Глава 70. Подопечный
Психический успокоительный эликсир — в названии и правда есть «успокоительный». Но на деле лекарство свирепое, об этом можно судить хотя бы по такому побочному эффекту, как слепота.
Если пациент игнорирует предписания врача и своевольно прекращает приём, может возникнуть целая цепочка негативных реакций.
Например, беспробудное забытьё.
Когда Бай Лин обнаружил, что русалку не разбудить, сердце его сжалось — он уже всё предчувствовал. А теперь, выслушав объяснение ИИ и убедившись в своих догадках, он и вовсе…
Взбесился!
Пространство над Башней Императорского дворца — зона авиационного контроля, сбросить меха с воздуха невозможно. Поэтому транспортировать русалку пришлось по воде.
В воде выталкивающая сила велика. Бай Лин подхватил бессознательного Юй Чэня и проплыл через прямую часть Г-образного коридора.
Добравшись до поворота, ИИ с необычайной сноровкой опустил клетку. Бай Лин положил в неё Юй Чэня, сам ухватился за прутья, и подъёмный механизм, висящий за сотни этажей над ними, с равномерной скоростью потащил их вверх.
Хорошо ещё, что Юй Чэнь при контакте с водой не превращается в рыбу, иначе пришлось бы искать грузовой лифт.
Бай Лин выплюнул полный рот воды и вынырнул из бассейна в бурлящей пене. Он откинул назад чёлку, стряхнул с волос капли и с ледяным лицом вышел на берег.
Позади раздался механический щелчок — подъёмный вал, зависший под потолком бассейна, остановился.
Под этой ржавой железной махиной был натянут стальной трос толщиной в детскую руку. Трос раскачивался, и мокрая железная клетка вместе с ним ходила ходуном.
Но русалка внутри оставалась неподвижной.
Бледный, он прижимался щекой к прутьям, длинные вьющиеся волосы намокли, словно водоросли. Будто диковинное прекрасное чудовище, только что вытащенное из глубин океана китобойным судном.
Чем больше Бай Лин смотрел, тем сильнее злился и скрежетал зубами.
Потратить столько сил, чтобы выбраться наружу, — и всё ради того, чтобы своими глазами увидеть его.
Чем старше, тем меньше чувства меры. Нужно управлять, нужно решительно пресекать. А то этот тип ещё будет, прикрываясь званием опекуна, творить невесть что с невозмутимым видом.
Юй Чэнь спал беспробудным сном три дня — и все три дня сердце Бай Лина висело на волоске.
На четвёртый день на рассвете Юй Чэнь открыл потухшие глаза, поднял руку и с силой надавил на виски, стараясь поскорее прийти в себя.
Надавил немного — зрение всё ещё мутное. Тут он понял, что ему снова влили полную дозу лекарства, и тихо вздохнул.
Звук был едва слышным, но всё же потревожил другого.
Юй Чэнь почувствовал, как на его тёплой груди что-то зашевелилось. Тот, кто лежал, свернувшись зверьком, у него на груди, мгновенно насторожился и приподнялся. Следом рука ухватилась за его плечо, худые ноги обхватили его, одним поворотом тела птица перебралась наверх, оседлала его поясницу и молча уставилась на него.
Взгляд холодный, полный множества сложных чувств.
Юй Чэнь хотел сказать «не волнуйся», «не переживай», но, услышав сдавленное дыхание птицы, понял: любые слова бесполезны. Всё, что нужно было пережить, уже пережито. Сейчас нужно просто обнять человека и приласкать.
Но птица нарочно уворачивалась, не давая себя обнять, и хрипло предупредила:
— Такого больше не повторится.
Птица опиралась ладонями ему на грудь, и, говоря, тонкие пальцы с такой силой вдавливались в грудные мышцы, что над сердцем остались десять отпечатков.
Юй Чэнь чувствовал: на этот раз злость глубже прежнего.
Бай Лин перевёл дыхание, и голос его стал ледяным, бесчеловечным, словно он вёл переговоры с великими державами на ассамблее:
— Пока ваше состояние полностью не стабилизируется, вам лучше вести себя смирно. Иначе я повыдергаю все ваши драгоценные цветы и скормлю их курам.
Юй Чэнь долго спал, голос у него был сиплый, но это не мешало ему улыбаться:
— Только цветы повыдергаешь?
