Глава 73. Ладно, сделаем
Шутки в сторону, Тадзима спросил Анастасию, почему она вернулась раньше обычного. Поглядывая на Лиона, игравшего в саду, она ответила:
— После обеда приходила Руру-тян и сказала, что у учителя проблемы, так что лучше вернуться пораньше.
Понятно, Лили проявила тактичность.
Но она не сказала, в чём именно проблема, поэтому, гадая, что же случилось, Анастасия поспешила домой без остановок — и застала Тадзиму, который похитил и запер ребёнка... то есть приютил, и вёл подозрительные разговоры, словно сговариваясь о чём-то нехорошем с худшим сотрудником их компании.
Что ж, пожалуй, неудивительно, что он почувствовал, что влип.
— Эй, не ставь меня с ним в один ряд.
Игнорируя укоризненные слова То, Тадзима объяснил события сегодняшнего дня в лесу и рассказал, что так вышло, что он приютил ребёнка. Выслушав всё до конца, Анастасия дважды кивнула, а затем крепко обняла Лиона, который смотрел на неё с тревогой.
С Лили было то же самое — девочки делают это без колебаний... а если бы так поступил мужчина, его бы назвали преступником. Пока он думал об этом, наблюдая за ними,
— Но, учитель. Раз он ребёнок полулюдей, у него ведь нет родителей?
— спросила Анастасия.
— А? Ну, вроде того. Наверное, они есть на самом деле. Где-то в лесу.
— И ты всё равно вернёшь его в Медиа? Скорее всего, он попадёт в приют...
— Ну, наверное, да? Но это лучше, чем если бы я его воспитывал...
Тут он вспомнил, что Анастасия выросла в монастыре. У неё были родители, но отец, занятый работой, сплавил её в монастырь, а после его смерти всё стало ещё хуже.
Она, наверное, скептически относится к благотворительным учреждениям вроде монастырей и приютов. Тадзима прекрасно понимал это чувство. Пока он мялся, не зная, что ответить,
— Ну, я тогда пойду, — сказал То, собрал документы и поднялся с веранды.
— Извини, что пришлось тащиться аж до дома.
— Если тебе так жаль, веди себя нормально в главном офисе.
На прощание То, проходя мимо, шлёпнул Анастасию по голове и, помахав рукой, ушёл. Обычно это бесит, но... наверное, он по-своему проявил заботу. Тадзима проводил его спину взглядом, думая, что тот стал свидетелем странной сцены.
Анастасия застыла на месте, и Тадзима тоже молчал — лишь тяжёлая тишина текла между ними.
Но так не могло продолжаться вечно. Через некоторое время Анастасия встала и сказала:
— Давай поужинаем?
Она взяла Лиона за руку.
Незаметно солнце село, и вокруг стало совсем темно.
Если говорить вкратце, опасения Анастасии оказались мелочью — уже на следующий день Тадзима на своей шкуре осознал, насколько легкомысленно он отнёсся к тому, чтобы взять на попечение маленького ребёнка.
В конце концов, в доме Тадзимы работали оба, и днём там никого не было. Не мог же он оставить малыша одного и пойти на работу, а в этом фэнтезийном мире не было никаких яслей. Пришлось идти на работу с ребёнком, как волк с волчонком, но коллеги в главном офисе только посмеивались — мол, так же работать невозможно.
Если бы Тадзима просто сидел в главном офисе и важничал, проблем бы не было, но он совмещал должности начальника отдела разработки и главы алхимической мастерской. В лабораторию с сильнодействующими веществами ребёнка не пустишь, а Анастасия работала с клиентами — ребёнок там тоже был под запретом. Поручать полуребёнка Бриджит было как-то... Фред-кун предложил присмотреть за ним в главном офисе, но То и старик были против. В конце концов,
— Ничего не поделаешь... Пошли со мной, — сказал старик и повёл его к себе домой.
В доме Симона, где Тадзима часто останавливался, когда только попал в Лидию, с тех пор как старик стал начальником фабрики, кузница больше не разжигалась, и там царила тишина.
Новые товары не создавались, магазин пришлось закрыть, и у жены старика, которая раньше сидела за прилавком, теперь не было никаких дел — она целыми днями скучала. Поэтому, когда он возвращался домой, ему приходилось часами слушать её жалобы.
