Глава 42. Сяо Чэ тоже пришёл!
Цзян Жуйнин от нечего делать вертела в руках ледяную чашу, колотый лёд в ней звонко позвякивал:
— Я не стану позориться.
Цуй Цзинвэй мягко улыбнулась:
— Сестрица Ниннин, не стоит себя недооценивать. Я всегда помню, что ты в шесть лет уже слагала стихи — у тебя большой талант и дар. Хоть в эти годы никто толком тебя не обучал, основа-то всё равно осталась.
Цзян Жуйнин мысленно вздохнула.
У прежней хозяйки тела действительно мозгов не было — она ведь даже не слышала этой завуалированной подколки и расчёта!
На двух прошлых поэтических вечерах Цуй Цзинвэй была с Чу Цзинь «на равных», но та всё равно перехватывала внимание, и Цуй Цзинвэй затаила обиду. Подбадривая прежнюю хозяйку, она тем самым язвила, что героиня прибрала к рукам все ресурсы семьи Цзян, из-за чего та и выросла пустышкой, настраивала окружающих против Чу Цзинь, а заодно и замыливала тот факт, что сама уступает Чу Цзинь!
А выиграй она нынче поэтический вечер — можно будет сказать: «Даже забрав у тебя все ресурсы, ты всё равно не чета мне, Цуй Цзинвэй!»
Прежняя хозяйка была дурой, считала, что Цуй Цзинвэй её поддерживает и заступается, была с ней не разлей вода, слушалась во всём, сколько раз её использовали как пешку — и не счесть, а чужих грехов на неё навешали столько, что и не унести!
Именно поэтому Цзян Жуйнин и рассказала Шао Юньтину правду о том, как его сестра упала в воду и обезобразила лицо, — чтобы его руками как следует проучить Цуй Цзинвэй.
Пусть знает, как пакостить!
— Да уж увольте! Я не создана для учёных занятий, что напишу — только людей насмешу.
— Кого это насмешит?
Ленивый голос донёсся из-за жемчужного шатра.
Старшая принцесса Аньян, сидевшая на почётном месте, сразу узнала, кто это, и лицо её слегка изменилось.
Поднимаясь навстречу, она скользнула взглядом по лицу Цзян Жуйнин.
Та тоже узнала голос этого грозного человека, вздрогнула и придвинулась поближе к сидевшей рядом Чу Цзинь.
Старшая принцесса Аньян заметила едва уловимый страх в её непроизвольном движении, задумчиво посмотрела на неё, затем перевела взгляд на вошедшего и, улыбнувшись, приветствовала:
— Редкий гость! Брат-государь, с чего это ты нынче удостоил нас своим присутствием?
Шао Юньтин, сидевший наискосок, тоже наблюдал за ней, взгляд его был глубок.
Полог шатра приподнялся.
Полы тёмно-синего халата взметнулись.
Вошёл стройный, статный человек — походка ленивая, на подоле халата вспыхивали острым блеском золотые нити узора, на губах играла улыбка, но она не могла скрыть исходившей от него холодной, давящей мощи.
В огромном шатре воздух словно загустел.
Все поспешно поднялись и почтительно поклонились:
— Приветствуем господина Регента!
Цзян Жуйнин опустила голову, прикидываясь невидимкой.
Но когда она увидела, как край тёмно-зелёного халата сделал крюк и появился в поле её опущенного зрения, да ещё замер на мгновение, сердце её подпрыгнуло к самому горлу, а в голове помутилось!
Зачем ты идёшь сюда!
Иди-иди-иди!
Уходи скорее!
Только не вздумай при всех выкинуть какой-нибудь фокус и сделать меня мишенью для всех!
К счастью.
Тёмно-зелёный силуэт мелькнул и прошёл мимо.
Цзян Жуйнин лишь тогда чуть расслабила напряжённое тело.
Сяо Чэ прошёл прямо к почётному месту, с размаху уселся и велел:
— Встаньте.
— Слышал, нынче в вашем доме поэтический вечер. От нечего делать решил и я послушать забавное.
Старшая принцесса Аньян заняла место ниже:
— Устроила поэтический вечер, пригласила талантов и красавиц повеселиться.
Она подошла, взяла со стола листы со стихами и протянула ему.
Заодно, оказавшись вблизи, внимательно вгляделась в лицо Сяо Чэ. Люди, посланные великим наставником Цуем, были совершенно уверены, что тяжело ранили его, но она не видела в его лице и облике ни следа усталости или слабости тяжелораненого.
Даже с помощью чудо-лекаря невозможно за несколько дней прийти в себя после такого.
Неужели убийцы, посланные великим наставником Цуем, ранили вовсе не Сяо Чэ?
Или же этот человек… двойник Сяо Чэ?
Она осторожно спросила:
— Я хотела сама отправить брату-государю приглашение, но давно тебя не видела. Думала, ты в дворце, на днях ходила к вдовствующей императрице и государю — но так и не встретила тебя.
