Глава 14. Она — воровка
Это же просто верх непочтительности!
Верховный император только что умер, его тело ещё не остыло, лежит на кровати.
А князь Цзинь прямо у кровати обнимает какую-то девицу и воркует с ней!
Ну и сыновний долг!
Даже император, который всё время ждал, когда Верховный император поскорее отойдёт в мир иной, и то сейчас почувствовал, что Верховному императору обидно.
Отец, это же твой самый любимый младший сын! Открой глаза и посмотри, какой он почтительный!
Император отдал указы, сделал всё, что нужно, сходил проведать потерявшую сознание вдовствующую императрицу и только потом вспомнил, что надо бы ещё раз взглянуть на Верховного императора — и тут же увидел эту картину.
— Чжоу Шиюэ, ты не боишься, что отец ночью к тебе явится?!
Увидев, что князь Цзинь всё ещё держит девицу в объятиях и не отпускает, император аж подпрыгнул от злости.
— Отпусти её, дай-ка мне посмотреть, какая это бесстыдница посмела в такое время и в таком месте броситься тебе на шею!
Первая мысль императора была — это кто-то из гарема.
И притом сама активно бросилась к князю Цзиню.
В конце концов, насколько он знал, князь Цзинь с детства был замкнутым и к женщинам равнодушным.
Хотя он и недолюбливал князя Цзиня, император должен был признать: князь Цзинь точно не из тех, кто станет просто так путаться с бабами.
Цинфэн стоял в стороне, растерянный и напряжённый.
В такой момент госпожа Лу по статусу абсолютно не имела права входить во дворец и появляться здесь. Если император её увидит — ей это ничего хорошего не сулит.
Более того, её могли бы прямо тут же казнить.
То, что сделала госпожа Лу, императору рассказывать было нельзя, а значит, нельзя было и объяснить, зачем она здесь.
Сейчас госпожа Лу явно была без сознания, и хорошо, что её лицо уткнулось в грудь князя — император видел только её затылок, а не лицо.
Цинфэн напряжённо смотрел на князя: что же делать?
— Кто она? — император действительно прищурился. Нет, кем бы ни была эта девица, её появление здесь сейчас недопустимо!
Одета она не в служанку, и не в придворное платье какой-нибудь наложницы.
— Кем бы она ни была, за самовольное проникновение во дворец Ниншоу и осквернение покоя Верховного императора она заслуживает смерти!
Верховный император только что отошёл, а сюда врывается посторонний — вдруг потревожит душу Верховного императора? Это тоже верх непочтительности, за такое и головы не жалко.
— Стража!..
— Она уже мертва, я велел Цинфэну выбросить её вон, — одной фразой князь Цзинь прервал императора.
— Цинфэн.
Цинфэн мгновенно встрепенулся и шагнул вперёд.
— Слуга вынесет её!
Князь Цзинь хмыкнул, подхватил ту, что держал в объятиях, и перекинул её через плечо Цинфэну.
— Выбрось вон.
— Есть!
Цинфэн тут же, будто мешок с рисом, взвалил её на плечо и припустил.
— Стоять! — император подпрыгнул.
— Наверное, какая-то мелкая воришка, решила, раз в опочивальне отца никого нет, пробраться и стащить что-нибудь, — князь Цзинь преградил ему путь.
Лицо императора потемнело, ему захотелось залепить князю пощёчину.
— Чжоу Шиюэ, ты сам-то слышишь, что говоришь? Это же императорский дворец! Какой смельчак-воришка посмеет залезть в Ниншоу? Вели своим людям остановиться! Я хочу посмотреть, кто это такая наглая!
— Может, провинившаяся служанка? — проговорил князь Цзинь и незаметно, движением пальца, ударил стражника, который бросился догонять Цинфэна.
— Ай! — тот, кого ударили под коленку, резко полетел вперёд и заодно сбил с ног двух товарищей.
Пока они возились, Цинфэн уже унёс свою ношу и скрылся без следа.
У императора от злости покраснели глаза, он уставился на князя Цзиня.
— Кто эта женщина? Чжоу Шиюэ, я с тобой не шучу!..