На самом деле, старик признался, что ему надоело слушать эти жалобы, и он не хотел возвращаться домой. Тадзима был поражён — он и не думал, что у них такой кризис в браке, но развод? Что это такое?
— так что он не стал вдаваться в подробности. В этом мире, в отличие от современного общества, брак был скорее экономическим соглашением, и понятия развода вообще не существовало.
Ну, раз кризиса нет, то и хорошо — хотя жене старика это вряд ли понравилось бы, но пусть уж потерпит, а он пусть усердно работает.
Короче, когда он привёл Лиона к этой скучающей домохозяйке, она после часового разговора с радостью согласилась. Когда люди слышали, что ребёнок — получеловек, они обычно пугались, но она была родом с севера, так что её это не смущало.
Они вышли из дома, тяжело дыша, и по дороге на фабрику вдвоём со стариком посетовали на то, какие же тётки бывают невероятными... но в итоге это решение оказалось абсолютно правильным, как он потом понял.
После того как Лиона оставили в доме Симонов, ужинать там после работы стало традицией.
Жена старика была без ума от Лиона — она баловала его, словно родного внука, и, казалось, не успокоится, пока не позаботится обо всём. Естественно, она хотела, чтобы они ужинали вместе, и Тадзима, раз уж они оставили у неё ребёнка, не мог отказаться — так всё и пошло.
Проблема была в Анастасии. После того как она освободилась от водяной мельницы, она некоторое время не хотела приближаться к дому Симонов, поэтому, когда нужно было что-то сделать, Тадзима старался ходить сам.
Он думал, что если ей будет тяжело, то он будет ходить один, а ей скажет не напрягаться... но, вопреки его опасениям, она довольно легко согласилась на это приглашение.
Неизвестно, какие переживания были у неё в душе, но, наверное, тогда она ещё не знала, что с ней будет, и была в тревоге. Возможно, ей было больно, когда знакомые люди проявляли к ней чрезмерную доброту. Особенно потому, что эти знакомые знали, чем она занималась.
Но теперь у неё другая работа, не та, о которой нельзя рассказывать, новая жизнь идёт полным ходом, у неё появилось спокойствие на душе, и приходить в дом Симонов перестало быть мучительным.
К тому же, ей, наверное, было интересно. В конце концов, это родители её друга детства — она не могла их не любить. Она любила их, поэтому ей было не по себе... а раз всё так сложилось, она неожиданно активно включилась и стала по вечерам пораньше заканчивать работу и заходить в дом Симонов.
Так что, когда Тадзима звал старика и они возвращались домой, она обычно уже была там и помогала жене старика на кухне. Глядя на них, он думал, что они выглядят как настоящие мать и дочь — и успокаивался, и завидовал одновременно, и сам чувствовал себя неловко.
Он думал: если бы Симон был жив...
И от этих мыслей о том, чего нет, у него сжималось сердце. А вместе с этим он чувствовал свою глупость, и это было ужасно неприятно. Словно они с ней поменялись местами год назад.
Старик же, напротив, был в отличном настроении:
— Ну, поначалу я не знал, что и думать, но в итоге всё оказалось к лучшему. Благодаря этому я каждый вечер с радостью иду домой.
Оказывается, ему надоело слушать жалобы жены, и он всё время убегал, но благодаря Лиону её стресс уменьшился, и ему стало легче возвращаться домой.
— Я понимал, что так дальше нельзя. Но женские жалобы — они бесконечны. Я же работаю, я ничего не могу с этим поделать, а она всё жалуется и жалуется... конечно, хочется сбежать.
— Понимаю.
Потягивая виски за ужином, Тадзима с дежурной улыбкой слушал жалобы старика. Честно говоря, он чувствовал себя в долгу перед ними обоими.
И всё же, странная это связь. Ребёнок-получеловек, брошенный родителями, девушка, потерявшая родителей, родители, потерявшие единственного сына, и он сам, потерявший место, куда можно вернуться... Все, кто собрался здесь, что-то потеряли. И то, что такие люди могут собираться вместе и улыбаться, казалось ему каким-то чудом.
Если подумать, они тоже, потеряв единственного сына, наверняка накопили много стресса. Наверное, поэтому жена старика стала такой ворчливой. У старика была работа, и это его спасало, но она потеряла работу в магазине и целыми днями сидела дома — конечно, она стала странной.
