Глава 38. Цинь Гэ: Хуаньхуань, ты так вкусно пахнешь!
Хрусть!
Из-за того, что Цинь Хуаньхуань в праведном гневе слишком резко дёрнулась, выкрикивая ругательства, путы панцирного связывания затянулись ещё сильнее.
Она оказалась скручена по рукам и ногам так туго, что не могла пошевелить и пальцем.
Сгорая от стыда и ярости, Цинь Хуаньхуань не смела поднять головы.
В такой позе ей было тошно попадаться людям на глаза!
И уж тем более она не желала в столь унизительном положении смотреть снизу вверх на Цинь Гэ.
Это было хуже смерти!
Но, как назло, Цинь Гэ присел перед ней на корточки и, ухватив за изящный подбородок, заставил поднять пунцовое от стыда и гнева лицо.
— Цинь Гэ, лучше убей меня!
— процедила сквозь зубы Цинь Хуаньхуань.
Она предпочла бы умереть, чем стерпеть подобное унижение. Такой позор было перенести куда тяжелее, чем собственную гибель!
Цинь Гэ ничего не ответил, лишь с жадным блеском в глазах принялся ласково гладить её нежную щёку.
Кожа Цинь Хуаньхуань была гладкой и шелковистой, словно очищенное варёное яйцо.
А нежные лепестки губ, испачканные алой кровью, сейчас казались ещё более яркими и манящими.
Цинь Гэ нарочно наклонился ближе, слегка вдохнул аромат её белоснежной шейки, а затем придвинулся к крошечному точёному ушку.
Ощущая, как дрожит тело девушки, он медленно выдохнул тёплый воздух прямо на изящную мочку и, словно какой-то извращенец, с наслаждением прикрыл глаза, прошептав:
— Хуаньхуань, от тебя... так вкусно пахнет!
Войдя в раж, Цинь Гэ изобразил вожделение так натурально, что по его собственному телу пробежала дрожь.
Увидев такую актёрскую игру, даже золотая статуэтка Оскара показала бы большой палец вверх.
Поистине гениальное исполнение, не отличить от правды — награда точно твоя!
Цинь Хуаньхуань втянула белоснежную шею и бесконтрольно затрясла головой.
Стиснув зубы, она проговорила дрожащим от ужаса голосом:
— Цинь Гэ, ты дьявол! Ты с ума сошёл? Ты хоть понимаешь, что творишь? Я твоя сестра! Единокровная сестра!
«Динь! Дочь удачи Цинь Хуаньхуань испытывает страх. Награда носителя: +3000 очков злодея!»
Услышав уведомление о зачислении награды, Цинь Гэ преисполнился ещё большим желанием продолжать спектакль.
Он провёл тыльной стороной ладони по виску Цинь Хуаньхуань и с одержимым видом пробормотал:
— Раз так, то это ведь ещё более волнующе, не правда ли?
Клац!
Клац!
Скованная панцирным связыванием Цинь Хуаньхуань в ужасе принялась отчаянно вырываться.
Её рассудок был на грани краха.
Она готова была умереть, но ни за что не должна была попасть в лапы Цинь Гэ!
Этот тип — настоящий демон. Скотина!
У этого ублюдка и впрямь появились насчёт неё грязные мысли.
— Цинь Гэ, ты просто животное! Как у тебя вообще могли возникнуть столь низменные желания по отношению к собственной сестре?! Да человек ли ты после этого?! Убей меня, убей меня сейчас же!!
Цинь Хуаньхуань билась в истерике.
Все её конечности были намертво зафиксированы.
Она не могла приложить силу.
Даже вывернутые суставы и сломанные кости лишь заставляли цепи, впившиеся в неё подобно костным червям, сжиматься ещё туже.
В этот миг что уж говорить о самоубийстве на месте — даже обычный вдох стал для неё непозволительной роскошью.
— Я животное?
Видя, что новые очки больше не капают, Цинь Гэ тут же стёр с лица жадное выражение и с холодным видом уселся обратно на кровать.
Носком кожаного туфля он вздёрнул подбородок Цинь Хуаньхуань и, мгновенно сменив милость на ледяное безразличие, произнёс:
— Цинь Хуаньхуань, неужели ты и правда веришь, что приходишься мне, Цинь Гэ, единокровной сестрой? Сама подумай: что у тебя, что у Цинь Цзоу — есть ли хоть одна черта, делающая вас похожими на Цинь Хая?
Цинь Хуаньхуань с трудом сглотнула слюну.
Её белоснежная шея едва заметно вздрогнула.
Стиснув зубы, она взъерошилась так, словно Цинь Гэ задел её за самое живое, и истерично возразила:
— Цинь Гэ, на что ты намекаешь?! Хочешь сказать, что мы с Цинь Цзоу — не родные дети папы?! А разве мы не можем пойти в маму?! Чтобы со спокойной совестью потакать своим грязным похотям, ты даже такую нелепую отговорку выдумал?!
Цинь Гэ перевёл взгляд с лежащего без сознания Цинь Цзоу на Цинь Хуаньхуань и обратно:
— Но ведь и между вами двоими, сестрой и братом, не так уж много общего, верно?
На самом деле всё было именно так, как сказал Цинь Гэ.
Цинь Цзоу и Цинь Хуаньхуань не просто не были детьми Цинь Хая — эти брат с сестрой даже родились от разных отцов.
