Глава 8. Стань моей императрицей
Тем временем Уриэль тоже получил данные медосмотра Бай Лина.
Кровь сапсана, ловкость уровня SSS, ампутация два месяца назад… Отлично, этот пилот подходит для их проекта даже лучше, чем те, кого он находил раньше.
Из-за инженерных свойств мехов многие гражданские семьи тоже покупали мехов, чтобы брать подряды и кормить семью.
Среди них 70% пилотов были птичьего происхождения. Они хорошо переносили чудовищную гравитацию при пикировании вниз — такие люди рождаются, чтобы есть этот хлеб.
Но управлять мехом опасно, а кости птиц полые. При любой аварии легко получить оскольчатый перелом или даже ампутацию. А стоимость регенерации конечности достигает миллиона — обычной рабочей семье такое не потянуть. Поэтому в кругах пилотов мехов много раненых бойцов, которые со слезами уходят в отставку.
Уриэль, будучи инженером мехов, всегда мечтал разработать мех, которым смогут легко управлять птицы-инвалиды.
Однако вложения на старте высокие, а реальный рынок сбыта ограничен — какой производитель захочет вкладываться?
Как раз когда Уриэль был в тупике, его высокопоставленный дядя внезапно передал весть, что согласен финансировать его.
Уриэль был вне себя от радости, но и осторожно спросил, почему дядя готов идти на заведомо убыточное дело.
Русалка на той стороне задумчиво произнесла: «Мне приснился сон. Я видел старого знакомого с покалеченным телом. Деталей не помню, но, кажется, он умер».
Уриэль: «А, это ваш друг из реальной жизни?»
Русалка усмехнулась: «Нет, просто сон».
Просто под впечатлением от сна — и с ходу вложить 50 000 000 звёздных монет? Другие, возможно, выпучили бы глаза от изумления, но Уриэль, поразмыслив о добрых делах дяди императора, когда тот был у власти, перестал удивляться.
Потому что русалка был именно таким монархом.
Одной рукой железной хваткой контролировал ситуацию, другой — заботился о слабых. Словно носил две противоположные маски, противоречивый до крайности, внушающий трепет, страх — и в то же время невольно подчиняющий себе.
Уриэль не смел перечить ему. Даже если русалка уже отрёкся от престола, его величие всё ещё жило в сердцах людей. Уриэль и на этот раз докладывал почтительно, до мельчайших подробностей: «Здравствуйте, наш испытательный пилот только что прошёл тест. Его данные по управлению полётом превосходны, уверен, он внесёт весомый вклад в наш проект».
«Правда, у него небольшое недоедание и низкий сахар. Жаль, что он не соглашается постоянно жить на базе, иначе мы бы непременно взяли его за крылья и как следует откормили».
Юй Чэнь слушал за рабочим столом и спросил: «Альфа с недоеданием?»
«Он омега».
«Омега…»
— Юй Чэнь повторил и невольно вспомнил ту птицу, у которой рёбра можно было пересчитать на ощупь.
Уриэль решил, что тот готовится выразить недовольство, и поспешил объяснить: «Сейчас у власти тиран, правительство вообще не ставит омег ни во что. Не только урезали выдачу молока, но и потворствуют преступлениям альф».
«Каким преступлениям?»
— Юй Чэнь слегка подался вперёд.
«Потворствуют тому, что альфы-опекуны издеваются над омегами и отказываются их успокаивать — на это закрывают глаза».
Ночь опустилась на запад, солёный морской ветер нагонял на сушу клубящийся туман. Огни на площади расплывались, отчего прохожие казались смутными тенями. Бай Лин сидел на скамейке, подняв голову на серую туманную картину, и ему казалось, что он во сне.
Выйдя из отряда, он не сразу вернулся во дворец. Анна разрешила ему получить зарплату заранее, и он купил провода для ремонта дворца.
Осталось 200 звёздных монет. Он собирался сходить в комиссионку и подобрать подержанное пальто на время сильных снегопадов. Но, проходя мимо кондитерской, не удержался и остановился — купил маленький пакетик молочных конфет старого образца.
Пересчитал — всего двадцать штук.
