Глава 45. Белая луна в сердце
Бай Лин по привычке сначала выслушал плохие новости.
【Наставник-Анна】: Плохая новость в том, что спонсоров, выразивших твёрдое намерение, — 76. Но большинство — малоизвестные мелкие предприятия.
【Пилот-Бай Лин】: Разве это не хорошая новость? Чем больше, тем лучше, я не привередлив.
【Наставник-Анна】: Птенчик ещё не знает: в этом кругу важно не количество спонсоров, а их качество. Чем крупнее производитель, тем лучше. Если брать мелочь, это снизит твой статус. Если взять слишком много мелких сразу, потом крупные производители к тебе уже не обратятся. Но хорошая новость в том, что уже пришёл крупный завод, да ещё и старый бренд.
Бай Лин внутренне встрепенулся.
Анна действовала быстро и без лишних слов сразу прислала проект договора.
【Наставник-Анна】: Имперское конструкторское бюро авиационного вооружения «Горгона». Как тебе? Неплохо, правда? (палец вверх.jpg)
【Пилот-Бай Лин】: М-м, сначала я посмотрю содержание контракта.
Тем временем Уриэль, дожидавшийся рядом, нетерпеливо спросил Анну: «Согласился? Ты сказала ему, что можно подписать контракт уже сегодня?»
Анна покосилась на него: «Чего торопишься?»
Уриэль поперхнулся, засунул руки в карманы белого халата и принялся мерить шагами комнату.
Конечно, он торопился. Как тут не торопиться?
Большой босс поручил ему задание — представлять «Горгону» и подписать с маленькой белой птичкой эксклюзивный спонсорский контракт. Он боялся, как бы, не дай бог, маленькую птичку не перехватил какой-нибудь другой производитель — тогда всё, конец.
Но судя по обстановке, дело почти наверняка в шляпе.
Уриэль успокаивал себя, но Бай Лин тем временем предложил поговорить напрямую с ответственным лицом и спросил, не нужно ли подъехать для переговоров.
Уриэль вспомнил наказ дяди императора и поспешно перехватил связь: «Не надо приезжать. Контракт можно подписать электронной подписью. Раз ты простужен, не выходи из дома».
Бай Лин удивился: «А откуда вы знаете, что я простудился?»
Уриэль помолчал две секунды и ляпнул: «Я услышал по голосу».
Фух, еле отмазался. Большой босс специально предупреждал: до официального вступления контракта в силу его личность должна оставаться в тайне.
К счастью, Бай Лин не стал допытываться, а переключился на контракт: «Условия этого договора очень выгодные. Базовый спонсорский взнос — 50 000 000. Доход от рекламы делится двадцать на восемьдесят: мне восемьдесят, „Горгоне“ двадцать. Кроме того, за нарушение не нужно платить астрономическую неустойку — достаточно предупредить за месяц».
Уриэль уверенно сказал: «Верно. „Горгона“ никогда не предлагала таких хороших условий».
Так что подписывай скорее!
Бай Лин задумчиво помолчал: «При таких хороших условиях — почему вы выбрали меня?»
Уриэль поперхнулся.
Причина... Ему было действительно неловко её озвучивать.
Если копать до корней, всё началось со сна большого босса. Ему приснился старый близкий друг, который уже умер. Большой босс хотел что-то сделать в память о нём, поэтому и запустил проект, найдя маленькую белую птичку в качестве подопытного пилота.
А потом большой босс неизвестно через какие каналы познакомился с этой птичкой.
Отношения у них, кажется, сложились неплохие.
Теперь птичка ищет спонсора, и большой босс Юй Чэнь, конечно же, должен щедро раскошелиться. Но вся проблема в том, что птичка понятия не имеет, что Юй Чэнь — хозяин «Горгоны», и уж тем более не знает, что в сердце того живёт белая луна — незабвенная любовь...
Более того, эта белая луна тоже была птицей, и тоже с покалеченными ногами.
Юй Чэнь сначала чтил память белой луны, а потом уже стал опекать маленькую белую птичку.
— Как ни послушай, всё звучит так, будто маленькую белую птичку используют как замену!
Уриэль колебался, но в конце концов решил пока не рассказывать Бай Лину об этом.
Бай Лин спокойно сказал: «Прошу простить мою дерзость. Если вы не сможете дать мне подобающее объяснение, этот контракт я не подпишу».
С этими словами он решительно отключился.
Уриэль, нервно протирая запотевшие очки щупальцем, с дрожью в сердце доложил Юй Чэню.
