Глава 7. Чжоу Лисяо, ты можешь быть серьёзнее?
Цзян Чжэньни не успела понять, что происходит, как Чжоу Лисяо одним движением отдёрнул её за спину.
Среди криков кто-то ещё и плакал. Только тогда она разглядела: к ним мчалась испуганная лошадь, а на её спине — мальчишка лет десяти, визжащий и изо всех сил вцепившийся в поводья, не смея разжать пальцы.
Взрослые кричали и бежали следом, но не решались преградить путь обезумевшему животному — боялись, что заденут ребёнка.
Чжоу Лисяо бросил Цзян Чжэньни короткое: «Подожди меня».
И уже выбегал вперёд вместе с несколькими молодыми мужчинами.
Цзян Чжэньни отродясь не видала такого зрелища — побледнела и пошла прочь из толпы: собственная безопасность всё-таки важнее.
Но детский плач рядом заставил её остановиться.
В суматохе все шарахались и пятились, и какая-то трёх-четырёхлетняя девочка, сбитая с ног, валялась на земле — руки и локти в крови, — и надрывно звала маму.
Цзян Чжэньни несколько секунд смотрела на девочку, потом всё же не удержалась, подошла, присела на корточки и взяла её за руку: «Не бойся, тётя сейчас посмотрит».
Девочке было и больно, и страшно, но при виде Цзян Чжэньни она всхлипывать стала тише и принялась невнятно звать маму.
Ничего подходящего, чтобы промыть ранку, у Цзян Чжэньни с собой не было — пришлось взять носовой платок и осторожно стирать песок с ссадины, мягко подувая.
Чжоу Лисяо помог остановить перепуганную лошадь и сразу же вернулся за Цзян Чжэньни.
Он увидел её сидящей у лотка с закусками: она ласково смотрела на девочку рядом, грязную, сжимающую обеими руками паровую булочку.
А на белом платье Цзян Чжэньни — пятна, похожие на кровь.
Чжоу Лисяо удивился. В его представлении Цзян Чжэньни была изнеженной и до странного чистоплотной: на стул с каплей воды не сядет — и вдруг ест в такой грязи?!
Он непринуждённо опустился рядом: «Ты поранилась?»
Нежность с лица Цзян Чжэньни мигом исчезла: «Нет. Это ребёнок».
Тут Чжоу Лисяо заметил, что рука девочки перевязана платком, а платок по материалу — шёлк с юга, из-за реки. В Цзянбэе такого не купишь, да и стоит он дорого.
А она не пожалела его для чужого ребёнка.
Чжоу Лисяо снова глянул на девочку: «А родители где?»
Цзян Чжэньни покачала головой: «Не знаю. Сидим тут уже какое-то время, никто так и не подошёл».
Девочка плохо говорила по-мандарински — сколько ни толковала, Чжоу Лисяо и Цзян Чжэньни так ничего и не поняли.
Цзян Чжэньни с лёгкой брезгливостью посмотрела на Чжоу Лисяо: «Ты же давно здесь живёшь — неужели не понимаешь их язык?»
Чжоу Лисяо помолчал, глядя Цзян Чжэньни прямо в глаза: «Понимаю не всё, но немного говорю. Хочешь — научу?»
Цзян Чжэньни только тут заметила, что Чжоу Лисяо сидит к ней непозволительно близко — так близко, что в его тёмно-карих зрачках видно её собственное отражение. Она невольно напряглась и отвернулась: «Не хочу».
Чжоу Лисяо усмехнулся уголком губ. Он вдруг обнаружил, что это очень занятно — доводить Цзян Чжэньни до румянца и злости.
Но, боясь, что перегнёт палку и она вовсе перестанет с ним разговаривать, поспешил сменить тему: «Ты умеешь перевязывать. Училась?»
Цзян Чжэньни нахмурилась: «Просто ранку замотать — тут и учиться нечему?»
Чжоу Лисяо посмотрел на её порозовевший профиль и усмехнулся: «Учиться и правда нечему. Но узел, которым ты завязала, — профессиональный. Такому только на курсах медсестёр учат».
Цзян Чжэньни промолчала, повернулась и погладила девочку по голове.
После школы она два года отучилась в медицинском институте. А когда пришло время распределения, родители отдали её место — то, что по праву принадлежало ей, — Цзян Минъюэ, которая проучилась всего два месяца на курсах. Да и та, не проработав и двух месяцев, вдруг заявила, что выходит замуж.
