Глава 17
Видя, что эти двое вот-вот вцепятся друг в друга, Сюй Чиянь поспешил шагнуть вперёд, заслоняя собой Цинь Е, и сказал:
— Цинь Е, ты пьян.
Затем он повернулся к Лу Сюмину:
— Большое спасибо за вашу доброту, господин Лу, но у меня всё прекрасно, вам правда не стоит обо мне беспокоиться. Уже поздно, нам пора возвращаться.
С этими словами Сюй Чиянь увёл Цинь Е из вип-зала, оставив Лу Сюмина стоять на месте в полной растерянности.
Похож, до невероятности похож. Почему он так похож?
Однако в глубине души Лу Сюмин понимал, что это не Не Чэньцю. Пусть внешне тот и казался покладистым и мягким, в его взгляде всегда сквозила неприкрытая, острая, словно лезвие, резкость.
Он был человеком ослепительным, и если уж за что-то брался, то непременно доводил дело до конца.
Именно поэтому он тогда и привлёк его, подчинил себе, заставил безумно влюбиться.
А вот в юноше, стоявшем перед ним только что, этой резкости не было. Внешне он тоже держался кротко и мягко, но в самой его сути сквозил тонкий холодок.
Отчуждённость, совершенно не свойственная… его возрасту.
Лу Сюмин прикрыл глаза, твердя про себя: это не Ацю, не Ацю, Ацю мёртв, давно мёртв, этот парень просто похож на него лицом…
Но его разум против воли охватила мучительная тревога. На второй месяц после гибели Не Чэньцю у него развилось тяжёлое психическое расстройство.
Если бы на следующий день он не получил по почте подарок на день рождения, отправленный Не Чэньцю заранее, то, возможно, погиб бы ещё тем самым летом, когда потерял его.
Все эти годы то письмо, зачитанное и затёртое пальцами до глянца, оставалось единственным, что удерживало его на этом свете.
Но стоило ему увидеть этого мальчика, как болезнь, не дававшая о себе знать уже очень давно, внезапно вернулась. В голове стоял непрекращающийся гул, словно внутри сломался какой-то механизм. Он с силой сжал бешено пульсирующие виски — головная боль накатила так, будто он тонул.
Достав телефон, он позвонил помощнику:
— А-Чэн, караоке рядом с «Цзинь Юань Фу», забери меня.
Помощник вскоре приехал за ним. Вернувшись домой, Лу Сюмин принял спрятанные в ящике стола лекарства и снова достал то самое письмо, которое Ацю прислал ему на день рождения.
Он писал:
«Сюмин, любимый мой. Сегодня тебе исполняется двадцать два года, и я заранее приготовил для тебя подарок. Он очень простой: открытка, которую я сделал в начале осени, сухая трава, сорванная с приходом зимы, проросшие ранней весной семена и букет роз, засушенный в разгар лета.
Я часто думаю о том, как долго продлится наша любовь, и правда ли она просуществует до тех пор, пока мы вместе не ляжем в могилу. Но в книгах пишут, что слишком глубокие чувства недолговечны. Если один из нас уйдёт раньше, будет ли другому очень грустно?
Ответ очевиден. Если уйдёшь ты, боюсь, я просто не захочу жить.
Но если уйду я, мне бы не хотелось, чтобы ты горевал. Ведь жизнь — это череда перерождений, и кто знает, вдруг на следующем витке нас ждёт новая нечаянная встреча? Если сможешь, принеси на мою могилу все четыре времени года и расскажи мне о них.
И ещё, Сюмин, я люблю тебя. Надеюсь, мы разделим три трапезы в день и четыре времени года, оставшись вместе навсегда».
Лу Сюмин, который уже очень давно не плакал, перечитывая эти строки, снова разрыдался как ребёнок.
Он писал, что жизнь — это череда перерождений. Значит ли это, что появившийся сегодня Сюй Чиянь — его новое воплощение, дарованное ему судьбой?
Лу Сюмин резко поднялся с места и снова набрал номер помощника:
— А-Чэн, выясни, какие именно отношения связывают Цинь Е и Сюй Чияня.
Через полчаса Лу Сюмин получил полное досье на Сюй Чияня.
