Глава 55. Почему?
Пришёл к водяной мельнице искать моделей для эротического журнала, только-только обеспечил моделей и собрался возвращаться на фабрику, как Анастасия сказала, чтобы он взял и её с собой.
Она не говорила, что хочет сняться на памятную фотографию, не говорила, что хочет пойти на фабрику на экскурсию — она просто хотела, чтобы её поместили в эротический журнал, который Тадзима собирался выпустить.
— Да нет-нет, Ани-тян. Это нельзя, абсолютно нельзя!
— Почему?
— Что значит «почему»
— есть же уставы всякие, законы!
— Уставы? Законы? Что это такое…?
Точно. Это же добрый мир… мир, где Такэси наверняка смог бы до самого финала публиковать свою мангу в еженедельнике «Сёнэн Джамп»… мир легальной лоли.
— Но ты же только что завязала с такой работой. Тебе больше не нужно этим заниматься, правда?
Сказать такое в публичном доме было как-то неловко. Он вовсе не презирал эту профессию. Но сложная мужская душа — или как это назвать — сначала брала верх какие-то смутные чувства.
Впрочем, ему было неловко и перед Джулией, и перед остальными жителями, поэтому он украдкой поднял взгляд и огляделся — и все разом отвели глаза… Похоже, им тоже было не по себе.
Так или иначе, он спросил, почему она вдруг такое говорит, и Анастасия, тоже глянув на Джулию, немного смущённо пробормотала:
— Потому что зарплаты здешней не хватает…
Джулия отвернулась так сильно, что шея повернулась на 180 градусов. Блин, простите, правда.
— Не хватает денег — тебе что-то нужно? Скажи, я бы купил всё, что хочешь… нет, «всё» я, пожалуй, не смогу.
Но ей ничего не было нужно — она энергично замотала головой и сказала:
— Я думаю, что должна вернуть учителю деньги.
— А…?
Слова были как снег на голову. Поначалу он даже не понял, о чём она.
— Если учитель не купил меня, а спас… то я должна вернуть деньги…
От этих её слов сердце Тадзимы ёкнуло. Холодно не было, а холодный пот выступил. Взгляды вокруг впивались в него, как иглы. Наверняка все смотрели с таким лицом: «Что этот тип творит?» Но проверить он не мог.
«Учитель, почему ты купил меня?»
Это были слова, которые она в последнее время время от времени произносила. Каждый раз, когда она так спрашивала, Тадзима не мог ничего сказать — просто молчал и выдавливал из себя японскую улыбку.
Он понимал, что нужно что-то ей ответить, но не знал, что именно. Слова никак не шли.
Но как это воспринимала она… От этих её слов его проняло до глубины души.
Когда говорят «купил — не купил», у Тадзимы, современного человека, всё равно было внутреннее сопротивление. Поэтому он и мялся, но, может быть, на самом деле нужно было сказать всё прямо. Может быть, где-то в душе ему следовало смириться с тем, что это такой мир.
Тадзима поневоле, в отчаянной попытке, сказал:
— …Нет, это не так. Я тебя купил. Так что о деньгах больше не беспокойся.
— Но учитель же ничего со мной не делает? Учитель так много для меня делает… Я могу быть полезной. Я хочу, чтобы меня использовали как надо.
— …Ани-тян и так достаточно полезна, правда? Я по дому вообще ничего не могу, а когда основывал компанию, ты мне очень помогла.
— Я и помогать буду. Я хочу нормально работать.
— …Тогда, может, будешь помогать нашей компании?
— Не в этом дело…
Он примерно понимал, что она хочет сказать. Честно говоря, прежнее её положение уж точно не было лучше, но по крайней мере раньше у неё была цель — выплатить долг. А теперь и этого не было, и Тадзима в принципе ничего от неё не требовал.
Наверное, поэтому она и растерялась.
Честно говоря, для неё Тадзима был просто случайным прохожим. Её спасли почти что по прихоти.
