Глава 70. Сама поцеловала Чжоу Лисяо
Цзян Чжэньни не успела опомниться, как Чжоу Лисяо уже затащил её в дом.
Надув щёки, она вырвала руку: «Чжоу Лисяо, ты чего опять хватаешься?»
Чжоу Лисяо был в отличном настроении и вдруг, наклонившись, чмокнул её в щёку: «Покажу тебе одну драгоценность».
Цзян Чжэньни поймала себя на том, что к его прикосновениям и даже поцелуям она уже привыкла.
В конце концов, пока она спит, он делает вещи и похлеще — например, щиплет её за…
При этой мысли лицо её снова вспыхнуло, но в душе шевельнулось что-то новое, а на языке всё равно упрямо вырвалось: «Не буду смотреть».
Чжоу Лисяо порылся в своей сумке, достал пожелтевшую тетрадь и сунул её в руки Цзян Чжэньни: «Считай, что братец тебя упрашивает, а?»
Взгляд Цзян Чжэньни мгновенно прикипел к тетради — это оказались рукописные медицинские заметки.
В те годы многие книги уничтожали, учебники во время её учёбы были на вес золота, попадались и рукописные экземпляры.
А у Чжоу Лисяо в руках была тетрадь, исписанная рукой самого Ши Гуаньшаня.
«Откуда она у тебя?»
Чжоу Лисяо увидел, как загорелись глаза Цзян Чжэньни, и понял — с книгой он угадал. Он стащил её в прошлый раз, когда ходил за водой, из комнаты Ши Гуаньшаня.
Правда, он оставил записку, а вот какое лицо было у Ши Гуаньшаня, когда он её нашёл, — этого Чжоу Лисяо не знал.
«Нравится — твоя».
Цзян Чжэньни недоверчиво взяла тетрадь и пролистала. Это было многолетнее обобщение Ши Гуаньшанем симптомов распространённых болезней и методов их лечения.
Уже на форзаце было написано: нельзя бездумно пичкать лекарствами, нельзя на любую хворь выдавать горсть белых таблеток — нужно копать глубже, доискиваться до очага болезни и стараться, чтобы больной принимал меньше лекарств и получал меньше уколов.
Цзян Чжэньни взволнованно прочла несколько страниц. Она полностью разделяла взгляды старого Ши.
Особенно насчёт нынешних препаратов для внутримышечных инъекций — сильнодействующих, но наносящих большой вред организму. А ещё эти уколы: многие медсёстры выходят на работу после нескольких дней обучения, не могут найти нужное место — и легко случаются врачебные ошибки.
Попадут в седалищный нерв — и человек остаётся инвалидом на всю жизнь. Таких случаев много.
Чжоу Лисяо видел, как она сосредоточенно читает, подошёл ближе, заглянул в тетрадь, потом перевёл взгляд на серьёзное, почти благоговейное лицо Цзян Чжэньни.
И вдруг выхватил книгу у неё из рук.
Цзян Чжэньни опешила: «Ты чего? Ты же сказал, что отдаёшь мне!»
Чжоу Лисяо спрятал тетрадь за спину, наклонился, чтобы оказаться с ней на одном уровне: «Отдам, если поцелуешь меня и назовёшь хорошим братцем».
Цзян Чжэньни: «…»
Отвернулась, промолчала.
Ради этой книги… поцеловать, пожалуй, можно?
Но называть его «хорошим братцем»
— это же отвратительно, ни за что!
Чжоу Лисяо не торопился, просто смотрел на её колеблющееся лицо. Он ведь был разведчиком: дрогнут ресницы Цзян Чжэньни — и он уже знает, о чём она думает.
Глаза его прищурились, полные смеха, голос стал вкрадчивым: «„Хорошего братца“ можешь и потом позвать, но поцеловать-то хоть сейчас можно?»
«Это же рукопись старого Ши, потом днём с огнём не сыщешь».
Стоит только заманить этого Белого рисового шарика в волчью яму — а уж способ заставить её назвать его братцем найдётся.
И пусть ещё зовёт его братцем, умоляя о пощаде.
Мысли Чжоу Лисяо постепенно сворачивали не туда, и взгляд его на Цзян Чжэньни становился всё горячее.
Цзян Чжэньни обернулась и встретилась с ним глазами. Решимость её и так пошатнулась, а тут, словно по наущению нечистого, она подалась вперёд и поцеловала Чжоу Лисяо в уголок губ.