Сяо Чэ снизошёл до ответа:
— Ездил в Юйчжоу, улаживал кое-какие дела.
В глазах старшей принцессы Аньян блеснул огонёк:
— Зять мой тоже в Юйчжоу. Брат-государь, ты его не видел? Он вёл себя прилично?
Сяо Чэ небрежно покосился на неё:
— Так уж не доверяешь — привяжи его к своему поясу.
Старшую принцессу Аньян словно поперхнуло.
Сяо Чэ обвёл взглядом зал, и, когда его взгляд скользнул по ней, его фениксовые очи чуть прищурились, сверкнув остро:
— А почему кое-кто ещё не сдал работу?
Цзян Жуйнин, застыв шеей, отвернулась.
Были все основания подозревать, что он нарочно пришёл полюбоваться на её позор.
Чу Цзинь хотела заговорить, чтобы мягко отказаться от участия за неё.
Но Жуань Чжэньчжэнь опередила её:
— Старшая принцесса оказала тебе честь, пригласив на поэтический вечер, а ты, госпожа Цзян, не написала ни единого слова — неужто не уважаешь принцессу?
— Если правда не можешь написать — так и признай прямо, что ты пустышка!
Чу Цзинь беспомощно посмотрела на неё.
Цзян Жуйнин ещё не успела зыркнуть на Жуань Чжэньчжэнь.
А Чжэн Линъи уже хлопнула по столу:
— Молчи — никто тебя за немую не примет! Пишет она или нет — тебе-то какое дело, хоть на полушку?
— Ты сама хочешь опозорить человека, а принцессу прикрываешься, будто щитом! Думаешь, все вокруг дураки? От твоих мелких уловок даже собака головой покачает!
Многие рассмеялись.
Жуань Чжэньчжэнь, прикусив язык, не нашлась что ответить.
Цзян Жуйнин показала Чжэн Линъи большой палец: вот это подруга!
Чжэн Линъи, сияя улыбкой, вызывающе вскинула подбородок в сторону Жуань Чжэньчжэнь.
Та от злости задергала уголком глаза.
Сяо Чэ легонько постучал пальцами по столу:
— Я, признаться, никогда не видел стихов пустышки. Нынче тоже хочется глазоньки порадовать.
У Цзян Жуйнин дёрнулся уголок глаза.
Сам ты пустышка!
Вся ваша семья пустышки!
Но она и впрямь не выносила, когда её задевают, — закатала рукава и взялась за кисть!
Стихи сочинять она не умела, зато умела жульничать!
Она же первая на литературном экзамене в провинции Цзянсу — в голове у неё тысячи бессмертных стихов!
Она вспомнила, что вдовствующая императрица хочет захватить власть, потому что прослышала, будто «соседняя императрица У взошла на трон». Значит, для верности можно брать стихи после династии Тан — и не бояться, что поймают!
Цуй Цзинвэй
Приняв решение, она начала писать.
«Когда наступит осень, в девятый день восьмой луны… Мои цветы расцветут — и сотни цветов умрут…»
Она пишет строку — Цуй Цзинвэй читает её вслух. Сначала на лице у той было выражение, будто она читает детские стишки.
Но на второй строке сердце её начало падать.
Когда прозвучала третья — в ней разом вспыхнули потрясение и ярость.
Голос её оборвался.
Чу Цзинь, глядя, как складываются строки, тоже изумилась и дочитала последнюю:
— Благоухание пробивает небеса, заливает Чанъань, весь город облачается в золотые доспехи!
Тоже о хризантемах.
Но эти стихи — безумнее, горделивее, мощнее.
Цзян Жуйнин обвела взглядом зал — волна за волной прокатывались потрясение и восхищение. Сяо Чэ ничуть не удивился, а во взгляде Шао Юньтина, полном восхищения, явно сквозило подозрение.
Ей стало немного не по себе.
Но, снова увидев в глубине глаз Цуй Цзинвэй едва сдерживаемую зависть и злость, она снова возгордилась.
Хе-хе, пусть тебя злость душит!
Чжэн Линъи захлопала в ладоши:
— Похоже, нынче победительница — Ниннин!
Цуй Цзинвэй ни за что не могла снести, чтобы кто-то посягнул на её стиль и звание первой талантливой девицы!
Она крепко прикусила губу и скользнула взглядом по одному из своих поклонников.
Она была красива, изящна и нежна, знатное происхождение сочеталось в ней с книжной утончённостью — словно белый жасмин, взлелеянный в расписных перилах. Когда её густые длинные ресницы трепетали, она казалась трогательно-беззащитной и всегда умела поднять толпу на бой за себя.
Увидев, как она, трепеща ресницами, с беспомощным видом смотрит на него, господин Сунь вмиг воспылал и гневом, и жалостью. Его дед удостоился жертвоприношений в храме предков, старший брат был в милости у великого наставника Цуя, сам он всегда был заносчив. Он свирепо уставился на Цзян Жуйнин и громко возмутился:
— Разве такая пустышка, как ты, могла написать такое? Ты явно украла стихи!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…