Совсем голову потерял… Бай Лин ругал себя за расточительство, осторожно разворачивая обёртку. Налетел порыв ветра, переполненная парусиновая сумка качнулась в сторону, и из расстёгнутой молнии выпал пузырёк с лекарством.
Бай Лин с большой неохотой поднял его.
Это был альфа-гормон, который выписал ему доктор Линь. И наказал обязательно принимать каждый день в одно и то же время.
Бай Лин ненавидел это лекарство. Потому что таблетки фармацевты всегда делают огромными, а его горло узкое — когда глотаешь, они застревают, вызывая тошноту и рвотные позывы.
Поэтому каждый раз, когда нужно было пить лекарство, он немного трусил.
Бай Лин решил покончить с этим быстро: открутил крышку, высыпал на ладонь, запрокинул голову и проглотил две. М-да, подавился…
Горький привкус остался в горле. Он поспешно развернул молочную конфету и, словно за спасательный круг, взял её в рот.
Всё тот же вкус из детства.
Верно, когда зимой холодно, нужно есть что-нибудь сладкое.
Туман сгустился ещё сильнее, редкие прохожие исчезли, осталось лишь несколько расплывчатых силуэтов на площади.
Бай Лин знал, чем они занимаются. Роются в мусорных баках, по очереди, вдоль главной дороги, высунув головы.
Если повезёт — можно подобрать объедки, которые выбрасывают рестораны по соседству при закрытии. Но сейчас зима, у ресторанов дела тоже идут неважно, скорее всего, ничего не найдут. Придётся возвращаться в бродячие палатки голодными и закутываться в рваную вату.
Бай Лин смотрел на эти фигуры, немного задумавшись.
Вскоре один из тех, кому не повезло, заплакал и принялся ругаться, швырнув бутылку: «Чтоб ты сдохла, империя, чтоб ты сдох, Ису Параисо! Демон, из-за тебя я лишился дома и семьи, сдохни!»
Бутылка описала в воздухе дугу и с силой врезалась в скульптуру на площади.
«Похоже, он ругается, имея в виду совсем другое», — раздался сзади задумчивый голос.
Бай Лин тут же вскочил и отступил на шаг. Перед ним стоял мужчина: на голове чёрная рваная шапка, небритый, смотрел на него яркими голубыми глазами.
«Ты бета?»
— Бай Лин только что принял альфа-гормон и не хотел проблем.
Бродяга кивнул: «Это легко заметить. Морской мусор, рабочие муравьи общества — у всех бета одно и то же измождённое лицо».
У этого человека было правильное произношение, с налётом выученной выправки, и он был очень разговорчив: «А ты? Догадываюсь, что ты омега. Ростом повыше, но на лице сплошная настороженность — похоже, у тебя было немало скверного опыта».
Бай Лин не стал отрицать, лишь сказал: «А разве в этой стране есть люди, у которых опыт был хорошим?»
Бродяга расхохотался, а затем спросил: «Ну и ты тоже веришь этим словам?»
«Каким словам?»
«Что русалка-прежний император — демон… что он травил детей, подсыпал крысиный яд в молочные конфеты, которые раздавали в школах. А ещё отправлял восставших альф на искусственную луну картошку сажать… Вот этим словам».
«Похоже на то, что он мог бы сделать, — без особого выражения ответил Бай Лин.
— По крайней мере, в детстве в приюте я каждый день ел свежую картошку».
Одной фразой он оскорбил и прежнего, и нынешнего императора.
«Ха-ха, ну ты и мастер! Мне нравится!»
В глазах бродяги появилась искренность.
«Я здесь недавно. Из тех, кто живёт под мостом, бродяга — называй как хочешь. Но у меня есть и честное занятие: я сижу на стульях в маленьком парке и гадаю людям на картах таро».
С этими словами он вытащил из кармана колоду, пошевелил посиневшими от холода пальцами, но на лице его была довольная улыбка: «Давай, вытяни одну карту. Это я угощаю. В такой холод я бы лучше угостил тебя можжевеловой настойкой, но финансы не позволяют».
Бай Лин не захотел обижать его энтузиазм и вытянул карту:
На ней была женщина в жемчужном ожерелье и короне.