Она не отрицала эту удачу — наоборот, была благодарна, поэтому, наверное, и торопилась хоть что-то сделать. Ей было тревожно ничего не делать.
Когда она занималась проституцией, заработок был лучше, и то, что она работала в том же заведении на другой работе, наверняка было для неё невыносимо. Жители этой водяной мельницы изначально были её товарищами. И, конечно, не все они занимались проституцией по своей воле. А свободной почему-то стала только она одна.
«Почему?»
— думать об этом было естественно.
Но когда его спрашивали: «Почему ты купил?»
— Тадзиме нечего было ответить.
То, что он непременно хотел так поступить, было правдой, но он ни капли не считал это правильным, и если бы не история с Симоном, он, наверное, ничего бы не сделал и оставил всё как есть. Более того, изначально он явился к ней как клиент. Так что «купил, потому что хотел заняться сексом» было предельно близко к правде. Но тогда почему он к ней не притрагивается? На этот вопрос тоже не находилось слов…
Если он хотел ничего не делать, ничего ей не позволять и бережно хранить её в коробке, как куклу, — наверное, стоило так и сказать. Тогда ей стало бы легче.
— Понял.
Но Тадзима не мог заставить себя так ответить. Само собой, он вовсе не хотел, чтобы всё так и было. И, конечно, он и не собирался вступать с ней в плотскую связь. Но и её смутные чувства он понимал.
Поэтому он решил пойти на отчаянную меру.
— Тогда я куплю и твои фотографии… Но там ещё отец Симона, так что голышом, конечно, нельзя, ладно? Если такое сделать, меня матушка убьёт. Так что ты будешь отвечать за гравийные фото в купальнике. Доля у тебя будет чуть меньше, чем у остальных. Кроме этого — ничего не разрешу, понятно?
— Угу.
Она кивнула.
Тадзима с тяжёлым вздохом «ах-х…» поднял лицо — и все обитатели водяной мельницы разом отвели взгляды. «Блин, показал я тут что-то странное…»
— подумал он, кивками покачивая головой, вышел из домика и наткнулся на тёплые, снисходительные взгляды съёмочной группы, которая вышла раньше и ждала его.
От неловкости он, натянуто улыбаясь, быстро повёл их вперёд, и сзади послышались сдавленные смешки. Разбираться в том, что значил этот смех, было лень, и Тадзима шёл вперёд, не оборачиваясь.
Он чувствовал, что Анастасия идёт прямо за ним.
Он хотел, чтобы она улыбалась, чтобы жила свободно, как ей вздумается, и была счастлива. Ведь именно этого хотел Симон.
Но так ли это на самом деле? Чьё это было желание…?
*********************
Когда они перебрались на фабрику, работники встретили их радостными криками. Модели, озадаченные внезапным приветствием, всё же, рассыпаясь в любезностях, вошли в здание. Пока Тадзима отсутствовал, работники, у которых, похоже, настроение само собой поднялось до нужного градуса, соорудили внутри фабрики студию, и То, готовый ко всему, с камерой в руке подал знак. Судя по всему, фотографом на этот раз был тоже он.
И всё же разница в настроении между «до ухода» и «сейчас» была огромной. Всё наоборот по сравнению со всеми остальными. Как так вышло?
В противоположность подавленному Тадзиме, То был в отличном расположении духа, заметил семенящую за спиной Тадзимы Анастасию и сказал:
— О? Это же рабыня президента. Что такое? Что, сцену с ней снимать будем?
— Кто тебе рабыня-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!
— Бугхе-э-э-э-э-э!!?
Тут же прилетел железный кулак Тадзимы, и То отлетел, как клочок бумаги, но из-за приподнятого настроения особой боли не почувствовал, поднялся и, состроив рожу, как у толстощёкой куклы, сказал:
— Ухи-хи, прости-прости. Это же просто шутка. Так зачем ты её привёл? Не собираешься же ты делать её эротической моделью?