Как он и предполагал, Сюй Чиянь действительно был любовником Цинь Е. Ради него Цинь Е, не жалея денег, открыл студию и выкупил целую съёмочную группу ему в качестве игрушки.
А-Чэн сработал основательно и прислал всю подноготную Сюй Чияня: парень из рыбацкой деревушки в Цзяннани, выросший в неполной семье, блестящий провинциальный отличник, рано потерявший мать и воспитанный отцом.
Лу Сюмин потёр виски. С какой стороны ни посмотри, Сюй Чиянь не мог иметь никакого отношения к его Ацю.
Более того, когда Сюй Чиянь появился на свет, со дня трагедии с Не Чэньцю прошло уже больше полугода.
С какой-то опустошённостью Лу Сюмин подумал, что Ацю, наверное, просто записал тогда мимолётные мысли. Какое ещё перерождение? Он с детства не верил в подобные вещи, но после того, что случилось с Ацю, желал, чтобы реинкарнация существовала, сильнее, чем кто-либо другой.
В этом году в Столице выпадало на удивление много снега. По дороге в квартиру, куда возвращались Сюй Чиянь и Цинь Е, с неба снова плавно закружились мелкие снежинки.
Цинь Е выглядел мрачноватым. Понимая, что тот расстроен, Сюй Чиянь накрыл ладонью тыльную сторону его руки и спросил:
— Не в духе?
Цинь Е покачал головой и выругался:
— Вот что я тебе скажу: этот чёртов Лу — просто псих ненормальный, держись от него подальше!
Сюй Чиянь с любопытством поинтересовался:
— У вас с ним… какие-то старые счёты?
Цинь Е досадливо цокнул языком:
— У меня-то с ним никаких счётов нет. Эх, на самом деле это вражда ещё со времён моего деда. Я тебе расскажу, только никому ни слова! В молодости мой дед работал возницей у барышни из одной богатой семьи, и они тайком полюбили друг друга. Но хозяин того дома счёл моего деда слишком бедным, нашёл какой-то пустяковый предлог и выгнал его. Позже дед сколотил состояние на обозах и речных перевозках, собрал богатый выкуп за невесту и пришёл свататься к той барышне. Кто же знал, что в тот же день явился дед этого Лу и вздумал отбить её у моего деда!
Чем всё закончилось, догадаться было нетрудно. Семья Лу была старинным и влиятельным столичным родом с глубокими корнями, среди их предков числились первые учёные империи — настоящая династия книжников. Разумеется, родители барышни отдали предпочтение старшему молодому господину семьи Лу.
Цинь Е сердито продолжил:
— Из-за этого мой дед дотянул до сорока лет, прежде чем женился на моей бабушке. Вот почему я младше этого старого хрыча Лу почти на двадцать лет.
Формально они принадлежали к одному поколению, хотя судить так было нельзя — всё-таки никакого кровного родства между ними не имелось.
С того самого случая между семьями Лу и Цинь пробежала чёрная кошка. Семья Цинь трудилась не покладая рук, и по мере того как экономика страны Хуа развивалась, их судоходный бизнес пошёл в гору, превратив их в новых влиятельных богачей Столицы, с которыми всем приходилось считаться.
О семье Лу и говорить было нечего: опираясь на фундамент, заложенный многими поколениями, они неизменно оставались на самой вершине пирамиды богатых и знатных.
Вот только вражда двух семейств растянулась на десятилетия. В делах они бились если не насмерть, то уж точно не уступая друг другу ни пяди.
Цинь Е холодно фыркнул:
— Этот Лу уже в таких летах, а всё туда же — пытается увести у меня человека! Хоть бы в лужу на себя посмотрел, он же тебе в отцы годится, совсем стыд потерял!
Сюй Чиянь мысленно поблагодарил его за такую заботу: мол, спасибо, конечно, что подыскал мне папашу, но не стоит, ведь мой родной отец и так лучший в мире.
Заметив, что Сюй Чиянь молчит, Цинь Е решил, что тот расстроился, и в свою очередь накрыл его руку ладонью:
— Ладно, не будем о неприятном. Ты водил дядю Сюя к врачу? Что сказал Е Юйань?
Е Юйань был другом детства Цинь Е и настоящим гением традиционной медицины — даже его собственный дед признавал, что уступает внуку, особенно когда речь заходила о лечении редких и сложных недугов.