Бродяга забрал карту, глаза его чуть расширились: «Ого, Императрица в прямом положении».
Бай Лин не разбирался в гаданиях и слабо улыбнулся: «Предсказываешь, что я стану императрицей?»
Это вряд ли.
В прошлой жизни он был повстанцем из Революционной армии. Стать императрицей невозможно — скорее уж похитить императрицу.
«Нет-нет-нет, — объявил бродяга дикторским тоном.
— Императрица — это тёплая и щедрая мать. Это значит, тебя ждут сладкие и глубокие чувства».
До боли знакомый тон… Бай Лин почувствовал, что где-то уже слышал этот голос.
Бродяга, боясь, что ему не поверят, хлопнул себя по груди и поклялся: «Я хоть и учусь гаданию всего три дня, но у меня предчувствие — ты получишь счастье, которое заслуживаешь».
Которое заслуживаешь…
Бай Лин вспомнил свою прошлую жизнь — скитания, одиночество до конца дней — и лишь отмахнулся от предсказания бродяги: «Спасибо, будем надеяться».
Уходя, Бай Лин отдал ему всю оставшуюся мелочь и предупредил: «Скоро пойдёт снег. Лучше встань в три часа ночи и сходи на помойку в богатом квартале — урви себе лишних пару одеял. Можешь спать у подножия статуи, там есть мёртвая зона, где не продувает».
Бродяга остолбенел на месте.
Он говорил серьёзно и обстоятельно, словно сам прошёл через жизнь бродяги.
Навстречу морозному ветру Бай Лин запахнул своё тонкое пальто и, опустив голову, пошёл против ветра.
Вдруг сверху по голове скользнул луч света. Он машинально обернулся и увидел, что это прожектор на скульптуре богини.
А неподалёку какой-то бродяга снял шапку и прижал её к груди —
и низко поклонился ему.
Он пробрался обратно в канал дворца уже почти под утро. Бай Лин был измотан, но не смел ослабить бдительность — он боялся снова встретить того большого хвостатого водяного монстра.
Добравшись до прежнего выхода, Бай Лин изо всех сил толкнул крышку вверх — а она заперта. Сердце его ёкнуло. Затаив дыхание, он немедленно развернулся и стал искать другой выход.
В колеблющейся темноте откуда-то слабо пробивался свет.
Бай Лин изо всех сил поплыл на свет. По мере того как сияние всё шире расплывалось на сетчатке, на душе у него полегчало. Он вынырнул на поверхность и собрался глубоко вдохнуть —
«М-м!»
Чья-то рука зажала ему рот и резко дёрнула к себе.
Бай Лин внезапно распахнул серые глаза. Тот, кто зажал рот, вёл себя возмутительно — он прижал большой палец прямо к его языку, а остальные четыре пальца вцепились в нижнюю челюсть. Это приём из лагерей для военнопленных: человек может дышать, но не способен издать ни звука.
Проклятье, кто это!
Большой палец грубо засунули в рот, язык задрожал, и Бай Лин ощутил холодный привкус благородного металла от кольца с камнем. Он дёрнулся, поднял голову — и на мгновение остолбенел.
Большой золотистый пёс?
Юй Чэнь, удерживая птицу, ленивым тоном переговаривался с кем-то снаружи: «Я удивлён, Кристофер, что ты явился ко мне так поздно. Надеюсь, у тебя не неприятности».
Кристофер?
Это детское имя тирана!
Бай Лин попытался высунуть голову из бассейна, но Юй Чэнь одной рукой прижал его обратно. Стоявший снаружи Кристофер Кайд, услышав шум, подозрительно спросил: «Что за звук?»
Юй Чэнь небрежно ответил: «Это мой ночной десерт, нечаянно упал в бассейн».
Бай Лин: ?
Хап — и цапнул.
Укус пришёлся в основание большого пальца правой руки. Юй Чэню было ни больно, ни щекотно — наоборот, появилось желание поиграть. Он пошевелил непослушный птичий язык, затем вытащил большой палец и легонько постучал по губам птицы — словно беззвучно отчитывал.
Движение было очень мягким, и Бай Лин отчего-то почувствовал, как щёки вспыхнули.
Всё в нём воспротивилось, и он снова попытался вырваться.
