Глава 3. Головорез в костюме
Город Юньхай, поместье семьи Цинь.
«Роллс-Ройс Фантом» плавно заехал на парковочное место.
Цяо Инцзы открыла дверцу, и Цинь Гэ неспешно вышел из машины.
Луч утреннего солнца упал ему прямо на лицо, отчего и без того светлая кожа Цинь Гэ словно покрылась тонким слоем святого золотого сияния.
Встречные садовники и горничные, провожая Цинь Гэ взглядами, не могли скрыть восхищённого блеска в глазах:
— Молодой господин сегодня так красив!
— И как я раньше не замечала, что наш старший молодой господин настолько статный?
— Да он в тысячу, нет, в 10 000 раз красивее всех этих кинозвёзд!
— Жаль только, прежняя хозяйка рано ушла из жизни. Иначе хозяин не относился бы к старшему молодому господину с таким пренебрежением, а барышня Хуаньхуань с младшим братцем не смели бы его так притеснять.
— Тише ты, жить надоело?!
Старый садовник одёрнул молодую горничную, и перешёптывания тут же оборвались.
Цинь Гэ лишь равнодушно скользнул по ним уголком глаза.
В душе он холодно усмехнулся.
Притеснять?
Притесняют только ничтожеств и слабаков.
А он теперь — человек, способный голыми руками разорвать танк!
— Подожди меня в машине, я скоро выйду, — бросил Цинь Гэ через плечо Цяо Инцзы и неторопливым шагом направился в столовую.
В столовой строго соблюдалась иерархия, и на длинном столе перед каждым местом уже стоял свой завтрак.
Цинь Гэ с изящным видом уселся во главе стола на хозяйское место, взял нож с вилкой, отрезал небольшой кусочек стейка вагю и, отправив его в рот, принялся тщательно пережёвывать.
Вскоре в просторном особняке семьи Цинь раздались шаги, приближающиеся к столовой.
Вошёл Цинь Цзоу, единокровный младший брат Цинь Гэ.
Внешне они с Цинь Гэ не имели ровным счётом ничего общего.
Увидев, что Цинь Гэ сидит на месте отца, Цинь Цзоу гневно выпалил:
— Цинь Гэ, ты что, ослеп? Места попутал? Ты куда уселся завтракать?!
Одетый в безупречно скроенный приталенный костюм Цинь Гэ промолчал. Даже не взглянув в сторону Цинь Цзоу, он продолжил элегантно нарезать стейк и смаковать каждый кусочек.
Не прошло и пары минут, как в столовую спустились остальные трое членов семьи Цинь.
Цинь Хуаньхуань — та самая старшая соученица сына удачи Чэнь Юаня — при одном взгляде на Цинь Гэ тут же нахмурила свои тонкие, словно ивовые листья, брови.
Одетая в плащ льняного цвета, она скрестила руки под высокой грудью и, надменно глядя на Цинь Гэ сверху вниз, сердито бросила:
— Если ты расселся здесь, то куда сядет папа?
Цинь Цзоу подошёл к своему отцу Цинь Хаю и, ткнув пальцем в сторону Цинь Гэ, принялся жаловаться:
— Пап, ты только посмотри на этого типа, совсем уже обнаглел!
— Сегодня он осмелился занять твоё место за столом, а завтра, чего доброго, позарится и на твоё кресло главы семьи Цинь! Он переходит все границы!
— Пап, ты ни в коем случае не должен больше потакать его выходкам!
Цинь Хай сдвинул брови и рявкнул на Цинь Гэ:
— А ну встал отсюда!
Цинь Гэ опустил взгляд и мысленно усмехнулся.
Прежний владелец тела был жалкой тряпкой, и так происходило всегда.
В собственном доме Цинь Цзоу цеплялся к нему по любому поводу.
При этом отец его не любил, младший брат не уважал, а сестра и вовсе ни во что не ставила.
Да ещё и мачеха хищно следила за каждым шагом, неустанно нашёптывая отцу гадости на ухо.
Он был из тех, кого вечно пинают, а он даже пикнуть в ответ не смел.
В том, что после провального предложения руки и сердца он слетел с катушек и обратился ко злу, эта семейка Цинь сыграла далеко не последнюю роль.
Его давили так сильно, что психика постепенно начала давать сбой!
Впрочем, всё это уже дела давно минувших дней.
Цинь Гэ невозмутимо подцепил вилкой последний кусочек стейка и отправил его в рот.
— Цинь Гэ, ладно бы ты только меня ни во что не ставил!
— Но теперь ты даже отцовские слова мимо ушей пропускаешь?
Цинь Цзоу вошёл в раж.
На глазах у отца ему нужно было поддерживать образ почтительного, воспитанного и хорошего сына.
Поэтому раньше он никогда не позволял себе открыто задирать Цинь Гэ в присутствии родителя.
Но сегодня всё было иначе: Цинь Гэ осмелился ослушаться самого отца!
Да он просто напрашивался на смерть!
— А ну катись отсюда!
Цинь Цзоу шагнул вперёд и ухватил Цинь Гэ за лацкан костюма, намереваясь силой вздёрнуть его со стула.
Лишь в этот миг Цинь Гэ медленно поднял глаза.
Сперва он окинул взглядом зажатые в руках нож и вилку, а затем перехватил вцепившуюся в него пятерню Цинь Цзоу и резким движением впечатал его ладонь в столешницу.
Хрясь!
Сжав вилку, Цинь Гэ насквозь пробил ладонь Цинь Цзоу, намертво пригвоздив её к деревянному столу.
