Глава 72. 14 Тайный аукцион — Отряд святой
В итоге сломанные стол и стулья, раз уж виноват был я, решил починить с помощью алхимии.
С деревом я работал нечасто, так что с помощью Воссоздания вернул всё к исходной древесине, а затем без затей сделал из железа крепёж и соединил детали.
— Ну и ну. Премного благодарен.
— Да ладно. Всё равно я и был причиной.
Я создал из железа болты, гайки и пластины, просверлил в дереве отверстия и скрепил всё вместе.
Раз уж зашла речь, чтобы в следующий раз не сломалось, не забыл и как следует укрепить.
— Это-то так, но вот зелье восстановления за ваш счёт — как-то неловко.
— Ну, оно у меня было с собой.
Честно говоря, меня просто беспокоили сёстры, которые так и лежали без сознания.
И всё же, из-за того что я вложил много маны в Невидимую темницу, даже небольшая алхимия меня изрядно утомляет…
Но ладно, вот и всё.
Я соединил ножку последнего стула и проверил баланс.
Ну… вроде нормально.
— Кстати, я ведь не назвала своего имени. Меня зовут Тереза. Прошу любить и жаловать.
— А, я…
— Вы — мой дорогой!
— Дор…?
Что это вдруг несёт эта белоснежная заместительница командира?
И, судя по всему, она прекрасно понимает значение этого слова.
— Вы уже очнулись, заместитель командира? И что же означает это «дорогой»? Вы знакомы с заместителем командира раньше и знаете её имя?
— Ай-яй, это же просто прозвище.
— Вот как?
— Ну…
— Разве не так?
Сверлит взглядом.
Ого. Чувствую, как на меня откуда-то пристально смотрят.
Но я не из тех, кто ошибётся с выбором здесь.
— А-а… Ну да. Ладно, Тереза. Это слово на нашем, родном для меня языке означает «муж». Так что если будешь так называть меня на людях, те, кто знает, поймут превратно.
Правильный ответ.
Нельзя исключать, что это слово могли распространить другие переродившиеся.
Жаль, но я не поддержу твою игру, прости.
— А-а-а. Как неинтересно-о-о. Я ведь сделала вид, что не заметила, как ты разглядывал моё бельё, а ты даже не чувствуешь ни вины, ни благодарности?
…Врёшь, заместитель командира!
Неужели ты в том состоянии заметила мой взгляд?!
Заметила — и всё равно позволила мне лицезреть твои трусики?!
— Э? Нет, это правда? Какая гадость… Невероятно.
…
Чёрт.
Она меня подловила, эта женщина!
Вот это актриса, сестра!
Это уже слишком, не прощу!
Ты меня предала.
Какая ты белоснежная. Не смеши!
Тебе белый не идёт.
Носи теперь хоть совсем прозрачные!
— …Это тебе невероятно, заместитель командир. Если я, незамужняя, да ещё и святая, назову кого-то мужем на глазах у всех — что будет?.. Ты ведь понимаешь, на что идёшь?
— А… аха. Ой, рабочий день закончился, мне пора!
На стене никаких часов нет, но она на мгновение отводит взгляд, смотрит на стену и, развернувшись, пытается выбежать из комнаты. Но:
— Не убежишь.
Тереза ловко её хватает.
— У-о-о-о-о! От-пу-сти-и-и! Помогите! Эй, извращенец-дорогой, помоги!
— Не могу. Смирись.
— Покажу тебе трусики сколько угодно! Раз уж один раз видел, то и два, и три — всё равно!
— …………Не могу.
— Ты только что задумался на секунду! Тогда хотя бы дай ещё зелье восстановления! Пока не умерла!
— А-а… Ну и хорошо.
— Что хорошо?! Ты не отвечаешь на вопрос!
— Это же церковь. Ну!
— У-о-о-о-о-о! Отправят к богине, и я т-а-а-а-ам с-г-н-и-и-и-ю-ю-ю!