— Разве государь не видел, что женщина только что была мертва? Она хоть шевелилась? — холодно перебил его князь Цзинь, ничуть не обращая внимания на его гнев.
Император поперхнулся.
Он вспомнил: та женщина и правда безжизненно лежала на груди у князя Цзиня. Он, великий император, гремел как гром, а у неё даже палец не дрогнул — будто и впрямь мёртвая?
— А может, она просто в обмороке? — такой вариант тоже возможен, верно? Император почувствовал, что его чуть не завели в тупик.
— Раз уж я её поймал, с чего бы ей просто быть в обмороке? — князь Цзинь вытащил из-за спины руку и показал поминальную табличку.
— Брат-государь, взгляни-ка лучше на это.
Он так ловко сменил тему, что император снова поперхнулся.
Но внимание он и правда переключил.
Потому что табличка из золотистого фиолетового сандала заставила его глаза расшириться.
— Ты... ты зачем это сделал?
— Отец как-то говорил мне, что когда он умрёт, хотел бы, чтобы вырезали табличку и поставили её в родовом храме, чтобы он мог каждый день смотреть на дворец и на Цзинчэн. Императорский мавзолей слишком далеко.
(Хм, отец, пусть ты и на себя вину возьмёшь. Даже если ты этого не говорил, будем считать, что говорил.)
Глаза императора расширились.
— Глупости!
Разве Верховный император не должен быть похоронен в императорском мавзолее? С какой стати вырезать отдельную табличку и ставить её в родовом храме?
И к тому же так грубо написать «Поминальная табличка Чжоу Чанси»! Разве это не глупость?
— Это было желание отца, — спокойно сказал князь Цзинь.
— Неужели брат-государь откажется исполнить такую простую последнюю волю отца?
Он уже и «последнюю волю» произнёс!
Император снова поперхнулся. С чего бы ему не соглашаться?
Поминальная табличка Верховного императора, установленная в родовом храме за пределами дворца, — тоже вариант.
Он оглядел князя Цзиня. Возможно, князь Цзинь просто хочет оставить себе хоть какую-то память. В конце концов, родовой храм находится в Цзинчэне, и князь Цзинь сможет время от времени приходить и возжигать благовония.
Кроме этого, он всё равно ничего больше не может сделать. Отныне у него останется только эта поминальная табличка отца, а самого отца, который его защищал, больше не будет!
Великая Чжоу наконец-то будет в его единоличной власти!
При этой мысли настроение императора резко улучшилось, и та худощавая женщина, и эта табличка перестали его волновать.
Даже на князя Цзиня он стал смотреть благосклоннее.
— Я согласен.
Император хлопнул князя Цзиня по плечу.
— Поручаю это тебе.
Он ещё раз взглянул на табличку и вдруг почувствовал, что иероглифы на ней сверкнули. Но когда он вгляделся, ничего не произошло.
Император потёр глаза.
Он решил, что ему просто показалось.
— Тогда я сначала схожу в родовой храм, а потом вернусь сторожить у тела, — князь Цзинь обернулся и посмотрел на Верховного императора, лежащего на кровати, подавляя горечь в груди.
Отец, счастливого пути.
— Иди. Не волнуйся, я устрою похороны отца со всей пышностью.
Князь Цзинь дошёл до порога и остановился.
— Брат-государь, отец перед уходом всё беспокоился о моей женитьбе.
Император тоже это слышал.
— Отец говорил что-то о той девушке из рода Шэнь... — император вспомнил, что Верховный император говорил о Шэнь Сянцзюнь. Что-то про удачу? Или что-то ещё?
В глазах князя Цзиня мелькнул огонёк, и он спокойно сказал:
— М-да, похоже, отец хотел, чтобы я женился на госпоже Шэнь.
Сердце императора тут же подпрыгнуло.
Тогда женитьбу князя Цзиня на Шэнь Сянцзюнь ни в коем случае нельзя допускать!
Отец всё делал для блага князя Цзиня, выбрал для него самую выгодную кандидатуру в жёны — он ни за что не даст им этого добиться!
— Аюэ, отец на самом деле хотел, чтобы ты женился по любви. Я вижу, что и тебе Шэнь Сянцзюнь не нравится.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…