Зафиксировав руку брата, Цинь Гэ перехватил столовый нож и, словно искусный мясник, разделывающий тушу, лёгким движением полоснул по запястью Цинь Цзоу.
Бух!
Лишившись опоры, Цинь Цзоу пошатнулся и мешком рухнул задом на пол.
Уставившись на обрубок руки, из которого фонтаном хлестала алая кровь, Цинь Цзоу лишь спустя несколько долгих секунд осознал, какая чудовищная боль пронзила его тело.
Зажав культю, он истошно, надрывно завыл:
— Рука! Моя рука! Отрезали! А-а-а-а!!
От душераздирающего вопля Цинь Цзоу закладывало уши.
Цинь Гэ же тем временем невозмутимо вытирал салфеткой свои ладони, на которые не попало ни единой капли крови.
Словно пытался стереть с кожи сам запах Цинь Цзоу.
Подняв взгляд, он одарил Цинь Хая и остальных тёплой, словно весенний ветерок, улыбкой:
— Всем доброе утро.
Холёная женщина в панике бросилась к сыну и, поддерживая его изувеченную руку, закричала в сторону дверей:
— Скорую! Быстрее вызывайте скорую!
Даже у видавшего виды Цинь Хая, прошедшего через множество открытых схваток и подковёрных интриг в мире бизнеса, от этой картины сузились зрачки. Он яростно взревел:
— Цинь Гэ, ты с ума сошёл?!
Не успели отзвучать его слова, как стоявшая рядом Цинь Хуаньхуань стремительно рванулась вперёд.
Она двигалась с невероятной скоростью, полы её плаща со свистом рассекали воздух.
Девушка взметнула ногу, хлёстким ударом целясь прямо в висок Цинь Гэ.
Бам!
Цинь Гэ вскинул руку, ставя блок.
Кости голени и предплечья столкнулись с глухим стуком.
«Какая твёрдая!»
Красивые глаза Цинь Хуаньхуань округлились от шока; она с неверием уставилась на своего никчёмного старшего брата.
Она и во сне не могла представить, что её удар, способный перевернуть многотонную легковушку, Цинь Гэ остановит одной рукой.
— Хуаньхуань, — Цинь Гэ перехватил лодыжку сестры и, покачав головой, недовольно произнёс: — То, что ты с самого утра решила так горячо поприветствовать старшего брата, меня очень радует. Но вот то, что ты не надела под низ шортики, огорчает брата до глубины души!
— Девушкам нашей семьи Цинь без защитных шортиков выходить из дома строго воспрещается.
Удерживая Цинь Хуаньхуань за лодыжку, Цинь Гэ с размаху обрушил её ногу на обеденный стол из драгоценного грушевого дерева хуанхуали.
Хрусть!
Вместе с разлетевшейся в щепки столешницей сокрушилась и тонкая голень Цинь Хуаньхуань.
Оскольчатый перелом.
Отшвырнув Цинь Хуаньхуань в сторону, Цинь Гэ с улыбкой произнёс:
— Чтобы ты никуда не выходила из дома, братику пришлось сломать тебе ножку.
— Цинь Гэ!
— Ты спятил!
— Ты сам себе могилу роешь!
Увидев, как её сын и дочь в одно мгновение превратились в калек, холёная женщина, прежде неизменно разыгрывавшая роль справедливой и беспристрастной матери, больше не смогла сдерживаться и с налившимися кровью глазами яростно заорала на Цинь Гэ.
Цинь Гэ лишь мазнул по ней ледяным взглядом.
И у этой холёной дамы, числившейся его мачехой, от ужаса тут же перехватило дыхание; она словно подавилась собственным языком и мгновенно захлопнула рот.
— С каких это пор в дела нашей семьи Цинь дозволено встревать посторонним?
Отведя от неё взгляд, Цинь Гэ повернул голову к Цинь Хаю и с улыбкой спросил:
— Пап, скажи, разве я не прав?
— Безумец!
— Настоящий безумец!
— Это же твоя мать!
Цинь Хай почувствовал, как кровь ударила в голову, а давление в одночасье подскочило до ста восьмидесяти.
Цинь Гэ покачал головой:
— Она всего лишь какая-то прошлая баба, которую ты притащил в дом.
Цинь Хай ткнул дрожащим пальцем в сторону Цинь Хуаньхуань и Цинь Цзоу:
— А Хуаньхуань и Сяо Цзоу?! Они же твои родные брат и сестра!
— Ты отсёк кисть Сяо Цзоу, переломал кости Хуаньхуань — чего ты вообще добиваешься?!
Цинь Гэ равнодушно скользнул по ним взглядом, на миг задумался и снова покачал головой:
— А они — всего лишь нагулянные тобой на стороне ублюдки.
— И только я — единственный законный старший сын семьи Цинь.
Цинь Хай в ярости сжал кулаки:
— Ты смеешь упрекать меня в том, что я плохой отец?! Да если бы не я, твоя Корпорация Вэйсюэ уже давным-давно бы обанкротилась!
— Ты ездишь на «Роллс-Ройсе» и носишь костюмы ручной работы исключительно благодаря мне, твоему отцу!
Цинь Гэ сокрушённо вздохнул:
— Твой образ в моих глазах и без того давно рассыпался в прах, но сейчас ты пробил очередное дно, превзойдя все мои ожидания.
Пристально глядя на Цинь Хая, он с холодной серьёзностью отчеканил каждое слово:
— Я живу в такой роскоши лишь благодаря фонду, который оставила мне моя покойная мать, а вовсе не благодаря тебе, Цинь Хай, и уж тем более не благодаря статусу сына семьи Цинь!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…