Глава 23
Линь Сэ в последнее время читал труды по психологии — во многом потому, что хотел понять, о чём на самом деле думает Бо Чэнъянь.
Неблагополучная семейная обстановка может деформировать детскую психику, но обычно это порождает две крайности. Первая — постоянное падение в бездну.
Вторая — возрождение из пепла.
Но, честно говоря, грань между этими двумя исходами очень тонка, и тут впору вспомнить поговорку: «Гений слева, безумец справа».
У баловней судьбы, вышедших из неблагополучных семей, легко возникают экстремальные мысли или неизбывные тёмные стороны души.
Семья Бо, конечно, не бедствовала, но что касается запутанных семейных отношений… тут с ними действительно никто не мог сравниться.
Жёлтые газетёнки не умолкали.
Линь Сэ просто интересовался причинами возникновения слишком высоких порогов. Обычно у человека бывает завышен только один порог.
Например, слишком высокий сексуальный порог — удовольствие не достигается даже за несколько часов, что ведёт к фригидности или садизму.
Слишком высокий болевой порог — низкая чувствительность к боли, которую часто не замечают, и со временем развивается психическое расстройство в виде любви к боли.
…
Линь Сэ запоздало осознал: не подавлял ли Бо Чэнъянь себя слишком сильно? Внешне он учтив и обходителен, но на самом деле негативные эмоции внутри никогда не рассеивались.
Увидел такого чистого и непорочного человека.
Подсел?
Он нахмурился. Если человек долгое время эмоционально холоден и бесчувствен, скорее всего, у него завышен порог дофамина.
Люди живут в погоне за «удовольствием». Если они долго не чувствуют дофамина, это ведёт к саморазрушению.
Линь Сэ крутил в пальцах ручку и думал о Ци Цзине, похожем на куклу.
Очень чистый.
Да, именно таким он его и увидел в первый раз.
Этот ребёнок был чист.
Если бы он встретил такого ребёнка в Горах Даляншань, он бы тоже захотел ему помочь.
Но нормальный человек… не стал бы так быстро его забирать.
Потому что нужно учитывать множество факторов, и дело не только в деньгах.
Сколько лет Бо Чэнъянь ни к кому не применял грубую силу, но из-за тех приёмных родителей, не связанных с ним кровным родством, он потерял самообладание, словно его всегда стабильные весы вышли из равновесия.
Он что, считает Ци Цзина лекарством?
Только он об этом подумал, как зазвонил телефон. Линь Сэ поднял трубку.
— Д-доктор? Он… он велел мне вам позвонить. Вы… вы можете приехать?
— Гостиница «Шэнъюнь».
Голос Ци Цзина был очень тихим, сбивчивым, явно испуганным.
Но это был телефон Бо Чэнъяня.
Линь Сэ уже собирался спросить, что случилось, как в трубке раздался другой, очень мягкий голос, словно его наставляли.
— Скажи, чтобы он взял успокоительное.
— У-успокоительное.
— Доктор Линь, Сяо Цзин, он фамилии Линь, не забудь назвать его по обращению.
— Доктор Линь…
Тело Линь Сэ сработало быстрее мозга. Он быстро пошёл собирать инструменты для инъекции и спокойно сказал:
— Ци Цзин, не клади трубку.
— Его опоили, верно?
— А ты? С тобой всё в порядке?
Телефон с грохотом отключился, неизвестно, услышал ли он его последние слова.
Линь Сэ: «…»
Скотина.
*
Честно говоря, такие случаи — не редкость. Раньше тоже бывало, что люди так делали — подсыпали наркотики.
«Президент корпорации Линюэ изнасиловал невинную девушку/юношу»
— выйди такая новость, акции бы сразу рухнули.
В скорую?
Невозможно. Конкуренты давно расставили повсюду своих людей. В какую бы больницу он ни поехал, его бы сняли, а потом, объединившись с той самой «жертвой», нанесли бы комбинированный удар.
Не убьют, но изгадят всё по полной.
Сев в машину, Линь Сэ был в очень сложных чувствах, потому что вспомнил более ранние времена.
Сначала конкуренты подсылали обычных женщин, потом, когда те постоянно терпели неудачу, начали искать извращений — подсылали замужних дам, несовершеннолетних.
А однажды даже прислали беременную.
В то время Линь Сэ только лечил Бо Чэнъяню головные боли и не понимал, почему при таком успехе в делах тот был таким угрюмым, словно человек средних лет.
Доверие строилось постепенно. Всё началось с психологического опросника. Бо Чэнъянь просто спросил: «Почему я не чувствую боли?»