Винить в этом стоило лишь Лю Мэй, которая в молодости вела слишком уж разгульную жизнь.
Цинь Хуаньхуань изо всех сил задрала голову и гневно выкрикнула в лицо Цинь Гэ:
— Даже не пытайся сеять между нами раздор! Скажу тебе начистоту: папа уже давно заметил, что мы на него не похожи, и втайне не знай сколько раз делал тест на отцовство! И именно потому, что родство полностью подтвердилось, папа испытывал перед нами вину за свои сомнения, отчего твоё положение в семье Цинь падало всё ниже и ниже! В глазах отца ты, Цинь Гэ, просто неблагодарный выродок! Если мы с Цинь Цзоу хоть немного пострадаем, папа возненавидит тебя до глубины души!
Цинь Гэ со вздохом покачал головой:
— Не ожидал я, Цинь Хуаньхуань, что у тебя настолько сильное чувство принадлежности к семье Цинь!
Цинь Хуаньхуань разразилась руганью:
— Только такое отребье рода Цинь, как ты, может ни во что не ставить собственную семью! Я, Цинь Хуаньхуань, при жизни человек семьи Цинь, а после смерти стану духом семьи Цинь! Тебе ни в жизнь не пошатнуть мою преданность нашему роду!
Цинь Гэ вздохнул и пару раз притопнул ногой по упругим ягодицам девушки:
— В тестах на отцовство вышла ошибка лишь потому, что их заказывал сам Цинь Хай. Ты вполне можешь попробовать сдать анализы сама и проверить, течёт ли в твоих жилах кровь семьи Цинь. Впрочем, можешь просто расспросить Лю Мэй. Уж кто-кто, а твоя мамаша, подрабатывавшая в эскорте, знает правду лучше всех остальных!
Цинь Хуаньхуань забилась в истерике, звонко выкрикивая:
— Цинь Гэ, заткнись! Я не позволю тебе оскорблять мою маму! И тем более не позволю очернять кровь семьи Цинь, что течёт в моих венах!!
Ц-ц!
Глядя на обезумевшую Цинь Хуаньхуань с налитыми кровью глазами, Цинь Гэ ощутил в душе непередаваемую радость.
Он и подумать не мог, что метод, которым старик решил проучить Цинь Хая, взрастит в этой дочери удачи столь фанатичную преданность роду Цинь.
Сильное чувство принадлежности — это же прекрасно!
Чем твёрже Цинь Хуаньхуань уверена в своей правоте, чем слепее она верит, тем сильнее её сокрушит правда, когда всё вскроется, разве нет?
Чем сильнее надломится Цинь Хуаньхуань, тем мощнее будет всплеск её эмоций.
И тем щедрее окажется его награда!
Но самое главное — в тот момент рухнет вся картина мира Цинь Хуаньхуань.
Когда она осознает, что все её прошлые поступки стали возможны лишь из-за алчности Лю Мэй, благодаря которой она, словно кукушонок в чужом гнезде, целых двадцать с лишним лет бесцеремонно командовала в семье Цинь...
Какой же будет её реакция?
Будет ли стыдно Лю Мэй и Цинь Цзоу, Цинь Гэ не волновало.
Но вот Цинь Хуаньхуань со стыда точно сгорит.
Ведь она — дочь удачи!
Прямолинейная и обострённо справедливая дочь удачи.
Разве не станет тот миг идеальной возможностью воспользоваться её слабостью, прибрать к рукам и её саму, и всё остальное, а после как ни в чём не бывало умыть руки?
Подумав об этом, Цинь Гэ взмахнул рукой.
Послушное его воле панцирное связывание мгновенно вернулось в системное пространство.
Изогнутая полумесяцем Цинь Хуаньхуань наконец-то смогла принять нормальное положение.
Морщась и шипя от боли, она принялась сама себе вправлять вывихнутые кости, одновременно с этим подняв взгляд и яростно бросив Цинь Гэ:
— Где моя старшая соученица? Она тоже угодила в твою ловушку?!
Улыбка Цинь Гэ стала ещё более добродушной:
— Ну ты уж совсем какого-то злодея из меня делаешь.
Он нажал кнопку на пульте, и запертая дверь комнаты тут же плавно отъехала в сторону, словно переборка из сверхпрочного сплава.
Запертая снаружи Жуань Синжоу наконец смогла войти внутрь.
Она обвела помещение взглядом.
Увидев младшую соученицу в столь плачевном состоянии — изо рта течёт кровь, а кости рук и ног вывернуты под неестественными углами, — Жуань Синжоу затряслась от неудержимой ярости и, ткнув пальцем в сторону Цинь Гэ, разразилась бранью:
— Цинь Гэ, да как ты посмел так издеваться над моей младшей соученицей?! Тебе конец! Если я, Жуань Синжоу, сегодня не выбью тебе все зубы, то я недостойна зваться ученицей своего наставника!
Цинь Гэ раздражённо закатил глаза:
— А можно как-нибудь договориться по-хорошему, не устраивая смертоубийство с порога?
Не в силах унять бушующий гнев, Жуань Синжоу рявкнула:
— О чём тут, к чёрту, договариваться?! Сегодня тебя даже сам Золотой Бессмертный Дало не спасёт!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…