Тот холодно ответил свысока:
— Если вы меня разозлите, я способен на всё.
Не успели слова слететь с губ, как Юй Чэнь почувствовал, что на него пахнуло горячим дыханием. Птица похлопала его по щеке — дерзко и нагло, как разбойник:
— Такое хорошенькое личико — мне бы не хотелось его распухшим. Извольте хорошенько поправляться, вести себя тихо и быть моим добрым помощником по дому.
В этот момент у двери мелькнул красный свет.
Проходя мимо, ИИ автоматически сработал на ключевые слова сцены: «Не желаете ли найти: межзвёздный головорез силой утащил бывшего императора в жёны?»
Юй Чэнь, зажатый крепкими ногами, не чувствовал, что его альфа-достоинство под угрозой. Напротив, он потянулся, расслабил плечи, поудобнее устроил голову на пуховой подушке и с удовольствием произнёс:
— Быть под контролем у малыша — очень приятно.
Бай Лин: ?
Никогда не угадаешь, в какой момент старому хрычу станет хорошо.
С точки зрения военной тактики Бай Лин всегда признавал одну истину:
Того, кого можно одолеть, — враг. Того, кого одолеть невозможно, можно называть только родным отцом.
Впрочем, Бай Лин всё же ввёл кое-какие санкции. Например, заключил с русалкой договор из трёх пунктов: на этой неделе тот обязан хорошо питаться, не ложиться спать допоздна, не пить кофе, чтобы взбодриться, а приём лекарств — каждый раз через полчаса после еды — должен проходить под наблюдением подопечного.
Верно, «подопечный» начал следить за своим «опекуном».
Бай Лин скрестил руки на груди и, наступив на сиденье его стула, заявил:
— Нарушишь хоть один пункт — все меры продлеваются на неделю.
Юй Чэнь ничуть не испугался:
— Такими правилами ты только провоцируешь меня нарушить их все разом.
Бай Лин равнодушно кивнул:
— Именно. Это и есть моя цель.
Пусть этот старый хрыч больше не смеет полагаться на свою кровь и творить глупости.
Однако, поразмыслив, Бай Лин решил, что это слишком мягко для русалки. Он добавил:
— Чтобы вы не отлынивали и не исполняли правила спустя рукава, эти два дня я буду спать в общежитии.
— И как же ты узнаешь, соблюдаю ли я «Птичий устав»?
Бай Лин вытянул два пальца, согнул их и указал на свои глаза, фыркнув:
— У меня есть каналы слежки за тобой.
Юй Чэнь медленно повернул голову и направил бесстрастный взгляд в сторону маленького робота.
ИИ:
— Я навеки верен хозяину!
Разумеется, во внутренней программе это ничуть не мешало ему заключить единый фронт с механической птичкой.
Как же хорошо, хозяин, принимай любовный надзор механической птички —
В объективе маленького робота запрыгало пульсирующее алое сердечко.
В тот же вечер Бай Лин действительно не вернулся в покои. Отсидев «Уроки омеги», он отправился в общежитие. Была и ещё одна причина —
За это время он пропустил немало занятий, а впереди уже маячил большой экзамен. Он открыл «Кодекс омеги»
— и по-прежнему сплошная белиберда, ни строчки не запоминается.
А главное — эта штука ядовитая!
Каждый раз, когда Бай Лин заучивал отрывок, например, что омега должна «сдерживать себя, строго ограничивать свои желания», он думал вовсе не о том, как ему самому себя вести, а о прошлых выходках старого альфы.
Сава развешивал свои широкие штаны и, проходя мимо, подозрительно покосился на него:
— Ты улыбаешься слишком уж блаженно.
Бай Лин:
— Я учусь быть достойной омегой.
Сава упёр руки в бока, разглядывая его вздыбленные перья, и вынес серьёзный вердикт:
— В последнее время от тебя и правда омежьим духом повеяло.
Бай Лин аж скривился от его формулировки:
— Тебе показалось.
— Вовсе нет.
— Сава загугукал, поддразнивая.
— Не веришь — сам в зеркало глянь. Глаза в дугу, рот до ушей, вся птица сияет, будто глубоководного эликсира переела.
Бай Лин машинально потрогал лицо, но никаких перемен не ощутил.
Норт тоже встрял, хихикая:
— А ведь верно, Птичка стал чаще улыбаться.
