Глава 13. В брачную ночь — поосторожнее
Чжоу Цзинчуань остановился и с удивлением посмотрел на Чжоу Лисяо:
— Что ты имеешь в виду? Разве не ты вчера попросил невестку уйти, чтобы Цзян Минъюэ осмотрела ту девушку?
Чжоу Лисяо, не отрываясь, смотрел в глаза Чжоу Цзинчуаню:
— Чжао Гохуа — совсем нехороший человек. Ты не забыл, как погиб старый комиссар?!
Чжоу Цзинчуань нахмурился:
— Та совместная армейско-гражданская операция была просто несчастным случаем. Никто не хотел, чтобы такое произошло.
Чжоу Лисяо холодно усмехнулся:
— Несчастный случай?! Если бы он не придержал документы, разве мы оказались бы в пассивном положении? И разве старый комиссар пожертвовал бы собой?!
Чжоу Цзинчуань посчитал, что Чжоу Лисяо слишком импульсивен:
— Успокойся. По этому делу уже вышли окончательные результаты расследования. Чжао Гохуа не действовал умышленно…
Чжоу Лисяо посерьёзнел:
— Я не верю результатам расследования. Я верю только своему чутью!
С этими словами он развернулся и зашагал прочь.
Чжоу Цзинчуань, глядя на удаляющуюся спину Чжоу Лисяо, безнадёжно покачал головой. Чжоу Лисяо всё ещё слишком молод и порывист. Если бы не хорошее происхождение, как бы он посмел вести себя так дерзко и своевольно.
…
Цзян Чжэньни не завидовала тому, что Цзян Минъюэ назначили врачом в посёлок, но на душе всё же было немного неспокойно.
Однако она быстро сумела взять себя в руки.
В конце концов, она здесь надолго не задержится. После развода она сможет выбрать ту жизнь, какую захочет. Она любит медицину, но успела проучиться в медицинском институте всего два года, и у неё нет никакого клинического опыта, так что нужно ещё повышать квалификацию.
Перед отъездом из Сунаня она видела в газете, что её любимый врач был сослан в Цзянбэй из-за личных проблем. Если бы ей удалось встретить его и поучиться у него, было бы просто замечательно.
При этой мысли Цзян Чжэньни снова почувствовала себя увереннее. С её нынешними способностями, даже если уехать в деревню и стать сельским врачом, она сможет себя прокормить. Лишь бы вырваться из этого сюжета — можно потерпеть и трудности.
Утешив себя, Цзян Чжэньни даже зашагала легче. Выйдя из ворот полка и повернув направо, она вскоре увидела ворота сельпо.
Начало июля — ещё страдная пора, поэтому на дороге было мало народу.
По обеим сторонам улицы тянулись низкие глинобитные дома, на стенах белой известью были выведены лозунги.
По сравнению с зеленеющим, окутанным дымкой тумана югом, здесь было пустынно и уныло, даже духа жизни заметно меньше.
Цзян Чжэньни медленно шла, разглядывая окрестности. Вообще-то ей очень нравилось изучать быт и нравы разных мест, вот только из-за влияния Цзян Минъюэ родители считали, что любые её книги — признак отсутствия стремления.
Цзян Чжэньни купила в сельпо кастрюлю, две тарелки, одну миску и пару палочек.
Покупая, она совершенно не рассчитывала на Чжоу Лисяо.
А когда дошла до масла, соли, соевого соуса и уксуса, обнаружила, что здесь их в бутылках не продают — нужно приносить свою тару.
Цзян Чжэньни решила сначала отнести кастрюлю и посуду домой, а потом уже придумать, где раздобыть пустые бутылки.
Когда она возвращалась, неся кастрюлю с вещами, у ворот полка ей повстречались несколько грузовиков, увозивших бойцов на учения.
Поднятая пыль заставила Цзян Чжэньни поморщиться. Она отступила на несколько шагов назад и встала с краю, дожидаясь, пока машины проедут.
Чжоу Лисяо сидел на переднем пассажирском сиденье первого грузовика и издалека заметил Цзян Чжэньни. В светло-зелёном платье, от которого её маленькое личико казалось ослепительно белым, она несла кастрюлю на тонких руках, доверху нагруженную всякой всячиной. Ишь, силёнок-то хватает!
Водитель Чэнь Дамао — старый боец с десятилетним стажем, позволявший себе вольности в присутствии Чжоу Лисяо, — тоже увидел шагавшую по обочине Цзян Чжэньни и радостно заулыбался:
— Комбат, это же твоя жена?