Чжоу Лисяо смотрел на спину Цзян Чжэньни — тонкую, хрупкую, но упрямую.
Он помнил: в личном деле Цзян Чжэньни значилось только среднее образование. А это по нынешним временам, особенно в Цзянбэе, считалось очень приличным уровнем.
Подумав, Чжоу Лисяо снова заговорил: «Членам семей военнослужащих работу устраивают. Если захочешь — можно и в школу, и в больницу».
Цзян Чжэньни отказалась, не раздумывая: «Не надо. Я пока о работе не думаю».
Всё равно через полгода развод, и она отсюда уедет. А устроишься — потом с переводом трудовой только мучиться.
Чжоу Лисяо приподнял бровь, но промолчал. Он и так догадался, о чём она думает, и мысленно хмыкнул.
Вскоре прибежал отец девочки — и оказался тем самым хозяином испуганной лошади. Мальчик на спине был его сыном: привёз обоих детей на ярмарку, а сын расшалился и напугал лошадь. Мужчина бросился ловить коня — и уж не до дочери было.
Мужчина без конца благодарил Чжоу Лисяо — на своём языке, и Чжоу Лисяо отвечал ему на том же.
Потом мужчина посмотрел на Цзян Чжэньни, поднял большой палец и затараторил без умолку.
Чжоу Лисяо с улыбкой в глазах глянул на Цзян Чжэньни и снова заговорил с мужчиной, посмеиваясь.
Когда тот увёл детей, Цзян Чжэньни полюбопытствовала: «Ты же знаешь их язык. О чём вы говорили?»
Чжоу Лисяо многозначительно посмотрел на неё: «Спросил, кем мы друг другу приходимся. Я сказал — ты моя жена. А он похвалил, что ты очень красивая».
У Цзян Чжэньни вспыхнули щёки, она не удержалась и сверкнула на него глазами: «Ты не можешь вести себя серьёзно?»
Чжоу Лисяо приподнял бровь: «А что тут несерьёзного? Разве я сказал неправду?»
«Не желаю с тобой разговаривать».
Цзян Чжэньни развернулась и пошла, прижимая к себе покупки, а Чжоу Лисяо, подхватив остальное, неторопливо поплёлся следом.
К полудню солнце стало совсем беспощадным — палило так, что кожа головы ныла.
Цзян Чжэньни встала с тазом в руках под деревом — стало чуть легче. Но в Цзянбэе так сухо, что казалось, из тела вытягивают всю влагу, а в горле пересохло до боли.
Чжоу Лисяо глянул на сомлевшую Цзян Чжэньни, подумал и сказал: «Подожди меня здесь, я мигом».
Цзян Чжэньни с недоумением смотрела, как он почти бегом удаляется.
Она переступила с ноги на ногу — и тут Цзян Минъюэ вынырнула словно привидение.
Цзян Минъюэ с завистью уставилась на кучу вещей у ног Цзян Чжэньни: «Опять соришь деньгами. Это же Крёстная мне дала».
Цзян Чжэньни нахмурилась: «Можешь дать телеграмму моей маме — скажи, что я отобрала у тебя деньги».
Цзян Минъюэ поперхнулась от злости. Ну как она пойдёт жаловаться в открытую? Она и сама заметила: с тех пор как уехали из Сунани, ей больше не удаётся Цзян Чжэньни запугать.
Чем больше думала, тем сильнее закипала. Огляделась — вокруг никого — и шагнула к Цзян Чжэньни: «Цзян Чжэньни, а что, если я расскажу Чжоу Лисяо про твои грязные делишки в Сунани? Интересно, как он на это отреагирует?»
Лицо Цзян Чжэньни вмиг похолодело. Она ледяным взглядом уставилась на Цзян Минъюэ — и вдруг, размахнувшись, со всей силы влепила ей пощёчину.
Цзян Минъюэ остолбенела. Такого она никак не ожидала — что Цзян Чжэньни ударит её при людях!
Чжоу Лисяо, бежавший через дорогу с бутылкой газировки в руке, тоже замер на противоположной стороне, изумлённо глядя на насупленную Цзян Чжэньни — она, как ощетинившаяся кошка, свирепо сверлила Цзян Минъюэ взглядом…
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…