Глава 35
Глава 34. Перерыв
Замешательство Чжоу Цзыхэна стало для Ся Сицина помилованием. Он беззастенчиво лизал и целовал его ухо, и сам не знал, отчего желание внутри полыхало как огонь, выжигая остатки разума.
Запах духов на его шее, почти выветрившийся, под воздействием тепла вдруг всколыхнулся с новой силой — холодный цитрусовый аромат пьянил Ся Сицина, и влажный горячий язык без всякой осторожности заскользил вниз по линии шеи.
Не стоило так торопиться. Ся Сицин знал, что при такой спешке шанс на провал очень высок, но всё же решил положиться на удачу.
А вдруг он не станет сопротивляться...
Чжоу Цзыхэн, очнувшийся от того самого «братика», резко оттолкнул прильнувшего к нему Ся Сицина:
— Ты что творишь!
Ся Сицин знал, что будет именно так. Знал, что так быстро не добьётся своего. Огонь, которому не дали выхода, полыхал всё сильнее, почти пережигая последнюю натянутую нить нервов. Он смотрел, как Чжоу Цзыхэн поднимается, опираясь на стену у входа. Внутри он постоянно твердил себе: в такой момент самое правильное — вовремя остановиться.
Вовремя остановиться...
Но именно сейчас он не хотел.
Он встал, прижался к телу Чжоу Цзыхэна, притиснул его к стене и, не давая опомниться, поцеловал. Сейчас он просто не желал останавливаться, даже если эти действия приведут к самым серьёзным последствиям. Ся Сицину было уже всё равно.
Утолить жажду ядом — всё же лучше, чем утолять её, глядя на сливы.
По крайней мере, можно хоть глотнуть.
Чжоу Цзыхэн не понимал мотивов поведения Ся Сицина. В его представлении такая близость должна происходить между двумя любящими людьми, но Ся Сицин опрокинул его устоявшиеся представления. Среди чувств, которые тот испытывал к нему, не было ни одного, которое можно было бы отнести к симпатии, — им двигала чистая похоть.
От этой мысли в груди Чжоу Цзыхэна заныло. Он схватил Ся Сицина за руку и с силой оттолкнул, давая себе возможность перевести дух.
— Если тебе приспичило, иди к своим любовничкам. Они, небось, уже выстроились в очередь и ждут тебя.
Чжоу Цзыхэн старался унять дыхание и делал вид, что совершенно спокоен.
— Чжоу Цзыхэн, ты что, испугался?
Ся Сицин смотрел ему в глаза и улыбался нежно.
— Если боишься, в первый раз мы можем не доводить до конца.
В груди снова заныло и защемило.
Он правда больше не хотел продолжать.
Он никогда по-настоящему ни с кем не встречался, не имел никакого опыта, но даже так понимал: эти уродливые отношения — не любовь.
— Прости, я уже говорил: я не гей.
Чжоу Цзыхэн слегка нахмурился, рука, сжимавшая запястье Ся Сицина, невольно напряглась, сжавшись сильнее.
— Я не люблю мужчин.
Ся Сицин тихо усмехнулся и прижался бедром, перетянутым ремнём, к бедру Чжоу Цзыхэна:
— Я знаю.
Он чуть повернул голову и посмотрел на руку Чжоу Цзыхэна, сжимавшую его запястье, — словно на холодные наручники, сковавшие его следующий шаг. Ся Сицин наклонил голову, приблизился к поднятому запястью и, высунув язык, лизнул пальцы Чжоу Цзыхэна.
Это движение застало Чжоу Цзыхэна врасплох. По коже побежали мурашки, и он в панике разжал руку. Но не успел он опомниться, как Ся Сицин перехватил его ладонь и отправил его пальцы в свой влажный горячий рот. Скользкий мягкий язык обвивал их, облизывал, затягивая глубже.
Табак и мускус, цитрус и холодный родник — совершенно разные ароматы духов грубо и вместе с тем томительно смешались воедино.
Ся Сицин ещё наглее прижался грудью к груди Чжоу Цзыхэна, к этому телу, которым так давно восхищался. Ощущение чужого предмета во рту было одновременно приятным и неприятным. Другая его рука беспорядочно блуждала по телу Чжоу Цзыхэна: то хваталась за его толстовку, то пыталась найти его вторую руку.
Чжоу Цзыхэн чувствовал, что сходит с ума. Что вот-вот станет таким же безумцем, как Ся Сицин, жаждущим лишь удовлетворения.
Весы в голове раскачивались с грохотом, готовые опрокинуться.