Легко коснулась — и быстро отскочила на несколько шагов: «Теперь отдашь?»
У Чжоу Лисяо сердце забилось чаще, на губах осталось тёплое, мягкое прикосновение. Он цокнул языком, выпрямился и легонько стукнул Цзян Чжэньни тетрадью по голове: «Отделалась, да? Ладно, в этот раз прощаю».
Цзян Чжэньни фыркнула, выхватила книгу, в глазах — сплошная радость, и, не в силах ждать, побежала к письменному столу читать.
Бабушка Чжоу, нагулявшись вдоволь, вернулась домой. В жилом квартале семей военнослужащих она наслушалась сплетен и в парочке даже поучаствовала.
Но ни слова хорошего о Цзян Чжэньни не сказала, и заступаться за неё не стала.
Зато очень твёрдо обозначила свою позицию: Чжоу Лисяо признаёт Цзян Чжэньни своей женой, и семья Чжоу тоже признаёт её невесткой.
Причём не просто признаёт — а вполне довольна.
Довольная, бабушка Чжоу вернулась во двор и сразу позвала Чжоу Лисяо: «Сяоцзы, сходил за красной бумагой? Сегодня вечером, если будет свободное время, буду вырезать узоры для окон».
Чжоу Лисяо отозвался и вышел из комнаты, глянул на время: «В хозчасти ещё кто-то есть, сейчас схожу».
Бабушка Чжоу подумала: «Пойду с тобой».
Крикнула Цзян Чжэньни, что они уходят, и они вдвоём вышли за ворота.
По дороге бабушка Чжоу пересказала услышанные сплетни: «Чжэньни живёт в квартале всего чуть больше месяца — откуда же столько слухов?»
Чжоу Лисяо помолчал: «Не знаю».
Бабушка Чжоу, вспомнив услышанное, снова разозлилась: «Даже говорят, что Чжэньни нечистая, что, когда она с мужиком тем была, их застали в кровати».
«И что у неё какая-то дурная болезнь, поэтому она на прошлом медосмотре идти побоялась».
Чем больше она говорила, тем сильнее злилась: «Откуда это всё? Точно из уст Цзян Минъюэ. Скажи, будь я поглупее — разве не поверила бы?»
Потом посмотрела на Чжоу Лисяо: «Ты-то не смей верить! У этой Цзян Минъюэ душа чёрная».
Чжоу Лисяо нахмурился, лицо посерьёзнело. Он вспомнил, как дразнил Цзян Чжэньни, а она в испуге и ужасе, со слезами…
Тогда он уже прикинул: Цзян Чжэньни наверняка пережила что-то плохое.
Теперь, судя по этим слухам, плохое действительно было. Но… приложила ли к этому руку Цзян Минъюэ?
Бабушка Чжоу, видя, что Чжоу Лисяо молчит, шлёпнула его по руке: «Я тебе вот что скажу: у Цзян Минъюэ и родной матери Чжэньни — у одной душа чёрная, у другой мозги куриные, их словам верить нельзя».
«Если ты и правда выбрал Чжэньни — стой на своём твёрдо и защищай жену как настоящий мужик».
Чжоу Лисяо слушал и удивлялся: «Бабушка, что ты такое говоришь? С каких это пор я не мужик?»
Бабушка Чжоу сверкнула глазами: «Разве я про это? Я про Чжэньни! Ты должен как следует её беречь. Я послушала про неё — и сердце кровью обливается».
«Скажи, каково родной дочери, когда родные отец с матерью душой лежат к приёмной?»
Чжоу Лисяо смотрел, как бабушка, говоря, вытирает слёзы: «Не плачь, не плачь. Обещаю тебе: больше никому не позволю её обижать».
Бабушка Чжоу подумала и добавила: «И тем, кто её уже обидел, — тоже отомсти».
Чжоу Лисяо закивал: «Ладно, отомщу».
Бабушка Чжоу осталась довольна. Прошли ещё немного, и вдруг она остановилась, обернулась к Чжоу Лисяо: «Ой, мамочки! Теперь я знаю, почему мне Цзян Минъюэ с первого взгляда не угодила!»
«Дело не только в том, что у неё душа чёрная, — она ещё и на одного человека похожа! Ты заметил?»
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…