— Нет, именно собираюсь.
— Что-о-о!?
Отреагировал не То, а отец Симона. Анастасия была на попечении Тадзимы, но тот относился к ней как к родной дочери. Уставившись на Тадзиму свирепым взглядом, он заставил его испуганно залепетать:
— Да нет-нет-нет! Не голой моделью, а…! …Хотя, прежде чем об этом, у эротического журнала есть такая штука — канон оформления. Сначала нужно объяснить именно это.
Тадзима откашлялся и, поставив рядом приведённых моделей и Анастасию, сказал:
— Как вы думаете, кто из них самая хорошенькая? Вот именно, наша девочка самая милая, верно? Надеюсь, среди наших работников нет никого с настолько испорченным чувством прекрасного, чтобы думать иначе.
Несколько человек сделали лицо «Э?», но Тадзима сверкнул на них глазами, и они замолчали. Вместо них поднялись возмущённые голоса девушек-моделей.
— Да тихо вы, тихо. И-и… так вот, что вы подумаете, если на обложке будет фото в купальнике такой милашки? Наверняка все подумают: «Э!? Неужели такая милашка там разделась? Надо купить и проверить!» А когда заполучат журнал — листай-перелистывай, а гравийного фото с обложки нигде нет. Но когда они подумают: «Чёрт! Обманули!»
— на них вдруг обрушатся сиськи девушек, ничуть не уступающих той, что на обложке! И что же? Настроение уже вроде бы и упало, а низ всё равно колом стоит. Досадно! Но тело-то честное!
— Ага, значит, ты привёл её, чтобы добиться такого эффекта.
— Именно. Взять журнал в руки с трепетом в груди — это хорошо, но обложка-то обманка, и, обалдев от неожиданного разочарования, всё же неутолимое чувство обрушиваешь на сиськи другой тётушки, доходишь до состояния мудреца, закрываешь обложку и вдруг чувствуешь этакую неловкость, а вместе с ней — ностальгию, «ах, и я когда-то был молод»
— вот это чувство, похожее на тоску по родине, я хочу, чтобы все его испытали.
— О-о, не знаю почему, но чувствую, что это что-то великое. Вот он какой, канон оформления…
Среди работников поднялся гул. «Эффект», «канон оформления»
— он просто говорил первое, что приходило в голову, но Тадзиме и самому начало казаться, что в гравийных фото эротических журналов скрывался именно такой глубокий замысел. Ах, будь здесь современность, он бы сейчас же сбегал в комбини и проверил… Земля, всё-всё до боли родное…
— Так что эротический журнал — это всегда вместе с гравийными фото в купальниках. Вот я и привёл нашу девочку. Так что снимайте её хорошенько, ладно?
— О, твой горячий порыв я понял до боли ясно!
Сказав это, мужчины крепко пожали друг другу руки. И Тадзима, пришедший из современности, и все, кто жил в средневековом мире, — через эротику мир мог стать единым.
И мужчины начали создавать эротический журнал.
Сначала работники, которые увязались за ним просто по ходу дела, и отец Симона, который смотрел со стороны, считая всё это глупостью, — когда съёмка началась, все они прямо почувствовали то новое, что создавали сами, и стали серьёзными.
Да, это была новая техника, которой в этом мире не было, — искусство из иного измерения. Они создавали новые ценности.
Щёлк! Щёлк!
Каждый раз, как раздавался звук затвора, воздух пронизывало напряжение.
— Может, попробовать сменить угол?
— Эй, тут света не хватает! Неси свет!
— Извините! Модели, перерыв!
— Чего-то не хватает… Может, побрызгать из пульверизатора, чтобы изобразить пот?
— Хорошо-о! Отлично-о!
На съёмочной площадке звучали разные голоса мужчин. Цель была непристойной, но, похоже, уже никто об этом не думал. Тадзима, который сам предложил делать эротический журнал, стоял в стороне и наблюдал за всем этим издалека.