И именно в этот момент Ся Сицин вынул его мокрые пальцы из своего рта. Его красивое лицо покрылось шёлковой влагой — испариной, рождённой желанием. Из алого рта, такого же влажного, от того, что его набивали посторонним предметом, стекала слюна, добегая до изящной линии подбородка.
— Поцелуй меня.
Ся Сицин поднял на него глаза, словно с искушением и капризом. Чжоу Цзыхэн не мог понять этого взгляда, а Ся Сицин и не ждал, пока он поймёт, — сам потянулся за поцелуем. Губы тёрлись о губы, язык обвивал язык, а его слова, размытые поцелуем, звучали невнятно:
— Не любишь мужчин... неважно... главное... главное, чтобы ты не чувствовал отвращения...
Хочется обнять его. Обнять Ся Сицина. Эта безумная мысль заполонила разум Чжоу Цзыхэна.
— М-м... я знаю, что ты не гей...
Ся Сицин всасывал его губы, голос его был липким, полным утешения и гипноза. Он взял влажную руку Чжоу Цзыхэна и направил её к своей талии.
— Всё нормально... мы же не встречаемся... не обязательно любить...
Слова, сказанные в порыве страсти, несли самый жаркий пыл, но обрушились на Чжоу Цзыхэна, как ушат холодной воды, — с головы до ног, насквозь.
Он протянул руку, сжал плечи Ся Сицина и по-настоящему оттолкнул его, не оставив ни малейшей возможности снова прильнуть. Вытирая рот рукавом толстовки, он подошёл к двери и распахнул её.
Ся Сицин, в котором полыхал огонь, опешил. Он недоумённо посмотрел на Чжоу Цзыхэна:
— Эй...
— Уходи.
Чжоу Цзыхэн опустил голову, тон не терпел возражений.
— Прошу, немедленно покинь мой дом.
Ся Сицин не понимал, на каком шаге он ошибся. Одурманенный, он до сих пор не мог собраться с мыслями. Но как бы он ни был сбит с толку, он видел: Чжоу Цзыхэн окончательно остыл. Всё кончено. Раз уж дошло до этого, продолжать цепляться было бы совсем неприлично. Ся Сицин поправил сползший с плеча вязаный свитер и молча покинул дом Чжоу Цзыхэна.
Услышав, как за ним закрылась дверь, Ся Сицин в досаде и раздражении замер на месте.
Ведь совсем чуть-чуть — и всё бы получилось.
Что же пошло не так?
Для него неуступчивость Чжоу Цзыхэна превзошла все ожидания. Он любил вызовы, это правда, но ещё больше он хотел бы вкусить хоть немного сладкого. Каждый раз, когда казалось, что вот-вот получится, он обнаруживал, что невольно наступил в запретную зону.
Что же такое запретная зона Чжоу Цзыхэна?
Ся Сицин чувствовал, что сходит с ума. Правда сходит с ума.
Он смотрел на дверь своей квартиры и долго не решался подойти. Его снова отвергли. Он не хотел возвращаться в пустой дом, где в одиночестве, обнимая чувство поражения, как проигравший всё игрок, будет курить всю ночь напролёт.
Раз он не хочет, найдётся тот, кто захочет. И будет готов на всё добровольно.
Ся Сицин большим пальцем вытер уголок губ и одиноко направился к лифту в конце коридора.
Чжоу Цзыхэн, стоявший за дверью, всё ещё сохранял позу, в которой закрывал её, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Он не пошёл домой. Сейчас он направлялся куда-то в другое место.
Чжоу Цзыхэн чувствовал, что силы покинули его, — полная противоположность тому, что было несколько минут назад. Сердце билось медленно и слабо, словно он тяжело заболел. Все эти дни его эмоциями управляли, он начал видеть сладкие миражи, но чуть не забыл, какова истинная природа этого человека.
Он прошёл в ванную и обдал себя водой с головы до ног, пытаясь смыть оставшиеся от Ся Сицина тепло и запах.
«Не гей — неважно».
«Не любит мужчин — неважно».
«В конце концов, это просто секс, а не любовь».
Всю ночь в голове Чжоу Цзыхэна эхом звучали слова Ся Сицина. Лёжа в кровати, он словно бессчётное число раз проваливался в сон и бессчётное число раз его голос возвращал его в реальность.
Во сне было красивое лицо Ся Сицина, говорившего с ним тем лёгким, как облако, тоном.
«Ты, часом, не влюбился в меня?»
«Прости, но моё притяжение для тебя на этом заканчивается».
Резко распахнув глаза, весь в холодном поту, Чжоу Цзыхэн оцепенело уставился в потолок.