«Он не подписывает?»
— послышался беспорядочный, лишённый ритма стук ручки о стол.
«Да... Он считает, что контракт слишком хорош, и подозревает наши намерения».
Осторожная птичка.
Впрочем, не есть незнакомую еду — это милое поведение, защищающее себя.
Юй Чэнь с лёгким удовольствием приказал Уриэлю: «Передай ему, что по поводу контракта я поговорю с ним лично».
Бай Лин не был настолько самонадеян, чтобы считать, будто новичок, только вступивший в отряд, может по праву получить благосклонность старого военного производителя.
Раньше Революционной армии тоже приходилось искать инвесторов. Поначалу он в этом не разбирался и нахлебался немало.
Даже если на первый взгляд контракт выглядит безупречным, через некоторое время всплывают дополнительные пункты, от которых не убережёшься.
В общем, с неба не падают готовые пироги.
Опыт подсказывал ему: у человека за этими деньгами точно есть скрытый умысел. Лучше быть осторожным — это никогда не помешает.
Бай Лин подумал и решил разузнать у кого-нибудь из своих в этом кругу.
Кроме Анны, из знакомых в отряде у него был только Лу Сюнь. Он долго искал его в списке контактов, но так и не нашёл, и только тут вспомнил, что вообще не добавлял его в друзья. Тогда он отправил заявку в друзья прямо из общего чата.
После того как заявку одобрили, Лу Сюнь проявил бурную радость — прислал стикер с розой в зубах.
Бай Лин изложил свою просьбу, и Лу Сюнь сразу всё понял.
【Стараюсь стать сильнее】: О-о, это нормально. У нас, наёмников, перед подписанием контракта пилоты всегда перетирают между собой информацию — выясняют, надёжный ли производитель.
Правда, обычно для этого обращаются к хорошо знакомым людям.
Лу Сюнь не ожидал, что Бай Лин обратится именно к нему, и в душе возгордился, с удвоенным рвением взявшись за дело.
Обзвонив друзей по шашлыкам, он действительно нашёл одного человека — разработчика из студии Уриэля.
Этот его братан на работе был ответственным и добросовестным, вот только языком трепал лишнее. Но сейчас это оказалось преимуществом. Лу Сюнь пообещал, что оплатит ему ночные перекусы в следующем месяце, и тот, не мешкая, выложил все свежие сплетни, приукрасив их на свой лад.
А когда история дошла до уст Лу Сюня, она превратилась в —
【Стараюсь стать сильнее】: Э-э, я бы тебе посоветовал не подписывать с ними контракт. Похоже, крупный акционер «Горгоны» ищет замену.
【Пилот-Бай Лин】: Замену? Типа водяного, который вселяется в тело?
【Стараюсь стать сильнее】: ...Не настолько мистически. Скорее, любовную замену?
Затем Лу Сюнь серьёзно описал ход событий.
По слухам, производственная линия «Гремучей змеи» была запущена хозяином «Горгоны» в память о горячо любимой покойной жене. После этого он собирался сделать ещё одну серийную машину и сжечь её на могиле жены.
Бай Лину показалось, что здесь что-то не так.
Этот большой босс, похоже, не совсем здоров психически?
Но неважно, лишь бы не сжигал его собственную «Гремучую змею».
【Стараюсь стать сильнее】: Но мой братан говорил, что покойная жена была ветераном в отставке и тоже птицей со сломанной ногой.
【Пилот-Бай Лин】: Совпадение.
【Стараюсь стать сильнее】: Незнакомый альфа вдруг начинает оказывать омеге знаки внимания — тут точно что-то нечисто. Я альфа, ты уж мне поверь.
Бай Лин, однако, отнёсся к этому скептически.
В индустрии производства оружия инвестировать в производственную линию в память об ушедших — вовсе не редкость.
С прошлого века и по сей день многие авианосцы и звёздные корабли Империи называют в честь людей. Кроме того, некоторые летательные аппараты создаются конструкторами в память о своих близких.
Если за этим стоит большой босс, чтящий память покойной жены, Бай Лин, наоборот, проникся бы к нему уважением — такой человек верен и благороден, это вызывало симпатию.
К тому же тот его даже в глаза не видел, максимум знает, что он птица-инвалид.
Не стоит с ходу подозревать человека в том, что он хочет использовать тебя как замену.
Поразмыслив так, Бай Лин успокоился.