Предложил делать эротический журнал, конечно, он сам, но сейчас он думал, что лучше бы не предлагал. Причиной, само собой, было то, что Анастасия сказала, будто тоже хочет сниматься, но не только это.
— Что случилось, президент…
Отец Симона, выходивший на улицу покурить, вернулся на фабрику и, увидев Тадзиму, окликнул его. Тадзима бросил на него взгляд и пробормотал:
— Да ничего…
В центре фабрики, освещённая двумя лампами, Анастасия как раз позировала для фотографий. Купальник, который использовали раньше, когда обманывали Бриджит (у него сморщилась грудная часть), ей не подошёл, поэтому для неё приготовили другой, и из-за этого её съёмка была самой последней.
Съёмка остальных голых моделей уже закончилась, все переоделись и, болтая, обхаживали только что подружившихся работников. То ли потому, что эротическая съёмка закончилась, работники тоже расслабились и с масляными улыбками отвечали им. Сегодня после этого наверняка повалят работники, которые ринутся штурмовать водяную мельницу. Компания — семья, работники — братья по дырке.
Среди всего этого только То, похоже, всерьёз проникся фотографией — он с камерой в руке серьёзно давал Анастасии указания одно за другим. Опыта у него было уже немало, и, наверное, в этом мире больше не было никого, кто снимал бы лучше него.
— У тебя какое-то недовольное лицо. Я думал, зачем ты притащил Анастасию. Что-то случилось?
— Она говорит… что хочет получить плату за съёмку.
— М? …Значит, это она сама попросила?
— Ну да. Говорит, хочет вернуть мне деньги…
— Хм-м…
Сказав это, отец Симона закурил.
— Внутри фабрики курить нельзя.
— Да ладно, ничего страшного… И что, ты поэтому её привёл? Если не хотел, мог бы просто сказать «нет».
Если бы он мог это сказать, не было бы мучений… Пока Тадзима мялся, тот продолжил:
— Да ладно, ты же не родитель этой девочки, чего так стесняться.
— Так-то оно так, но я её опекун, значит, несу ответственность.
— Ответственность… Молодой ты ещё, а о таких странных вещах беспокоишься.
— Может, надо было больше ей позволять? Я старался, чтобы это не стало для неё обузой.
— Не знаю. Мне казалось, у вас хорошие отношения… Хм-м… Кстати, ты, что, любишь Анастасию?
— Ну, конечно.
Если бы не любил, разве стал бы жить с ней вместе. Но «любить» бывает разным, и он сам не понимал, как это выразить. Обращаться с ней как с дочерью? Думать о ней как о возлюбленной? В любом случае, камнем преткновения были отношения, купленные за деньги. И при этом они не могли стать даже отношениями господина и слуги.
— Тогда, если ты беспокоишься о моём сыне… как отец, я тебе безмерно благодарен.
Отец Симона начал было говорить и запнулся. Он надолго втянул табачный дым в лёгкие, потом, словно ему было немного неловко, — «Так что больше не переживай об этом», — сказал он и выпустил дым.
Повисло неописуемое молчание.
Тадзима изо всех сил искал слова, чтобы что-то ответить. Сказать «хорошо, так и сделаю»? Или «нет, так нельзя»? В любом случае ему казалось, что он причинит боль этому отцу.
Но… в этом не оказалось нужды.
В тот момент внезапно из конторы, пристроенной к фабрике,
— Кья-а-а-а-а~~~~~!!!!
— раздался громкий женский вопль.
То, который фотографировал, выронил камеру, а работники фабрики обернулись: что такое, что случилось?
Тадзима и отец, находившиеся сравнительно близко к конторе, переглянулись и тут же бросились туда. Внутри была девушка, которую наняли моделью,
— Горячо… горячо же~…
— она сидела на полу в клубах белого дыма, плакала и издавала вопль, будто вот-вот умрёт. У её ног валялись разбросанные стеклянные бутылки…
— Чёрт! Серная кислота?!