Сюй Чиянь кивнул:
— Да, лекарства доктора Е отлично помогают. После них папа стал гораздо лучше спать и сегодня выглядел куда бодрее. Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы ни за что не нашёл такого прекрасного врача.
В прошлой жизни медицинская группа, которую он собрал ценой невероятных усилий, была распущена одним небрежным взмахом руки какого-то влиятельного вельможи. Это стало одной из главных причин, почему Сюй Чиянь решил сойтись с Цинь Е.
Он не знал, кажется ему или нет, но его не покидало ощущение, будто против него действует некая незримая сила. Для этой силы раздавить такого бедного парня без связей и положения, как он, было проще, чем прихлопнуть муравья.
Поэтому он прекрасно понимал, что обязан найти себе покровителя, и чем могущественнее будет этот покровитель, тем лучше.
Это он использовал Цинь Е — во всех смыслах.
Он вовсе не был невинным ангелом и отлично знал, как извлечь максимальную выгоду из собственного тела. Но по отношению к Цинь Е это, наверное, было несправедливо?
Подумав об этом, он крепче сжал ладонь Цинь Е, поднял своё красивое лицо и с улыбкой произнёс:
— Не волнуйся, кроме тебя я ни за кем не пойду. Я принадлежу только тебе.
Спонсору нужно было сполна давать эмоциональную отдачу, чтобы этот самый покровитель окончательно потерял от него голову.
Улыбка Сюй Чияня сразила Цинь Е наповал. Наплевав на то, что они находились в машине, он сгрёб Сюй Чияня в охапку, жарко поцеловал, а затем тихо прошептал ему на ухо:
— Не смей мне так улыбаться! Если ещё раз так улыбнёшься, я… тут же потащу тебя в бюро регистрации браков!
Сюй Чиянь беспомощно вздохнул:
— Из этого точно ничего не выйдет, я ещё не достиг брачного возраста.
К тому же в стране Хуа однополые браки всё равно не разрешены.
Когда они вернулись к дому Цинь Е, землю уже укрыл тонкий слой снега. Понимая, что сегодня домой он уже не попадёт, Сюй Чиянь отправил сообщение Сюй Нину: написал, что останется у однокурсника, и попросил не волноваться.
Сюй Нин всегда доверял сыну, никогда его ни в чём не ограничивал и не устанавливал комендантский час.
Наверное, потому, что тот с самого детства рос слишком послушным и рассудительным, никогда не попадал в переделки и не совершал предосудительных поступков, отчего Сюй Нин был за него совершенно спокоен.
Ему бы и в страшном сне не приснилось, на какое безрассудство способен пойти его сын.
Едва сообщение было отправлено, Цинь Е за руку провёл Сюй Чияня в квартиру через замок с распознаванием лица. Стоило им переступить порог, как он с грохотом захлопнул дверь, прижал юношу к ней и принялся жадно целовать.
Сюй Чияню оставалось лишь отвечать на поцелуй. Он машинально обвил руками шею Цинь Е, и только когда тот обхватил его за талию, отвернул голову и сдавленным голосом попросил:
— Пусти меня принять душ, хорошо?
Цинь Е глухо, с хрипотцой выдохнул:
— Только быстрее, малыш, я… слишком сильно по тебе соскучился.
Сюй Чиянь мгновенно вспыхнул, но всё же кивнул и, прихватив заранее приготовленные вещи, скрылся в гостевой ванной.
Цинь Е отправился в ванную при главной спальне, наскоро ополоснулся и уселся на кровати в ожидании своей ненаглядной жёнушки.
А вот Сюй Чиянь никуда не спешил: он тщательно отмок в воде, став мягким и благоухающим с головы до ног, после чего облачился в короткое чёрное кружевное платьице, которое вчера ночью заказал в порыве страсти.
Взглянув на своё отражение в зеркале, он едва не зажмурился от стыда: сзади к этому чёрному платьицу был приделан пушистый кроличий хвостик.
Когда он толкнул дверь главной спальни и босыми ногами ступил на белый ковёр с длинным ворсом, глаза Цинь Е мгновенно вспыхнули. Телефон со стуком выпал из его рук на пол, а сам он, не в силах отвести прикованного взгляда от Сюй Чияня, так и застыл на месте полным дураком.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…