Глава 55. А от этого старого хрыча есть толк
Цинь Хуаньхуань подняла лицо — её прекрасные глаза были полны горькой самоиронии и скорби.
Уставившись на Цинь Гэ, она холодно усмехнулась:
— Цинь Гэ, ты слишком низкого мнения обо мне, Цинь Хуаньхуань! Думаешь, узнав правду, я всеми правдами и неправдами стану её скрывать? Теперь, когда всё вскрылось, как я, Цинь Хуаньхуань, посмею показаться на глаза отцу? Какое я имею право возрождать Семью Цинь? И какой теперь вообще смысл в моей жизни?
Нет горя страшнее, чем омертвевшее сердце.
От одной только мысли обо всём этом Цинь Хуаньхуань сгорала со стыда.
Она скорее умрёт, чем позволит Цинь Гэ шантажировать себя!
Сейчас смерть казалась ей единственным избавлением.
Семья Цинь, вырастившая и воспитавшая её, оказалась ей совершенно чужой.
Более того, её мать наставила Цинь Хаю огромные ветвистые рога.
И не только она — даже у Цинь Цзоу не было ни капли общей крови с Семьёй Цинь.
Их мать и они двое так жестоко обманули Цинь Хая.
С каким лицом она теперь посмотрит в глаза «отцу» и всем остальным в Семье Цинь?
Цинь Гэ ничуть не удивился. Искоса взглянув на потерявшую волю к жизни Цинь Хуаньхуань, он с лукавой усмешкой произнёс:
— Хочешь умереть — мешать не стану. Вот только подумала ли ты, что будет с Лю Мэй и Цинь Цзоу после твоей смерти? Как ни крути, они ведь твои мать и младший брат? Какая страшная месть обрушится на Лю Мэй и Цинь Цзоу, когда Цинь Хай узнает правду?
Умора.
Если бы Цинь Хуаньхуань можно было так просто отправить на тот свет, он бы ещё в столовой Семьи Цинь прихлопнул её на месте.
Не стоило забывать, что Цинь Хуаньхуань была одной из семи старших сестёр по школе Чэнь Юаня.
Все семеро стояли друг за друга горой, их связи были прочны как сталь.
И каждая из них — отличная лазейка.
Живой от неё было куда больше проку, с чего бы ему позволять ей сводить счёты с жизнью?
Цинь Хуаньхуань с горечью закрыла глаза:
— Что посеешь, то и пожнёшь. Они сами навлекли это на себя.
Сильно!
Вот это выдержка, достойная неподкупной и прямолинейной дочери удачи.
Цинь Гэ невольно проникся уважением.
Она что, вообще не собиралась волноваться о жизни и смерти Лю Мэй и Цинь Цзоу?
Считала, что они заслужили смерть?
Тогда Цинь Гэ добавил:
— Если ты сейчас покончишь с собой, где бы ты ни умерла, Чэнь Юань непременно воспользуется твоей смертью, чтобы поднять твоих старших сестёр по школе, а то и самого наставника, и поведёт их убивать меня. Раз от Цинь Хая удавалось скрывать правду столько лет, ты должна догадываться, какие силы стоят за моей спиной. Что будет, если начнётся бойня и всю твою школу вырежут под корень? Допустим, Лю Мэй и Цинь Цзоу заслужили смерть, но разве твои старшие сёстры и наставник, обучивший тебя боевым искусствам, тоже должны умереть?
Дыхание Цинь Хуаньхуань перехватило.
В её прекрасных глазах отразился ужас.
Цинь Гэ прав!
Чэнь Юань уже предлагал ей объединиться, чтобы убить Цинь Гэ.
Если она наложит на себя руки и Чэнь Юань об этом прознает, с его-то характером он точно выкинет нечто подобное.
Не говоря уже о гибели всей школы — даже если из-за неё погибнет хоть одна старшая сестра, она и на том свете не найдёт покоя.
— Раз так, я просто пойду и убью Чэнь Юаня!
Цинь Хуаньхуань развернулась, собираясь отправиться по душу Чэнь Юаня.
Она решила принести труп Чэнь Юаня в свою школу и покончить с собой у всех на глазах!
— Да уж, сдаюсь!
— Цинь Гэ с головной болью потёр виски.
Что за чертовщина творилась в голове у этой Цинь Хуаньхуань?
Уж и умереть твёрдо решила, так зачем перед смертью быть такой прямолинейной и упёртой?
До чего же мелочная!
Вздохнув, Цинь Гэ в итоге решил прикрыться старым хрычом как предлогом и недовольно бросил ей вслед:
— Прежде чем умирать, сначала верни долг, который вы втроём задолжали моей Семье Цинь.