Поняв, что разбилась бутылка, Тадзима поспешно бросился к ней и тряпкой, что была под рукой, стал вытирать разлившийся по полу химикат.
В конце концов, это мир, где законы ни к чёрту не годятся: опасные вещества тут используют, но обращаются с ними кое-как. Девушка, забредшая в контору, наверное, из простого любопытства потрогала: «Что это такое?»
— Кто-нибудь, принесите воды! Как можно больше!!
Подоспевшие работники в панике побежали к реке. Поражённое место было на ноге; когда разорвали пропитанную химикатом одежду, стало видно, что кожа обожжена до ярко-красного, вздулась волдырями — зрелище мучительное.
— А-а-а-а~~~!! Горячо! Горячо!!
Тадзима для начала залил химикат запасённой водой и смыл его, охладил поражённое место, но, в отличие от Японии, где стоит повернуть кран — и льётся сколько угодно воды, здесь её количество было ничтожным. Она быстро кончилась, и девушка от невыносимой боли начала метаться.
— Врача! Кто-нибудь, позовите врача! Срочно!!
— Врача?! А целитель не подойдёт??
— Точно! Врач, целитель — кто угодно, только приведите сюда!!
К счастью, фабрика стояла у реки, так что воду скоро можно было раздобыть. Но о её санитарном состоянии оставалось только догадываться. Тадзима беспокоился, не вызовет ли это что-то вроде осложнений, но сейчас было не до того. Надо было хоть как-то охлаждать поражённое место, пока не передадут девушку врачу; он приготовил мокрое полотенце и, удерживая мечущуюся девушку,
— …Господь, я пришёл. Я пришёл к тебе. Очисти кровью креста, очисти кровью креста.
— внезапно за спиной раздался знакомый голос, и тело девушки озарилось зелёным светом, а обожжённая до ярко-красного нога на глазах вернулась в прежнее состояние.
По-прежнему сбитый с толку этой чудесной силой, он обернулся — там стояла Бриджит, сжимая висевший на шее розарий, с мечом на поясе.
Тадзима с облегчением испустил огромный вздох и, словно у него подкосились ноги, осел на пол.
— Спасён~… А я думал, кто это, а это Бриджит!
— Эм-м… Я думала, нехорошо врываться без разрешения, но, похоже, дело было срочное…
Она сказала это и отвесила поклон. Напряжение на месте разом спало. Сейчас Бриджит казалась сияющей, словно богиня.
— Что ты, это мне надо кланяться. Ты появилась очень вовремя.
— Похоже на то…
Спасённая девушка плакала и прижималась к Бриджит. Работники, ходившие за водой, вернулись и остолбенели от внезапной перемены. И всё же он спросил, как она появилась в такой удачный момент,
— Вообще-то… я хотела посоветоваться с учителем кое о чём…
Похоже, у неё было какое-то дело к Тадзиме, поэтому она и пришла на фабрику.
Однако, когда она заглянула внутрь, чтобы окликнуть его, там творилось что-то непристойное, и она оробела и один раз даже ушла. Все работники разом отвели глаза.
— Но потом я всё-таки передумала и вернулась, чтобы всё же посоветоваться, а изнутри раздался крик… Я подумала: неужели они всей толпой принялись истязать ту женщину… нет! Я подумала, что хрупкая женщина в опасности, и сразу ворвалась сюда, а тут уже творилось нечто ужасное.
— Ага, местами было трудно разобрать, но ситуацию я понял. Ох, чуть не случилось беды. Если бы ты не пришла, всё обернулось бы плохо.
Если подумать, на фабрике обращаются и с машинами вроде паровых двигателей, и можно получить травму от опасных химикатов, как сейчас. Ради безопасности работников, пожалуй, стоит подумать о найме назначенного лекаря или целителя. Но какая такса у целителей? Насколько он помнил, страны чуть ли не дерутся за них…
— Вот как раз об этом…
Пока Тадзима размышлял, Бриджит, смущаясь, повиляла бёдрами и сказала:
— На самом деле… дедушка дал разрешение, и я хотела спросить, нельзя ли мне снова устроиться в вашу компанию, учитель… Вот я и пришла сегодня посоветоваться.