Юй Чэнь тихо вздохнул. Чтобы птица не барахталась, он решил покончить с этим разом — ухватил провод на её протезе и прижал птицу вместе с искусственной ногой к высокому бортику бассейна. Наклонившись, прошептал: «Тс-с, слушайся».
Бай Лин поднял голову — и носом уткнулся в мокрую грудь.
Этот тип, судя по всему, плавал, а когда кто-то пришёл, накинул халат. Халат был из чёрного шёлка, и, намокнув, стал словно прозрачная плёнка, без утайки обрисовывая его крепкую фигуру.
Чёрт… бесстыдник!
Бай Лин отвернул лицо в сторону, тяжело дыша, щека горела.
В воздухе, казалось, витал запах гниющего дерева — древний, проникающий в самые ноздри. Бай Лин не придал этому значения, вдохнул ещё пару раз и почувствовал, что голова начинает слегка кружиться.
Наверное, пересидел в холодной воде…
Юй Чэнь, похоже, тоже осознал, что вода холодная, и, повернувшись, стал выпроваживать тирана: «Есть ещё дела?»
Кайд скрежетал зубами: «Я и двух слов не сказал, а ты уже гонишь меня? Старый слепец, посмотрим, сколько ты ещё протянешь».
«Как ты и сказал, — медленно произнёс Юй Чэнь, под водой одной ладонью сжав бедро Бай Лина, словно поймал серебристую рыбку, что пыталась улизнуть, и даже прикинул её на ладони, — я всего лишь клонящийся к закату старик, глазами ничего не вижу…»
Он сжал пальцы чуть выше, по бедру с лёгкой плотью, и нащупал холодную механическую конструкцию.
Странная и грубоватая штуковина.
Настроение Юй Чэня отчего-то улучшилось, и он продолжил: «Так что я совсем опустился, тебе совершенно незачем тратить на меня время».
Бай Лин слушал, и уголок его рта дёргался. Да, ты опустился, ты при тиране играешь с его любимцем.
Кайд холодно усмехнулся: «Отдай мне Императорский скипетр — и я сам оставлю тебя в покое!»
«Кристофер, ты меня разочаровываешь».
Голос Юй Чэня стал на два тона холоднее. Он не повышал его, но от этого у Кайда по спине невольно пробежал холодок, и он инстинктивно отшатнулся.
Увидь это посторонний — непременно поразился бы: у тирана новой империи тоже бывают минуты такого страха?
Юй Чэнь: «Вон».
Кайд, словно осьминог, которому наступили на щупальца, с силой хлопнул дверью и ушёл.
Эта сцена была совершенно необъяснимой.
Бай Лин никак не мог понять, почему этот всегда высокомерный тиран испугался одного-единственного слова и просто ушёл.
Кто же этот омега с большими волнами рядом с ним…
Бай Лин вспомнил ключевые слова, которые только что услышал: старик, Императорский скипетр… В голове вдруг вспыхнула мысль, и Бай Лин понял — тот, кто живёт в разрушенном дальнем дворце, обладает властью, способен прикрикнуть на тирана, и у него в руках скипетр, это наверняка —
вдова прежнего императора, вдовствующая императрица прежней династии!
Вот оно что. Русалка-прежний император на самом деле никогда не подписывал указа об отречении, и скипетр, символизирующий имперскую власть, наверняка всё ещё у него. Если бы прежний император умер, тиран непременно заточил бы его омегу, чтобы выпытать, где скипетр.
Всё сходится.
Потому что на месте тирана Бай Лин тоже непременно похитил бы эту большую волну.
Внезапно у Бай Лина созрела дерзкая мысль…
После ухода тирана Юй Чэнь отступил на шаг и галантно отпустил Бай Лина, позволяя ему уйти.
Однако птица вдруг сжала ноги, развернулась и одним движением опрокинула Юй Чэня обратно в бассейн. Бай Лин прижал механическое колено прямо к сердцу Юй Чэня, ухватился за вьющиеся золотые волосы и, глядя на него сверху вниз, насмешливо произнёс: «Чем прятаться в купальне, вдовствующая императрица, лучше уж стань моей императрицей».
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…