Уходившая было Цинь Хуаньхуань остановилась и, обернувшись, с полной серьёзностью согласилась:
— Твоя правда. Назови сумму, я пойду и награблю, а когда шумиха уляжется, передашь эти деньги моему от... отцу!
Она слишком многим была обязана отцу, и если перед смертью удастся вернуть хоть часть долга — лучше и не придумаешь.
А заодно можно прикончить парочку погрязших во зле толстосумов!
Цинь Гэ покачал головой:
— Я говорю не о деньгах, потраченных на ваше содержание за эти годы. Весь Город Юньхай знает, что у Цинь Хая двое сыновей и дочь, а теперь выясняется, что двое из них — нагулянные Лю Мэй на стороне. Как теперь посторонние будут смотреть на Цинь Хая и на всю Семью Цинь? Вы трое задолжали моей Семье Цинь двух наследников, с этим ведь не поспоришь? Или ты не собираешься возвращать этот долг?
Цинь Хуаньхуань возмущённо воскликнула:
— Да как его вернуть?!
О возврате денег слышать доводилось, но чтобы возвращали наследников — о таком она слышала впервые.
Цинь Гэ безразлично пожал плечами:
— Очень просто: роди двоих наследников для Семьи Цинь. На Лю Мэй с Цинь Хаем в этом деле рассчитывать уже не приходится.
Он в упор уставился на коротенькую юбку Цинь Хуаньхуань, едва прикрывавшую бёдра, и добавил:
— Впрочем, в память о том, сколько лет ты прожила в нашей Семье Цинь, я так и быть могу тебе помочь.
От стыда и гнева Цинь Хуаньхуань так стиснула свои жемчужные зубки, что они едва не раскрошились:
— Цинь Гэ, да есть ли предел твоему бесстыдству?!
— Это кто ещё из нас бесстыжий?
— Цинь Гэ перевёл взгляд с короткой юбчонки на пылающие гневом и стыдом прекрасные глаза девушки.
— Дело-то взаимовыгодное, ты точно отказываешься от моей помощи? Ты и сама знаешь, что мы с Цинь Хаем давно разругались в пух и прах. Даже если ты умрёшь, я ни за что не стану перенимать дело, ради которого Цинь Хай горбатился всю жизнь. А сам Цинь Хай завести детей уже не в состоянии. Ты точно хочешь, чтобы дело всей жизни отца, которого ты так уважаешь и который двадцать с лишним лет вкладывал в тебя всю душу, в итоге пошло прахом? У тебя хватит духу обречь Цинь Хая, трудившегося всю жизнь, на одинокую и жалкую старость?!
На губах Цинь Гэ играла усмешка, а в глазах плясали бесята.
Уговаривать дальше он не стал, дав Цинь Хуаньхуань время на размышления.
Разве Цинь Хуаньхуань не боготворила Цинь Хая и не жаждала отплатить ему за добро?
Вот он и посмотрит, что в ней перевесит: жажда смерти или желание отблагодарить Цинь Хая!
Фух...
Застывшая на месте Цинь Хуаньхуань протяжно выдохнула, и её прерывистое дыхание постепенно выровнялось.
И правда!
Она ведь даже смерти не боялась.
Так почему же её так воротило от Цинь Гэ?
Между ней и Цинь Гэ не было ни капли родственной крови.
К тому же внешность у Цинь Гэ, можно сказать, была безупречной.
В конце концов, можно было просто считать, что её пару раз покусала собака.
Главное — она сможет родить наследника для Семьи Цинь.
Сможет продолжить род отца.
Когда отец состарится и ослабеет, на порвавшего с ним Цинь Гэ рассчитывать не придётся.
Но её ребёнок, родной внук отца, непременно позаботится о нём в старости.
Отец столько для неё сделал.
А в итоге рисковал встретить старость в полном одиночестве.
Неужели она, Цинь Хуаньхуань, не сможет стерпеть такую малость?
«Буду считать, что меня укусила собака».
Бесчисленное множество раз повторив это про себя, Цинь Хуаньхуань с безразличным взглядом шагнула вперёд.
...
— Цинь Гэ, не переходи границы!
Как ни старалась Цинь Хуаньхуань сдержать эмоции, в этот миг она уже просто не могла терпеть.
И тут же в голове раздался сигнал системы:
«Дзинь! Дочь удачи Цинь Хуаньхуань испытывает к владельцу стыд, гнев, раскаяние, страх, отвращение и другие эмоции. Награда владельцу: очки злодея +5000!»
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…