— А? Серьёзно? Да я только за, о лучшем и мечтать нельзя. Скорее это мне надо спрашивать: тебе-то это точно подходит?
— Значит, можно?
— Конечно. Такого целителя, как ты, я приму на самых лучших условиях. И как специалист по якудза ты сразу в бой годишься.
— Ух… Тогда можно я на вас положусь?
Когда она сказала это и поклонилась, работники, только что видевшие её силу целителя, разразились аплодисментами, словно горячо приветствуя её. Девушки-модели, поддавшись настроению, тоже, хоть и не понимали толком, но завопили «ура-ура» в честь радостного события.
Среди всего этого Бриджит, смущаясь, представилась,
— В прошлый раз… если подумать, со мной обошлись довольно жестоко… но так или иначе, ещё раз, все, прошу любить и жаловать. И, раз уж на то пошло, чтобы освоить будущую работу, если позволите, я хотела бы сегодня просто посмотреть.
— А, тогда и ты постой подержи отражатель.
— А? …Слушайте, я всё это время хотела спросить: что вообще сегодня здесь происходит…? Мне показалось, женщин раздевали…
— Эротический журнал.
— …Что?
— Мы делаем эротический журнал. Эротический журнал — это, знаешь ли… как те фотографии в купальнике, что были недавно, только мы наделаем кучу снимков ещё круче и соберём их в одну книгу на продажу — поистине революционный товар.
— …Я, пожалуй, всё-таки ещё раз всё обдумаю и вернусь…
— Ну-ну, не упрямься. Хоть посмотри. С завтрашнего дня станет занято~.
— Не хочу-у! Я домой!!
Так, с новым работником Бриджит, компания Тадзимы «С&Х» снова двинулась вперёд.
*********************
…Несколько дней спустя. В связи с приёмом на работу первой женщины-сотрудницы мужчины на фабрике поначалу стали вести себя чуть поскромнее, но вскоре привыкли, и, наоборот, под женским взглядом им стало веселее… то есть напряжение возросло, и они быстро приспособились, снова демонстрируя свои обычные способности.
А множество снимков, сделанных по велению мужских инстинктов, после жарких мужских совещаний было отобрано и наконец собрано в одну книгу. Мужчины, свершившие этот великий труд, рыдали; эта книга, словно сгусток их страсти, наконец должна была явиться миру, где даже бумаги толком не было. Чувства переполняли. Кстати, Бриджит плакала в другом смысле.
И вот…
— …Долго же.
В ясный, благоприятный день… Тадзима, наштамповав эротических журналов, разложил их в самовольно поставленной палатке в парке перед главным офисом и смотрел на них с чувством отца, провожающего дочь.
В мире, где нет нормальной печатной техники, каждый экземпляр был кропотливо изготовлен на заказ, на него ушло чудовищно много времени и труда, и можно сказать, что обычными усилиями такого было не добиться. То, что это удалось, было заслугой исключительно корпоративного духа работников, понявших идею Тадзимы. Их горячего желания поведать миру, что существует такая замечательная вещь — эротический журнал.
Как подумаешь об этом, к горлу подступают слёзы… Но плакать ещё нельзя. Легенда только начинается.
— Учитель, доброе утро.
— Доброе утро.
Над портом Лидии встаёт утреннее солнце.
К главному офису, залитому солнечным светом, пришли Эрик и Майкл. Они, и раньше часто имевшие с ним дело, как только эротический журнал, полный мужских мечтаний, был готов, сразу примчались и воздали должное этому великому труду.
А ещё они стали первыми читателями в качестве тестировщиков и без утайки, во всех подробностях передали свои впечатления, укрепив уверенность работников: это сработает!