В близких отношениях легко показать друг другу свои недостатки. А вот давать партнёру положительную обратную связь — не так-то просто. Сава знал это прекрасно.
Видя, что этот вонючий птах из прежнего мёртвого состояния ожил и наполнился энергией, подобающей его возрасту, Сава хоть и ворчал, а в душе радовался за Бай Лина.
Искалеченной боевой птице трудно найти подходящего опекуна.
Хорошо, что этого вонючего птаха теперь есть кому баловать. По крайней мере, Саве не придётся так об этом сожалеть. К тому же старший мужчина умеет заботиться — не то что та дохлая медуза, которая только и умела, что доводить его до скрежета зубами.
Терминал в кармане Савы безмолвствовал.
Но он знал: он сам только что отключил вибрацию, чтобы сообщения, сыплющиеся каждые десять секунд, не высадили батарею.
«Туманный воркун»: Мой цыплёночек-господин, ты уже больше пятнадцати минут меня игнорируешь.
Сава как раз был в ссоре с Хайнцем — и причиной стал этот новый ID, сменившийся сегодня.
Сначала он не придал значения, решив, что тот, как обычно, сбрендил и сменил ник. Но Хайнц начал предаваться воспоминаниям, да ещё таким тошнотворным тоном:
«Туманный воркун»: Господин не помнит? Конечно, у господина память коротка на пустяки. Когда мне было девять, я был прелестным мальчиком в шортиках. Господин, которого дома лишили еды, с голодным брюхом вошёл в мою комнату для прислуги, припал к краю кровати и взмолился о помощи. Ты сказал: «Есть хочу, так есть хочу. Твои щупальца так аппетитно пахнут, можно мне откусить? Я за тебя отвечу».
«Туманный воркун»: И тогда я, смиренный, преисполненный любви к господину, подхватил господина, обратившегося в пушистый комочек, и перелез через ограду поместья, готовый бежать. По дороге кто-то приподнял одежду у меня на руках и спросил, не несу ли я рябую курицу. Мы с господином-курицей — просто идеальное попадание в межзвёздную версию «Туманного воркуна»
—
«Вам запрещено писать»: Заткнись!! Не смей вспоминать эти дела! И вообще, в птенцовом состоянии я был пепельно-серым. Ты опять напился? Хватит нести чушь в мою сторону.
Наконец получив ответ, Хайнц тихо выдохнул.
Он стоял у окна кабинета, сжимая в руке бокал с лёгким бренди, куда было добавлено много льда.
Небольшое количество алкоголя не могло его опьянить — лишь шея покраснела, и он слегка расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
Даже так господин умудрился через сеть точно определить его состояние.
Хайнц болезненно улыбнулся:
— Так и хочется забить щупальцами уши господина до отказа.
Стоявший неподалёку заместитель секретаря вздрогнул, прижал к груди подобранные материалы и не знал, подходить ли с докладом.
Начальник выглядит не совсем психически здоровым.
Хотя… в наши дни психически здоровые вообще не становятся гражданскими чиновниками.
Хайнц вдруг обернулся и поманил его пальцем. У заместителя секретаря дёрнулось веко, но он подавил эмоции и подошёл.
Однако ненормальный начальник указал на небо и сказал ему:
— Гляди, там тоже много медуз.
Медузы в небе — не такая уж неслыханная диковина. Морские твари, прибывшие на эту планету, в ходе эволюции дали множество ветвей, в том числе медуз, способных жить в воздухе.
Эти древние медузы легки телом, могут подниматься с ветром в небо, питаются микроэлементами из воздуха и выживают даже при малейшем количестве водяного пара. Тела у них прозрачные, в брюхе плещется вода, они грациозно покачиваются, паря над розовой планетой, — зрелище невероятно сказочное.
Хайнц когда-то поглотил сотни видов медуз и обучился множеству изящных умений, поэтому умеет общаться с этими древними медузами.
Он поднял бокал к небу и, обращаясь к медузе, парящей среди розово-золотых облаков, театрально-пафосно поприветствовал:
— Здорово, ела?
Древняя медуза указала на него, а затем сложила пальцы сердечком.
Заместитель секретаря ничего не понял:
— Что она сказала? Признание в любви?
Хайнц: …
Древняя медуза бешено складывала сердечки: Да ёлки, ты бы хоть немного головой думал.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…