В лестничной клетке Wi-Fi ловил плохо. Бай Лин, прятавшийся здесь, собрался перейти в место с сигналом получше.
Проходя мимо стены, он услышал, как Сава поспешно окликнул его: «Ты опять куда?»
Бай Лин на ходу соврал: «Живот болит, в туалет».
«Вот и отлично, я тоже».
Они пошли к концу коридора, как вдруг позади послышались шаги — за ними увязался и журавль.
Сава хотел было зыркнуть на него по-злодейски, но Линь Хэ, закусив губу, с красными глазами, сам заставил Саву опешить.
Сава грубо сказал: «Чего ревёшь? Ещё раз заревишь — выдеру тебе все перья с головы».
Будто он его обижает.
Линь Хэ с ненавистью и высокомерием закатил глаза: «Тебя не касается. Не стой в дверях туалета, отойди».
Сава тут же засучил рукава, но Бай Лин одной рукой остановил его. Бай Лин приоткрыл дверь, Линь Хэ фыркнул и, не глядя на них, толкнул дверь — и наткнулся на пару чёрных, безучастных глаз.
Это был Ворон.
В туалете — один, у двери — трое, четверо уставились друг на друга.
Ворон рассеянно опустил взгляд, постучал пальцем — пепел с сигареты посыпался в мраморную раковину.
Бай Лин заметил, что карман у него оттопыривается, и небрежно кивнул: «Насиживаешь?»
Зажав сигарету в уголке рта, Ворон лениво отозвался: «М-м», — и по привычке достал пачку, щёлкнув крышкой: «По паре?»
Бай Лин махнул рукой: «Спасибо, я не курю».
Ворон поднял глаза, на губах его мелькнула холодная усмешка: «Хороший ученик».
Бай Лин сложил указательный и средний пальцы и поднёс к губам, изображая затяжку: «Да нет, бросил. Если снова начну — уже не остановлюсь».
Ворон едва заметно усмехнулся, зажал сигарету зубами, а правую руку сунул в большой карман, поглаживая гладкую яичную скорлупу.
Внезапно сзади раздался одинокий голос: «Дай и мне одну».
Ворон резко обернулся на Линь Хэ. Этого маленького коменданта общежития, который вечно шныряет по жилому корпусу с проверками, он знал.
Линь Хэ сам подошёл, вытащил из пачки сигарету, наклонился, обыскивая себя, нашёл зажигалку, прикурил, сделал затяжку и только потом, скрестив руки, облокотился на мраморную стойку.
Заметив, что Ворон смотрит на него, Линь Хэ равнодушно бросил: «Про твоё яйцо я докладывать не буду».
Ворон всё ещё смотрел на него и тоже спросил: «Чего ревёшь?»
Линь Хэ, которого раз за разом задевали за больное, наконец не выдержал. Закусив фильтр, он застучал зубами: «Меня бросили, понятно?»
Ворон скучающе спросил: «Кто тебя бросил?»
Линь Хэ плотно сжал губы и с трудом выдавил: «Один гребешок».
«Драгоценный гребешок?»
«Не какой-нибудь там дорогой гребешок, — при одном воспоминании Линь Хэ захлестнула печаль, голос задрожал, — а такой, знаешь, что на обочине по десять юаней за три штуки, ещё и вермишель в подарок. Дешёвый, но вкусный гребешок».
«Ха-ха-ха-ха, гребешок, ха-ха-ха-ха!!!»
— зашёлся смехом Сава.
Линь Хэ: «…………»
Ворон обернулся — у журавля глаза покраснели ещё сильнее.
Бай Лин с бесстрастным лицом чуть дёрнул уголком рта. Да есть ли в этом дворце хоть один нормальный человек?
Он и сам не слишком нормален — только что соврал про боль в животе, а теперь у него и правда всё скрутило.
Бай Лин заподозрил, что это та рыба его продырявила.
Толщиной с палец, после вчерашнего его чуть не вывернуло, а теперь низ живота тянуло и крутило, так что спина быстро покрылась холодным потом.
Интересно, что он там повредил, это никчёмное тело...
Бай Лин юркнул в кабинку и только собрался провести самопроверку, как пришло сообщение от Уриэля.
【Уриэль】: Большой босс сказал, что передал это дело себе. По поводу контракта можешь спрашивать напрямую у него.
Бай Лин подумал: «Ну хоть так. Этот глубоко чувствующий босс всё-таки разумный человек». Он уже собирался попросить у Уриэля контакты хозяина, как в верхней части экрана выскочила строка сообщения.