Это стало движущей силой перед выпуском, и сегодня, в торжественный день, они специально взяли выходной и приехали, предложив свою помощь.
Если подумать, без них, вместе с ним разгребавших горы дерьма, эта книга вряд ли увидела бы свет. Их старания тоже были беспримерны. Так или иначе, они крепко пожали друг другу руки и принялись аккуратно раскладывать ровными стопками принесённые в палатку книги, одну за другой.
Па-а-а-а-а!! Дзынь! Дзынь! Дзынь!
В этот момент со стороны порта раздались звуки трубы и гонга.
Похоже, скоро наступало время отправления сегодняшнего утреннего рейса. Торговцы, направлявшиеся в столицу, торопили экипажи, люди быстро проходили мимо. Вскоре после того, как уходит этот корабль в столицу, на смену ему приходит корабль оттуда, и город, словно очнувшись ото сна, оживает. Такова была утренняя картина Лидии.
Скоро станет оживлённо… Мужчины переглянулись, проверяя друг друга, и ускорили руки, раскладывая товар.
И тут перед лотком Тадзимы остановился один мужчина.
— …Э-это что такое!?
Мужчина дрожащими руками взял эротический журнал, впился взглядом в эти поистине великолепные снимки и задвигал ртом, словно рыба. Наверное, перед лицом такой «красоты» он лишился слов.
— Это что вообще…
Тадзима растянул губы в ухмылке:
— Дэра-бэппин.
— А?
— Дэра-бэппин.
— …Дэра… бэппин?
Слово было непонятным, но исполненным силы, и мужчина, потрясённый, отчаянно вытер вспотевшие от волнения ладони и, словно обращаясь с драгоценностью, бережно поднял эротический журнал.
Ах, какая божественность! Это, несомненно, чудо, дарованное богами. Мужчина сглотнул слюну и,
— Э-это… этот… дэра-бэппин, продайте мне!!
— …Золотая монета, 1 штука…
— Что…!?
Когда Тадзима назвал цену, мужчина на миг явил выражение гнева от её непомерной высоты, но тут же понял, что это справедливая цена, закрыл глаза, слегка покачал головой, затем, словно успокаивая себя, достал золотую монету и молча передал её Тадзиме.
— Покорнейше благодарим.
Мужчина спрятал эротический журнал за пазуху и направился к порту походкой школьника, только что купившего в ночном магазине тонюсенький журнал в плёнке. Он был путешественником из Этрурии и как раз возвращался в столицу.
Надо спешить, а то корабль уйдёт… а то и что-нибудь другое выйдет.
Провожая взглядом убегающего мужчину с такими нетерпеливыми мыслями, Тадзима, почувствовав отклик, удовлетворённо кивнул.
Эрик и Майкл подняли большие пальцы. Сегодня было приготовлено 1000 экземпляров. Время ещё слишком раннее, покупателей нет, но при таком раскладе всё наверняка разойдётся до полудня, как у крупного стендового продавца. Тогда будет 1000 золотых монет. Заплатит штраф — и всё остальное станет прибылью.
На фабрике сейчас налаживался массовый выпуск, и можно было без труда сделать и 1000, и 2000 экземпляров. Если даже это перестанет продаваться, можно выпустить второй номер «Дэра-бэппин» и снова хорошо заработать.
Пока в мире есть похотливые мужчины, эротические журналы будут продаваться!
— Вот потому-то с контентным бизнесом и не расстаться~… Ха-ха-ха-ха!!
Пока Тадзима так громко хохотал, его незаметно окружили гвардейцы.
— Что тут смешного…
— …А?
— Ты Тадзима? …Взять его!
А? Погоди-ка, в последнее время этот сценарий не слишком ли часто повторяется? Не успел он так подумать, как они крепко схватили Тадзиму с обеих сторон, собрали все эротические журналы со стола и прямиком потащили самого Тадзиму вместе с ними в стоящий прямо перед ними Империал-тауэр. Зачем?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…