Если бы не этот случай, и если бы они не заметили этого и оставили всё как есть, могло бы дойти до худшего. Нужно думать и о благополучии семей сотрудников...
Пропуская жалобы старика мимо ушей, Тадзима размышлял об этом, как вдруг заметил, что из-за двери комнаты за ними внимательно наблюдает Лион.
— Что такое? Хочешь подойти?
Он показал ему эдамамэ, мол, ужинать тебе рано, но закуску могу дать, но тот покачал головой, подошёл поближе и,
— ...На, — протянул предмет, похожий на бумажный стаканчик, из которого, как хвост, торчала нитка, уходящая за дверь.
Тадзима взял его, и Лион, сияя улыбкой, поспешно ушёл за дверь. Нитка, тянувшаяся из стаканчика, натянулась, и из него послышался голос:
— Е·да.
Услышав на удивление чёткий голос, старик восхищённо воскликнул, а затем,
— Какой умный, какой милый. Кушать хочет, идём-идём, — встал, даже не пытаясь скрыть свою умильную физиономию. За последние несколько дней он совершенно потерял голову. Тадзима, криво усмехнувшись, тоже встал и последовал за ним.
Кстати, этот ниточный телефон сделал Тадзима. Он подумал, что если играть с ребёнком, то лучше всего делать то, что самому нравилось в детстве, и после мыльных пузырей решил сделать ниточный телефон.
Но с изготовлением пришлось повозиться. В этом мире не было нормальной бумаги, не говоря уже о бумажных стаканчиках, так что пришлось вместе с рабочими на фабрике делать их с нуля, а когда они наконец получились, рабочие заинтересовались и никак не хотели их отдавать.
Они не знали, что звук передаётся по нитке.
Как и следовало ожыдать, они совершенно не понимали механизма передачи волн. В мире, где даже нет классической механики, говорить о колебаниях воздуха было бесполезно. После этого любопытные рабочие засыпали его вопросами, и Тадзима намучился.
Раньше всё было наглядно — покажешь вещь и скажешь: «Видишь? Вот так и вот так», — и всё понятно. Но со звуком так не получится. В итоге ему пришлось целый день читать лекцию о волнах, используя призмы и камертоны, и он вернулся домой совершенно вымотанным, но на следующий день, придя на фабрику, увидел приготовленную доску и ещё больше народу.
— Если с ниточным телефоном такая суматоха, то что будет, если я сделаю настоящий телефон — страшно подумать, — пожаловался он, и старик, уже собиравшийся выйти из комнаты, обернулся и спросил:
— Кстати, я давно хотел спросить. Что это за «ниточный телефон», о котором ты говоришь? Нитка — она и есть нитка. А «телефон»
— это что?
Тадзима опешил от неожиданности. Ах да, слово «ниточный телефон» на самом деле появилось позже, чем «телефон». С удивлением осознав это, он ответил на вопрос старика.
— Да в прямом смысле. Устройство для разговора, работающее на электричестве. Поэтому и «телефон».
— На электричестве?
— Да. Используя электричество, звук передаётся со скоростью света, независимо от расстояния, и можно разговаривать с собеседником в отдалённом месте.
Со спутниковой связью можно связаться даже с обратной стороной Земли, а в современном мире, где жил Тадзима, уже была разработана технология передачи голоса через интернет. По подводным кабелям, в отличие от спутников, задержка связи почти отсутствовала... пока он с ностальгией думал об этом,
— Ладно, сделаем.
— ...А?
— Если сделать такой удивительный апарат, вся страна, наверное, сойдёт с ума?
Старик, похоже, загорелся этой идеей.
Серьёзно? Легко тебе говорить...
— подумал Тадзима, но в голове уже начал прикидывать, как это можно сделать. Когда он только попал в этот мир, он боялся даже мыло делать — мол, а можно ли?
— а теперь его чувства совсем притупились.
Но благодаря этому появилась Лизелотта, и нельзя отрицать, что могут появиться и другие неизвестные современные люди. Не говоря уже о том, что это стоит попробовать.
— К тому же, Лион-тян обрадуется, — оставив это замечание дедушки-дурачка в стороне, Тадзима подумал: «Ну, попробовать-то можно?»
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…