Порог стал ненормальным.
Если говорить о серьёзных конкурентах, они бы так не поступили, вернее, не стали бы делать это открыто. В основном этим занимаются мелкие сошки.
Вредить другим ради своей выгоды удобнее делать тайно.
Выйдя из машины, Линь Сэ сразу же пошёл к лифту, следуя полученной СМС.
Но когда он увидел, как меняются номера этажей…
«…»
Молодой человек перекрестился на груди.
Аминь.
*
Два часа назад —
Запястье Ци Цзина резко дёрнули, и он мгновенно оказался в воздухе, лёгко подхваченный Бо Чэнъянем.
От него сильно пахло алкоголем.
Температура Ци Цзина всё поднималась. Мысли путались, он не мог с собой сладить и, запинаясь, выговорил:
— Я…
Куда делся 996?
Почему он ещё не вернулся?
Бо Чэнъянь сжал шею парня, одной рукой взял его за подбородок и большим пальцем притянул к себе.
Влажные глаза посмотрели на него.
— Непослушный.
996 никак не мог вернуться. Он в растерянности смотрел на разгром на тридцатом этаже. Это должен был быть идеальный сюжетный поворот.
Романтика и судьба.
Сяо Цуй, как NPC, снюхался с президентом конкурирующей компании, пытаясь опоить Бо Чэнъяня. Но, возомнив, что его собственной красоты достатоно, он промахнулся с открытием бутылки, испачкав одежду Ци Цзина, чтобы привлечь к нему внимание цели.
Но всё пошло не по плану. Сяо Цуй провалился с попыткой броситься в объятия, его самого заставили выпить, и, впав в отчаяние, он, увидев, как его ненавистный коллега выигрывает, в душе зародилась злоба, и он протянул отравленное вино.
Пусть он строит из себя недотрогу, пусть смотрит на него свысока!
Пусть его подберёт какой-нибудь прохожий, посмотрим, как он тогда будет задаваться!
Жуань Хэн выпил.
996 здесь всё устроил очень хитро.
Потому что Жуань Хэн сам по себе человек упрямый. Он совсем не мог больше пить, но сказал с достоинством: «Я пью за ваше здоровье».
Такая откровенная непокорность заставила Бо Чэнъяня взглянуть на него с уважением. Капиталисты не каждый день мучают простых людей.
Не стоит.
К тому же этот человек дал Ци Цзину одежду.
Бо Чэнъянь выпил.
996, выполнив задачу, знал, что главный герой выпил отравленное вино, главный герой тоже выпил отравленное вино, а второстепенный перонаж сыграл свою роль.
Всё.
Оставалась только кровать.
Но что-то пошло не так.
Почему эти двое так торопливо ушли?
Не то, разве не должно было вспыхнуть взаимное чувство?
996 очень беспокоился, что главного героя действительно подберут, а это уже совсем собьёт сюжет. Он парил вокруг и постоянно проверял информацию.
Так что забыл о главном герое Бо Чэнъяне.
И о Ци Цзине, послушно ждавшем в раздевалке.
…
В браслете был маячок.
Бо Чэнъянь без труда нашёл Ци Цзина. Тот даже заперся изнутри. Кровь в жилах бежала быстрее, и он уже почти решил выломать дверь.
Юноша вышел сам.
Эмоции мгновенно успокоились.
Хороший мальчик.
Он привычно поднял его на руки — Ци Цзин был довольно худым, как тряпичная кукла.
Кукла, которая может плакать и смеяться.
Его.
Ци Цзин, кажеться, что-то бормотал, запинаясь.
Бо Чэнъян нахмурился. Он не хотел слушать.
Он отвёз его в гостиницу.
Войдя в номер, он так и не отпустил его, просто сел на край кровати, опустив взгляд, и уставился на юношу у себя на коленях.
Голос Бо Чэнъяня был безэмоционален:
— Снимай одежду.
Ци Цзин, кажется, испугался. Его маленькое лицо побледнело, и он, запинаясь, сказал:
— Не… не хочу.
Один был в полуобморочном состоянии от жара, у другого тоже что-то было не так с организмом.
Бо Чэнъянь одной рукой уложил парня на край кровати, другой снял свой пиджак. Юноша, задрав голову, смотрел на него, его лицо было переполнено страхом.
Ци Цзин только собрался бежать, как его схватили за талию.
Неподходящая рубашка расстёгивалась медленно, сантйм за сантйм, открывая всё больше кожи.
А потом на него накинули пиджак.