— Заместитель командира! Держись, держись!
— Тогда помогите мне! Этими вашими двумя руками!
— А, Сиро, хочешь ещё сладостей?
— Я принесу фруктовой воды.
— Не попросишь ли ты хозяина Сиро разрешить погладить её по голове?
Кажется, мне нравятся уши этих людей, которые слышат только то, что им удобно.
Обычно в смертельную опасность добровольно не лезут.
— А, я не против. Но если Сиро скажет нет — смирись.
— М. Я получила сладости, так что ладно. Но вообще-то это только для хозяина. Так что сегодня особый случай.
— Ка-а-а-ва-а-а-а!
Я смотрю, как Сиро тискают, и мне тоже тепло на душе.
Сиро, которая невозмутимо жуёт сладости, тоже милая.
А-а… Хочу камеру.
Хочу запечатлеть этот момент.
В идеале — вести хронику взросления Сиро.
Но я лишь примерно представляю, как работает камера…
Почему я при жизни не накопил больше знаний…
Не до вибраторов мне было, чёрт возьми!
— У-о-о-о-о-о! Пробудись, моя божественная аура! Боги, богиня! Даруйте мне свою защиту! Прямо сейчас! Желательно такую, чтобы не умереть в этой ситуации!
— …Убивать я вас не собираюсь.
Тем временем заместительницу командира уже распяли на кресте, и Тереза своим ножом разрезала ей платье до самых подмышек.
— Хи-хи-хи. Пусть заместитель командира тоже познает стыд…
— Мне не нужны проблемы с падением божественной ауры! И вообще, взгляды мужчин! А-а, взгляды мужчин, которые возбуждаются от этой греховной ситуации-и-и-и!
— А-а… Сиро, какая милая.
— Хозяин, а-ам.
— А-ам.
— Завид-но-о-о-о!
— М. А-ам — нельзя. Только хозяину.
— Не-чест-но-о-о-о!
— Сиро. Теперь моя очередь. А-ам.
— А-ам. М, из рук хозяина всего вкуснее.
— И мне, раз от Сиро, особенно вкусно.
— Эй? Вы не смотрите?! Да быть не может, вот же, разрез открыт полностью! Бельё — и сверху, и снизу — можно разглядывать сколько угодно!? Ну же, ну, у меня, между прочим, в этом отряде самая лучшая фигура! С фигурой «песочные часы»! Эй? Не интересно? Нет, это ужасно грустно…
Ну не знаю, что-то не то.
Разрез до подмышек — как-то сомнительно.
— Хм-м…
Что же делать…
Для начала укоротим подол.
Сантиметров до пяти ниже паха.
— Тереза, давай укоротим подол.
— Вот здесь?
— Хм-м, ещё чуть выше. Перебор. Там уже видно. Вот так, примерно здесь хорошо.
— Поняла.
С самого начала видно быть не должно.
Вся прелесть мини — на грани «видно или не видно».
— У-а-а-а! Погодите, вы собираетесь резать это священное облачение?! Нельзя, божественная аура упадёт, а-а-а-а! Ах да, старшая сестра ведь хочет уменьшить божественную ауру и выйти замуж!
— Не решай за меня.
Тереза безжалостно собрала подол в пучок и полоснула ножом.
И всё же, какой острый нож.
Стоп, если присмотреться — это же нож Сиро.
Когда она успела его одолжить?
— А-а-а-а-а-а! Разрезала! Эта женщина правда разрезала! Нет, что-то тянет снизу. Ужасно стыдно!
— Сзади тоже отрежу.
— Стой, нельзя! Будет видно! Я сейчас на возвышении, если приподниму бёдра — тот мужчина увидит! Сквозь ткань увидит самое сокровенное!
— Ой. Слишком коротко получилось.
— Это жестоко! Сзади-то я не вижу!
— Какая разница. Оно и так было порвано.
— Дело не в этом! Мне ещё в таком виде домой идти!
— Вот распутница.
— Вот распутница.