Чжоу Лисяо покосился на него:
— Я не ослеп.
Чэнь Дамао расхохотался:
— Мы раньше спорили, что тебе не понравится нежная девушка, что тебе по душе такие, как Чжу Хун.
Чжоу Лисяо, не отрываясь, смотрел на Цзян Чжэньни за окном. Эта девушка, кроме того что у неё острый язычок, когда она на него рычит, в остальное время всё делает медленно и неторопливо.
А вслух, отвечая Чэнь Дамао, спросил:
— Кто такая Чжу Хун?
Чэнь Дамао опешил, даже не поверил:
— Это же врач из братского полка! Такая бойкая! Она ещё ругала тебя, когда обрабатывала рану командиру роты Вану.
Чжоу Лисяо не припомнил:
— Не помню.
Грузовик медленно проезжал мимо Цзян Чжэньни, и он ясно увидел, как она брезгливо поморщилась, отступила с кастрюлей на несколько шагов и, опустив голову, замерла у обочины в ожидании.
В душе он усмехнулся: ну и неженка.
Но от одного взгляда на неё настроение сделалось особенно хорошим. Уголки губ приподнялись, он откинулся на спинку сиденья и продолжал следить за Цзян Чжэньни в зеркале заднего вида.
Чэнь Дамао скользнул взглядом по Чжоу Лисяо — редко увидишь его таким, словно влюблённый мальчишка.
Не удержавшись, поддразнил:
— Комбат, вечером будь с женой поласковее. Не загоняй её, как нас на тренировках, до полусмерти.
Чжоу Лисяо хмыкнул:
— Широко же ты шагаешь.
Чэнь Дамао, видя, что Чжоу Лисяо сегодня на редкость сговорчив, продолжил делиться опытом:
— Я, когда только женился, ничего не понимал. Изводил жену всю ночь, а наутро она встала и в слезах собралась к родителям. Я её долго уламывал, да только приучил к дурному: теперь, чтобы чего-то добиться по ночам, приходится её всё время упрашивать.
Причмокнув, добавил:
— Скажи, мы ведь можем вернуться домой раз в два-три года, а тут ещё и не дают прикоснуться. Разве так можно?
Чжоу Лисяо не обращал на него внимания. Обычно в минуты отдыха сальных разговоров хватало, он и сам их немало слышал, но никогда не придавал значения.
А вот теперь слова Чэнь Дамао навели его на мысль о вчерашнем дне: как он прижимал Цзян Чжэньни, её смущённое, разгневанное лицо и, наконец, отчаянные слёзы.
Вдруг заныли зубы. Эта девушка — крепкий орешек.
Придётся как следует её задобрить.
…
Цзян Чжэньни донесла кастрюлю до дома — руки чуть не отвалились.
Она села во дворе, разминая руки, и тут обнаружила ещё одну большую проблему: она не умеет пользоваться здешней печкой.
Она думала, что печка такая же, как дома, — достаточно заложить брикеты.
Но здесь, похоже, брикеты не используют.
Цзян Чжэньни ещё раз осмотрела печку — вроде можно топить дровами, но она и дрова колоть не умеет.
Она обошла весь двор, но так и не нашла, чем растопить. Да и риса, муки, масла и приправ у неё нет — как готовить-то?
Пока Цзян Чжэньни сидела во дворе в раздумьях, во двор заглянул круглолицый молодой боец. Увидев Цзян Чжэньни, он просиял:
— Сестрица, ты дома! Комбат велел передать тебе кое-что.
С этими словами он втащил во двор большую плетёную корзину, набитую до отказа.
Цзян Чжэньни смотрела, как боец достаёт из корзины одну вещь за другой и раскладывает на земле.
Рис, мука, масло, приправы — всё было. Ещё сухое молоко и две пачки кексов, а напоследок — зелень и мясо.
Боец, и радушный, и смущённый, проговорил:
— Сестрица, комбат сказал: если тебе ещё что-то понадобится — смело обращайся ко мне. Я Чжан Хунчао из Кухонного отделения, отвечаю за закупки.
Говоря, он невольно покраснел — больно уж хороша жена комбата.
Цзян Чжэньни, глядя на разложенную на земле кучу припасов, в душе растрогалась. Кто бы мог подумать, что под грубой внешностью Чжоу Лисяо скрывается такая тонкая забота.
Чжан Хунчао уже собрался уходить с пустой корзиной, но вспомнил ещё кое-что:
— Сестрица, комбат сказал, что вечером вернётся домой ужинать.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…