«…»
Ци Цзину всё ещё зажимали подбородок. Глаза его были влажными, взгляд растерянным.
Бо Чэнъян нагнулся и снова поднял его на руки. Постельное бельё в гостинице тоже было грязным. Словно страдая гигиенофобией, он усадил его к себе на колени и, аккуратно ощупывая руку Ци Цзина, осмотрел её.
Пошла мелкаая крапивница.
Аллергия.
Ткань той рубашки была не очень качественной.
Ци Цзин дома не носил уличную одежду, его кожа давно стала нежной, от любого прикосновения оставались синяки.
Что уж говорить об этой рубашке, массово произведённой на фабрике.
— Что ты там прятал?
Бо Чэнъян даже нащёл время поговорить с ним. Он слегка приблизился к его лицу, разглядывая сверху вниз.
Словно рассматривая свою вещь.
— Ни… ничего…
Затылок Ци Цзина уперался в руку, отступить он не мог. Щёки горели, мысли путались.
— Разве ты меня не любишь?
— А так боишься.
Когда-то частые признания, сыпавшиеся как из рога изобилия, теперь, когда о них вспомнили, залили лицо юноши краской. Казалось, симптомы жара усилились.
Широкий пиджак накрыл верхнюю половину тела. Ци Цзин опустил взгляд на свои запястья.
Он даже не знал, что у него аллергия…
Мысли, наверное, на мгновение прервались.
— Люблю.
Ци Цзин, больше не выпоняя роль канарейки, просто высказал свои чувства.
Но никакой реакции не последовло.
А?
Юноша поднял голову, чтобы взглянуть на него. Бо Чэнъян, кажеться, слегка отвлёкся и мягко спросил:
— М?
Появился запах крови.
Кап-кап —
Ци Цзин растерянно опустил голову и увидел, что ладонь Бо Чэнъяня, кажется, поранена, и по ней течёт кровь.
Тот, проследив за взглядом юноши, тоже посмотрел вниз и, словно наконец вспомнив, сказал:
— М? Кровь идёт…
Бо Чэнъянь приподнял парня повыше за талию, словно наконец вспомнил кое-что, и мягко произнёс:
— Сяо Цзин, достань мой телефон.
Ци Цзин совсем не мог говорить, руки дрожали, но, к счастью, он достал телефон из кармана. Но там был пароль.
Бо Чэнъянь:
— День, когда ты пришёл в дом.
Глаза юноши слегка расширились.
— Не помнишь?
Бо Чэнъянь тихо рассмеялся:
— Двадцать восьмое июня.
Ци Цзин опустил голову, чтобы ввести код. Телефон разблокировался.
— Позвони…
Старший терпеливо наставлял, дыхание сбивалось. Как только Ци Цзин опускал голову, открывался его затылок — белый, но покрытый красными пятнами.
От того, что его мяли.
Сознание Бо Чэнъяня было не очень ясным, но он шаг за шагом учил его:
— Ну, звони.
Пока Линь Сэ не сказал: «Ци Цзин, не клади трубку».
Бо Чэнъянь нахмурился, с отвращением сбросил вызов, одной рукой отправил СМС с адресом. С виду он даже казался нормальным человеком.
Ци Цзин сидел у него на коленях, талию сжимала рука Бо Чэнъяня, он не чувствовал ни малейшего сопротивления, только сердце колотилось.
[Афродизиак…]
[В фильмах же всегда…]
[Почему никакой реакции?]
Юноша не понимал.
Сверху донёсся тихий смех.
Ци Цзин не успел ничего сказать, как его шею сжали, словно птичку, взятую за горло.
— Чему же ты научился, Сяо Цзин?
Тон был ровным, но сдавленным.
Дыхание постепенно смешивалось. В просторном пиджаке место, где прижималась большая рука, было особенно горячим. Ци Цзин смутно чувствовал, что с ним творится что-то странное.
Он сжал ноги.
— Ты меня поцелуешь?
— спросил юноша, задрав голову.
— Нет.
Они соприкоснулись лбами.
Бо Чэнъянь только тихо сказал:
— Почему ты не сказал, что у тебя жар?
Он отстранился.
Он отстранился!
Ци Цзина вдруг охватила досада. Почему он не целует?
Смятение, казалось, разом нахлынуло. Он что, брезгует, потому что он слишком молод?
Но он же совершеннолетний.
Юноша закусил губу, набрался духу, дёрнул его за рукав и, закинув голову…
В этот момент.
Линь Сэ выбежал из лифта. 996, выбиваясь из сил, лежал на голове NPC. Дверь гостиничного номера распахнулась.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…