— Заместительница-распутница.
— Со мной обходятся слишком жестоко!
И всё же, эти девочки, без всякой договорённости, так складно говорят хором.
— Кстати, хозяин, вы живёте в столице?
— Нет, у меня дом в Айнсхейле.
— Ого. В таком возрасте — и рабыня, и дом. Неплохо зарабатываете.
— Более-менее.
Дом-то я получил благодаря интригам госпожи Райнрих и Ярсиса.
— Не похоже, что «более-менее». Наш казначей ведь просил дополнительное пожертвование?
— А, да, он говорил про 100 миллионов. Откуда у меня такие деньги.
— Хм-м… Странно. Чутьё нашего казначея безошибочно.
— Странно то, что церковь занимается чем-то вроде мошенничества… Пожертвования правда увеличивают божественную ауру?
— На самом деле был случай, когда один аристократ сделал пожертвование, и его сын смог пройти крещение, так что нельзя сказать, что это чистое мошенничество.
Это правда?
Это же как реклама «Купите это — и у вас появится девушка», «Купите это — и вы выиграете в лотерею»?
Не скажу, что это ложь, но и верить в это сложно.
— Ну, раз нет — ничего не поделаешь. Пусть платят те, у кого есть деньги! Так и должно быть. Итак, вы приехали в столицу из Айнсхейла на экскурсию?
— Я приехал посмотреть на аукцион, в котором участвует мой друг. А если получится — и самому поучаствовать.
— …Это аукцион послезавтра?
— Да, а что… Ты знаешь о нём?
— Не то чтобы знаю — его устраивает церковь. Вернее, место проведения — подвал церкви.
— …Серьёзно?
Никогда бы не подумал, что организатор подпольного аукциона — церковь.
— И вообще, у вас есть волшебная сумка, дающая право участия?
— Для участия нужны условия? У меня, правда, только малая.
— Если малая — лучше приходить с пустой. Потому что то, что не влезает, купить нельзя.
— Не влезает — нельзя купить? Почему?
— Потому что там ведутся сделки на суммы, которые простым людям и не снились. Считается, что это мероприятие, где аристократы и важные персоны собираются в назначенный день для молитвы. Поэтому тем, кто не может привезти товар на продажу или вывезти купленное, — отказывают.
— Чтобы не вызвать подозрений.
— Именно.
Если из церкви кто-то выйдет с дорогими вещами — это будет странно.
Ещё заподозрят, что там творятся тёмные дела.
— Если покупать рабыню — никто не заметит. Чтобы спрятать человека, лучше всего среди людей. Но бывают и огромные статуи, раскопанные в руинах, и шкуры гигантских магических зверей.
— Да уж, если увидят, как такое выносят из церкви — будет плохо.
— Именно.
Понятно.
Ну, волшебная сумка у меня есть, а в крайнем случае можно скрыть магическое пространство.
— Кстати, хозяин — алхимик. Будете что-нибудь выставлять?
— Я кое-какие украшения сделал, но можно ли подать заявку сейчас?
— …Срок уже прошёл. Сколько у вас предметов?
— Я хотел продать их комплектом, так что несколько, но по сути один лот?
Я же просто разведать обстановку, не хотелось делать слишком много.
— Тогда я их протолкну. Принесите в день аукциона. А, и никаких подделок.
— Не волнуйся. Всё сделано мной.
— Иногда попадаются типы, которые показывают настоящий камень, а перед передачей подменяют его на подделку.
— И что, находятся те, кто ведётся…?
В этом мире есть навык Оценки, так что один взгляд — и всё ясно.
Сопровождающих разрешают брать, так что можно было бы привести кого-то с Оценкой.
— Иногда попадаются аристократы-новички. Имена продавцов не раскрываются, так что и предъявить претензии некому. В следующий раз они уже приводят кого-нибудь с Оценкой.
— Вот оно что…
— Э-э-э… Не могли бы вы меня уже снять…? И, если можно, нельзя ли починить это платье алхимией?