Он уже предвидел, каким будет жестокий итог, если влюбится в Ся Сицина.
Так что если остановиться сейчас, ещё не поздно.
Ся Сицин собирался поехать в бар, но, выехав на дорогу, вспомнил, что теперь он уже не тот, кто может запросто шастать по ночным клубам.
Он припарковался у обочины и принялся листать контакты в телефоне, пытаясь найти того, у кого можно переночевать. Но заколебался: у него никогда не было привычки засыпать в одной постели с партнёром, поэтому после каждой близости он всегда был тем, кто решительно уходит.
Вдруг оказалось, что идти некуда. Ся Сицин решил написать Сюй Цичэню.
[Сицин: Ещё не спишь?]
Ответ пришёл быстро.
[Чэньчэнь: Нет, ещё пишу статью. А что?]
Он коротко перекинулся парой фраз с Сюй Цичэнем, обходя важное и не называя причины, — просто хотел найти место, где есть люди, чтобы переночевать. Сюй Цичэнь не стал расспрашивать и просто позвал его приезжать.
Сюй Цичэнь в тёмно-синем домашнем костюме с улыбкой открыл ему дверь:
— Проходи скорее, ты так легко одет.
Ся Сицин, словно капризный ребёнок, обнял Сюй Цичэня и, повернув голову, увидел сидящего на ковре и игравшего в приставку Ся Чжисюя — в таком же чёрном домашнем костюме, что и Сюй Цичэнь.
Тот, не поднимая головы, сосредоточенно смотрел на экран телевизора. Лицо у него было красивое, но до ужаса раздражающее:
— Ты чего припёрся в такую поздноту? Есть у тебя хоть капля такта одинокого человека?
— А что, ты настолько изголодался, что не даёшь нашему Чэньчэню ни одного выходного?
— язвительно парировал Ся Сицин. Заметив, что уши Сюй Цичэня покраснели, он не стал продолжать эту тему и, надувшись, сказал Сюй Цичэню:
— Я переночую одну ночь, завтра уйду.
Ся Чжисюй не заметил, что тон у брата не такой, как обычно, и спросил из чистого любопытства:
— А у тебя что, денег куры не клюют? Сходил бы в отель.
Ся Сицин не хотел признаваться, что просто ищет место, где есть люди, что не хочет оставаться один, — это выглядело бы слишком жалко. Сюй Цичэнь, видевший всё насквозь, похлопал Ся Сицина по плечу:
— Живи сколько хочешь. Сначала прими горячий душ, я уже набрал тебе воду.
— Ты к нему слишком добр.
Ся Чжисюй пожаловался и бросил геймпад на пол.
— Не могу больше играть.
Ся Сицин фыркнул и пошёл в ванную. Когда горячая вода накрыла его с головой, он снова почувствовал, как погружается в то головокружительное смятение. В голове всплыло лицо Чжоу Цзыхэна — его почти падший взгляд и холодная развязка в конце.
Как странно. Он никогда не был так одержим кем-то. Может, потому, что Чжоу Цзыхэн был труднее для соблазнения, чем кто-либо из тех, кого он встречал раньше. А может, ему просто слишком нравилась внешность Чжоу Цзыхэна. Он и сам не знал, в чём причина. Желание заполучить его почти превысило сумму всех прежних желаний.
Но он также прекрасно понимал: желание заполучить — это не любовь.
Это просто жажда завоевания.
Когда Чжоу Цзыхэн сказал, что не любит мужчин, ему самому не было ни капли грустно. Наоборот, он превратился в терпеливого обманщика, пытавшегося помочь Чжоу Цзыхэну преодолеть отвращение к близости с мужчиной, заставить его поверить, что любовь и секс можно разделять.
Пусть он и провалился. Но это нормально: в конце концов, Чжоу Цзыхэн — человек с моральной чистоплотностью. Они не одного поля ягоды, и даже чтобы утянуть этого «морального образца» за собой в грязь, нужно время.
Приняв душ, Ся Сицин вышел из ванной и как раз увидел, как Ся Чжисюй обнимает Сюй Цичэня, держа его за руку, и они вместе играют.
— Ай, нет, врезались, врезались, справа!
— Ничего страшного.
— Если проиграем, сегодня с тобой не сплю. Быстрее, а-а-а-а, сейчас проиграем!
— Не проиграем. Не паникуй.
Честно говоря, он видел такое не в первый раз, но почему-то именно сегодня это особенно резало глаз. На душе было пусто.
