгу.
Свет заката, словно лёгкая дымка, падал на его лицо сквозь окно, и выражение его казалось странным.
Странным?
Странным?
Сан Нянь пощупала рукав и обнаружила, что книга, которую дал брат, исчезла.
Видимо, только что случайно обронила.
Она напомнила:
— Это моё.
Се Чэньчжоу закрыл книгу и вернул её, кончики ушей у него пылали, розовый цвет разливался до самой шеи.
Сан Нянь недоумевала:
— Ты чего опять? Как варёная креветка.
Се Чэньчжоу отвернулся:
— Ничего.
Значит, точно что-то есть.
Сан Нянь отставила блюдце и внимательно осмотрела книгу с совершенно пустой обложкой.
Даже названия нет, и брат такой таинственный…
Уж не какое-нибудь ли это величайшее боевое искусство?
Глаза её вспыхнули, сдерживая волнение, она с трепетом открыла страницу.
На титульном листе было написано шесть крупных иероглифов:
«Тайное искусство пополнения ян инь: один приём — и ты легко овладеешь искусством опочивальни».
Ниже шла приписка мелким шрифтом:
Собственноручно главы Секты Соития (единственный экземпляр).
На фоне красовалась картинка с двумя неописуемыми фигурами, причём особо ответственные места были выписаны с исключительным мастерством, прямо-таки как живые.
Сан Нянь: «…»
Твою ж мать.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…