— А-а…
Я совершенно забыл.
Она уже стала частью интерьера комнаты, так что я и не разглядывал её бёдра.
Хм. Но что-то не то.
Подол короткий, кожа видна, фигура отличная — а почему-то не заводит.
Может, моё либидо идёт на спад…?
— Оп-па.
— Ай-й! Что вы поднимаете?! Перехватило! Я так удивилась, что даже переняла манеру речи старшей сестры!
— Хм-м, Тереза. Что-то не так.
— Сложно. Выходит, дело не просто в увеличении открытых участков.
— Похоже на то. А как насчёт того, чтобы вообще без белья?
— Неплохо. Снимаем.
— Так нельзя! До этого ещё куда ни шло, но дальше даже богиня не простит!
Эта девочка и в такой ситуации полна энергии.
— Фух. Если съем больше — не осилю ужин. Наелась.
— Сиро, приходи ещё! Будем давать тебе сладости когда угодно!
— М. Приду.
— Ура-а-а!
— Вы хоть смотрите! Заметьте, что происходит что-то из ряда вон! В соборе сейчас творится недопустимое! С сестры собираются снять бельё-е-е!
Я думал, что Тереза — персонаж, которого дразнят, но, похоже, главная цель — заместительница командира.
Солдаты, занятые тем, чтобы тискать Сиро, даже не смотрели в её сторону — полное игнорирование.
— Да шучу я.
— Разумеется.
— Врёшь! Эти глаза говорили: «раздену, догоню на выходе, вломлюсь к ней домой и надругаюсь»!
— Ничего я не собираюсь делать. У меня снаружи экипаж ждёт. А, и вот, если хочешь, надень это, когда пойдёшь. Это мужская одежда, может, не захочешь, но она чистая, стиранная.
С этими словами я достаю из волшебной сумки свою запасную одежду.
Штаны уж точно дам новые.
Даже если стиранные, всё равно неприятно.
— Э, а, спасибо…?
— Ну, я перегнул палку, признаю. Но было весело!
— П-правда? Тогда хорошо, наверное? Ага. Одежду с благодарностью одолжу. Постираю и верну.
— Можно не возвращать.
— Нет. Я обязательно верну. Так что, э-э-э. Приходи ещё.
— Ага? Ну, послезавтра я в любом случае приду…
— Не об этом. Приходи в обычный день. Послезавтра я же не смогу тебе её вернуть?
— А. Да. Понял. Сиро, похоже, тоже понравилось, так что я ещё зайду.
— Ага!
Улыбка во всё лицо.
Но…
Я повторил приём из рубрики «Ежемесячный стук! А он вообще-то хороший? Что это за чувство…»
— и эффект оказался потрясающим.
Суть метода: довести человека до грани, хорошенько подразнив, а затем, в самый последний момент, проявить доброту — и оставить сильное впечатление «а он вообще-то хороший».
— Хозяин, ловелас.
— Где ты такое слово узнала?!
— Лети говорила. Тот, кто обольщает девушек, — ловелас.
Раз от Лети — значит, от Хаято?
Хотя, чтобы Хаято употреблял слово «ловелас»…?
Скорее уж сам Хаято — ловелас…
А, понятно.
— «Что вы, я же тогда сам выгляжу ловеласом…»
Вот оно что.
Я прямо вижу, как он подорвался на собственной мине.
— Ну что ж, нам пора.
— Тогда провожу до выхода.
— А, спасибо. Ну, до послезавтра.
Сегодня было весело.
Но и устал я прилично…
Поужинаю, приму ванну и сразу спать…
Тереза — командир отряда рыцарей-священников при столичном соборе. Святая с особым телом, благословлённым богиней. В душе, возможно, и осталась девичьей.
Заместитель командира — заместитель командира отряда рыцарей-священников под началом Терезы. Единственная, кто называет командира «старшей сестрой». Хочет быть той, кто дразнит, но её саму дразнят чаще.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…