Эти два дурака, спотыкаясь, прошли десять лет — и всё же смогли быть вместе. Ся Сицин всегда считал это настоящим чудом. Но он также понимал: их сердца чисты и прозрачны, а главное — они полюбили друг друга с самого начала. Сколько бы времени ни прошло, каким бы далёким ни было расстояние, это чувство не померкло.
Он один прошёл в гостевую комнату и, сдерживая желание закурить, лёг на кровать.
Чудеса не случаются с ним. Если снять эту оболочку, никто не полюбит такую мутную душу.
Эта мысль зародилась в нём с детства и с годами лишь укреплялась.
Договорились на одну ночь, а в итоге Ся Сицин бесстыдно прожил почти четыре дня. Если бы не пятничный утренний звонок Цзян Инь, которая названивала, будто от этого зависела его жизнь, он бы и не ушёл. Сюй Цичэнь вкусно готовил, с ним было легко и приятно, и хоть Ся Чжисюй раздражал, он тоже доставлял немало веселья. Так было куда лучше, чем одному.
Но Цзян Инь напомнила: в субботу нужно лететь в Шанхай на запись программы.
Из-за слишком высокой популярности, чтобы избежать неприятностей, организаторы в этот раз селили всех гостей одним рейсом и в одном месте. Ся Сицин сначала не ответил. За эти четыре дня он ни разу не виделся с Чжоу Цзыхэном и не сказал ему ни слова.
Он хотел отказать Цзян Инь, но перед отправкой ответа передумал.
Чжоу Цзыхэн ведь не отказался от программы. Чего это он колеблется? Ну не переспали — и что? Зачем вести себя как дезертир? Он отправил Цзян Инь сообщение с намёком.
[Ся Сицин: Чжоу Цзыхэн тоже едет? Он ничего не говорил?]
Через некоторое время пришёл ответ от Цзян Инь.
[Цзян Инь: Конечно, едет. В этот раз не сможет приехать только Цэнь Цэнь — у неё гастроли в Японии. А Цзыхэн как раз сдал экзамены, так что может участвовать в записи.]
Похоже, он действительно ничего не сказал.
Ся Сицин никак не мог понять Чжоу Цзыхэна.
Днём Ся Сицин выехал из дома Сюй Цичэня и направился прямо в аэропорт, в той же одежде, что была на нём, когда он пришёл к ним. Вот только лимонный порошок для стирки у Сюй Цичэня был ему непривычен — он чихал раз за разом и в итоге перед аэропортом купил маску и надел её.
Прибыв в аэропорт, Ся Сицин получил сообщение от Шан Сыжуя. Он как раз собирался ответить, как услышал, что кто-то зовёт его по имени. Обернувшись, он увидел Шан Сыжуя в красной толстовке и белой бейсболке.
— Давно не виделись!
Шан Сыжуй с энтузиазмом подбежал и обнял Ся Сицина. Закрыв глаза, он уткнулся лицом ему в шею и начал жаловаться:
— Ай, я за последнее время замучился. Говорю тебе, уже больше трёх дней сплю всего по три часа...
— Ты не зря Три-Три.
Ся Сицин заметил, что тот сменил цвет волос: прежний светло-каштановый стал серым.
— Ты опять покрасился?
Шан Сыжуй всё так же, не поднимая головы, промычал в знак согласия:
— Угу. Скоро возвращение на сцену, сменил имидж. За последние дни перепробовал кучу цветов, и вот наконец определился.
— Эх.
Ся Сицин похлопал его по спине. Сам не знал почему, но при виде Шан Сыжуя он вспоминал своего бестолкового братца.
— Нелегко быть айдолом.
Вокруг собиралось всё больше фанатов, они окружили их. В основном это были фанаты Шан Сыжуя, но были и фанаты Ся Сицина с Чжоу Цзыхэном. Одна девушка в маске подошла поближе и протянула Ся Сицину маленькое пирожное:
— Братец Сицин, угощайся.
Ся Сицин, которого обнимал Шан Сыжуй, вежливо протянул обе руки, обогнул его и взял подарок фанатки. Хоть он и был в маске, глаза его нежно изогнулись:
— Спасибо.
Видя, что Ся Сицин в хорошем расположении духа, фанатка спросила:
— Братец Сицин, а где Цзыхэн?
Окружающие девушки-фанатки рассмеялись. Ся Сицин мягко ответил:
— Не знаю. Наверное, скоро будет.
— А почему вы не вместе с Цзыхэном?
— Сицин, а почему ты больше не ходишь в университет П?
— Да-да, мы после того дня каждый день бегали в университет П, а ты так больше и не появился.
— Мы ещё на выставку ходили, думали, ты придёшь. Но главный экспонат и правда был потрясающий...