【Кулинар птички】: Приходи ко мне.
Бай Лин решил, что Юй Чэнь опять заскучал, и лениво ответил, обнимая терминал: Приду попозже.
【Кулинар птички】: Хорошо. Я распечатаю контракт, обсудим его, когда придёшь.
Бай Лин машинально хотел ответить «Хорошо». Палец нервно отстучал пару символов, движение замедлилось, и наконец большой палец замер над экраном.
Какой... контракт...
Влажное тепло, сочившееся из подушечки пальца, оставило дрожащий отпечаток на холодном экране.
Он, сжав глаза, уставился на экран. Квадратные символы один за другим качались перед глазами, но он никак не мог понять их смысл.
Фраза была самая обычная, но грянула громом в его ледяную, хрупкую оборону сердца.
Он растерянно поднял голову, оглядел тесную кабинку, и в ушах зазвучал слуховой мираж — будто ногти скребут по доске.
— Производственная линия «Гремучей змеи»
— подарок в память о горячо любимой ушедшей.
— Ты очень похож на ту покойную жену: тоже ветеран в отставке, птица со сломанной ногой.
Значит, всего за каких-то неполных двадцать дней знакомства эта русалка была с ним бесконечно нежна, снова и снова терпела, берегла, как сокровище, зажатое в ладонях, — и всё это лишь потому, что...
Потому что...
Он просто замена, которой русалка восполняет свою утрату.
Даже его единственная «Гремучая змея»
— всего лишь вещь, которую тот небрежно подарил своей любимой.
Бай Лина будто схватили за горло — он не мог вздохнуть.
То, что бездомный пёс бережёт как зеницу ока, — всего лишь игрушка, которую они небрежно швырнули в мусорный бак...
Когда-то прямая спина согнулась, тело пригнулось всё ниже и ниже, почти в самую пыль. Он никогда не пробовал вкуса разбитого сердца — просто дрожащей рукой коснулся груди и не почувствовал, где оно, его сердце.
Неудивительно, что русалка даже не смотрела, как он выглядит, и редко называл его по имени — всё «птичка», «птичка»...
Выходит, он вовсе не та птичка, которую тот хотел увидеть своими глазами.
Он, со слезами, застившими взор, улыбнулся полу.
Это была очень застывшая улыбка.
Бездомного пса подобрали, и он прожил счастливую жизнь, о какой не смел и мечтать и в двух жизнях.
Теперь пора просыпаться от сна.
Дверца кабинки с хриплым скрипом отворилась, наружу вышел худой силуэт. Казалось, он весь натянут как струна, готовый вот-вот рассыпаться, но когда он поднял лицо — на нём снова была та же мёртвая, пустынная, холодно-белая отрешённость.
Бай Лин вытащил из коробки на стойке сигарету.
«Дай прикурить».
Зажав сигарету в зубах, ладонью опершись о край стойки, он чуть склонил шею, тонкую, как у лебедя, и его дыхание мгновенно приблизилось.
Ворон ошарашенно смотрел, как тот, с сигаретой в зубах, изогнув шею, прикоснулся к его тлеющему огоньку. Раздалось едва слышное «ф-ф», и его неповреждённая сигарета загорелась тускло-оранжевым огоньком. Он глубоко затянулся, по-стариковски ловко выпустил колечко дыма, и его чуть дрожащие ресницы в дымке казались туманными и прекрасными, с оттенком горькой обречённости.
Стряхнув пепел кончиком пальца, он с отстранённым видом произнёс: «А всё-таки курить — это кайф».
Сава нахмурился: «Ты же говорил, что бросил?»
Бай Лин прошёл мимо него, зажав сигарету в тонких пальцах, махнул рукой, и в воздухе растворились едва заметные крупицы пепла: «Тело болит. Курю, чтобы заглушить боль».
Сава посмотрел ему вслед, потом перевёл недоумённый взгляд на Ворона: «С каких пор курение лечит живот? Что-то я не знал».
Ворон снова поднёс сигарету к губам, с задумчивым видом: «У меня тоже раньше болело».
С этими словами он погладил своё яйцо.
В тот вечер вплоть до глубокой ночи Юй Чэнь так и не дождался Бай Лина.
На сообщения — без ответа, на звонки — телефон выключен. ИИ в спешке примчался в жилой корпус питомцев, но получил лишь холодный ответ Савы: «Он не возвращался. Не знаю, куда делся».
Птичка Юй Чэня пропала.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…