Вопросов становилось всё больше, они накрывали его, как волна. При одной мысли о том дне Ся Сицину не хотелось говорить. Унизительное чувство отказа не давало покоя. Шан Сыжуй что-то почувствовал. Он поднял голову с плеча Ся Сицина и стянул маску:
— А почему вы обо мне не спрашиваете?
Фанатки вокруг рассмеялись над Шан Сыжуем.
— Три-Три, какой же ты милый!
— Спрашиваем, спрашиваем, мамочка тебя любит!
Шан Сыжуй расплылся в улыбке и обнял Ся Сицина за талию:
— Вам не кажется, что мы с Сицином тоже отлично смотримся? Почему вы не шипперите нас?
— Ха-ха-ха, сам навязывает свою пару!
— Боже, да я уже шипперю, можно?!
— Три-Три такой милый~
Шан Сыжуй лишь тогда немного удовлетворился, снова положил голову на плечо Ся Сицина и закрыл глаза:
— Я так устал. Мне кажется, я могу уснуть стоя.
Ну прямо ребёнок. Ся Сицин протянул руку, прикрыл глаза Шан Сыжую и тихо-нежно сказал:
— Спи, спи, подремли немного, я разбужу.
А затем приложил палец к губам, делая знак фанаткам, которые уже готовы были завизжать, чтобы они замолчали. Одной рукой он обнимал Шан Сыжуя за плечи, пальцами другой легонько похлопывая его по плечу.
Фанатки не смели беспокоить Шан Сыжуя и лишь молча сдерживали готовые взорваться фан-сердца, лихорадочно фотографируя и выкладывая в «Вэйбо», перешёптываясь о смене шиппа.
— Боже, «Цин-Сан» такая каноничная, я прямо сейчас хочу переметнуться.
— Серьёзно, Цзыхэн и Сицин даже не обнимались, а эти двое уже сколько раз обнимались.
— «Цин-Сан»
— это же чисто подружки, ни капли шипп-вайба. Два боттома вместе счастливы не будут.
— А я не переметнусь. Я буду ждать, пока Цзыхэн станет топом.
Наверное, у этой фанатки рот был заговорённый — Чжоу Цзыхэн и правда пришёл. Ещё издалека он увидел двух главных героев, окружённых толпой: Шан Сыжуй, как коала, висел на Ся Сицине, а тот обнимал его за плечи — нежно и спокойно.
Чжоу Цзыхэн в чёрных брюках и чёрной кожаной куртке шёл с распущенными волосами, без укладки. Отросшая чёлка почти закрывала глаза. На нём были только тёмные очки. Жуя жвачку, с холодным выражением лица он шёл длинными шагами.
Его фигура и аура были слишком заметны.
— Охренеть, Цзыхэн пришёл.
— Боже, Цзыхэн сегодня такой солёный, такой мощный! Первая модель шоу-бизнеса!
— А почему ощущение, будто он застукал их на месте преступления?
Из-под тёмных очков глаза смотрели на Ся Сицина, чуть прищурившись. Ся Сицин был в той же одежде, что и в ту ночь. Его машина уже четыре дня не появлялась на подземной парковке.
Целых четыре дня он не был дома. Шлялся где-то до сих пор.
Чжоу Цзыхэн холодно усмехнулся. Ему давно пора было протрезветь. Каков Ся Сицин — он знает лучше всех. Ещё чуть-чуть — и он бы попался в его ловушку.
— Сицин, Сицин, Цзыхэн пришёл!
Ся Сицин, успокаивавший Шан Сыжуя, тоже услышал перешёптывания фанатов. Он поднял голову, снял маску и сквозь толпу посмотрел на Чжоу Цзыхэна.
Тот в тёмно-коричневых армейских ботинках неторопливо шёл в его сторону. Как ни странно, сначала Ся Сицин немного опасался встречи с ним, но сейчас он лишь хотел, чтобы тот в этих ботинках лёг с ним в постель.
Когда их взгляды встретились, Ся Сицин изогнул губы, явив фальшивую, но красивую улыбку.
— Давно не виделись, Цзыхэн.
Чжоу Цзыхэн пару раз пожевал жвачку и надул небольшой пузырь.
Хлоп — воздух резко расширился, и пузырь в одно мгновение лопнул.
Он криво усмехнулся, словно подавая сигнал к бою.
— Давно не виделись.
Короткий перерыв не смог умерить пыл ни одной из сторон. Словно два безрассудных боксёра, вернувшись на ринг, они снова разожгли тот огонь, не спрашивая разрешения.
Что поделать — похоже, никто не хочет останавливаться, и каждый уверен, что не проиграет.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…