Глава 28
Кремация в этой горной деревне была не в ходу — если не было совсем уж крайней необходимости, все старались хоронить в земле. Поэтому, когда сельсовет объявил такое, сколько бы недовольства ни было, всё пришлось придавить.
Юй Шаонин послушал, что рассказывали о собрании, и спросил:
— А когда идти помогать?
— Сегодня вечером и начнём, похоронная бригада уже приехала.
Ло Мянь обнял его за плечи и повёл обратно.
— Я узнал: тот дядюшка, что кастрирует, свободен. Сейчас поднимешься с нами, Тяньтяня с собой возьмём.
— А? А Хуэйхуэй не берём?
Дедушка Лу рядом усмехнулся:
— У нас тут нет условий, чтобы суке операцию делать.
Кастрация кобеля — просто: надрезал, пару движений — и готово. А вот стерилизация суки — это нужно разрезать кожу и мышцы.
Юй Шаонин раньше собак не держал и правда не задумывался о разнице между полами. Услышав это, он почесал затылок:
— Ну ладно, тогда так. Но когда будут условия — Хуэйхуэй тоже надо стерилизовать.
— Хорошо, запомнил, не переживай.
Ло Мянь с готовностью пообещал.
—
Дома отдохнули полчаса, прикинули, что время уже подходящее, и Юй Шаонин надел на Тяньтяня поводок.
Остальные трое, увидев это, с любопытством подобрались поближе — хотели пойти гулять с ними, но дедушка Лу, уговаривая и загораживая дорогу, запер их в гостиной.
Только тогда Ло Мянь и Юй Шаонин вышли со двора.
Калитку снова закрыли. Ло Мянь потрепал Тяньтяня по голове, открыл ворота гаража, достал оттуда домашнюю тележку и поставил на неё мешок риса, взятый из дома.
Юй Шаонин посмотрел на это, и Ло Мянь сказал:
— Кастрация много времени не займёт. Если не спешишь — подожди меня немного.
— Зна-аю~ — протянул Юй Шаонин.
Коллективные похороны проводили на залитой солнцем площадке перед сельсоветом. Под серо-голубым навесом толпился народ, стояли гробы из некрашеного дерева, рядом с ними то тут, то там на коленях сидели по одному-двое людей в траурных одеждах.
Громко били гонги и барабаны, заунывные погребальные песнопения тянулись долго, но в быстром темпе, и таинственные напевы эхом разносились по горам.
Тяньтянь, услышав этот шум, замедлил шаг, его чуть задранный хвост снова опустился, вид стал свирепый, и прохожие из деревни старались обходить их стороной.
Ло Мянь — одной рукой Юй Шаонин, другой тележка — краем глаза заметил, что кто-то держит петарды, и ускорил шаг.
Они миновали площадку и поднялись выше, где увидели мужчину средних лет, который сидел на корточках на груде щебня и курил. Завидев, что они идут с собакой, он поднялся и помахал рукой.
Похоже, это и есть тот, кто будет кастрировать.
— Дядя Хэ.
Ло Мянь окликнул его, и Юй Шаонин тоже поздоровался.
Дядя Хэ отозвался, спрыгнул с камня и сперва заглянул в тележку с рисом:
— Ого, какой чистый.
После землетрясения всё добро оказалось погребено под обломками. Хоть и разобрали завалы, но чистой еды было не так много, и при виде этого дядя Хэ невольно удивился.
Ло Мянь молча кивнул и, указав на Тяньтяня, сказал:
— Как договаривались, наркоз не забудьте.
— Да как можно забыть.
Дядя Хэ затянулся сигаретой, догоравшей почти до самого фильтра.
— Такая большая собака — без наркоза я и сам не рискну.
Он покосился на Юй Шаонина, стоявшего позади, и понизил голос:
— Парень из семьи Ло, у вас с ним и правда всё серьёзно?
Ло Мянь кивнул:
— Он замечательный. Мы хорошо ладим.
Дядя Хэ кивнул, не зная, как оценивать гомосексуальность, и только повторил:
— Раз ладите — и хорошо. У вас, таких, главное, чтобы чувства были крепкие.
Ло Мянь с улыбкой согласился.
Перекинувшись парой слов, дядя Хэ повёл их к себе домой.
Домом это можно было назвать с натяжкой — просто лачуга, но из-за того, что стояла вплотную к скале, внутри было прохладно.
Инструменты приготовили заранее. Юй Шаонин присел на корточки, обхватил голову Тяньтяня и принялся успокаивающе гладить встревоженного пса. Дядя Хэ, увидев это, вскрыл ампулу с анестезией и быстро сделал Тяньтяню укол. Большой пёс не успел ничего понять, как силы покинули его, он покачнулся и завалился на месте.
Юй Шаонин не ожидал, что на него обрушится вся тяжесть пса, и чуть не упал. Хорошо, что Ло Мянь был рядом — подпёр спину Юй Шаонина и подхватил собаку.
Дядя Хэ показал, чтобы пса положили на расчищенную поверхность, и, с ножом в одной руке и иголкой с ниткой в другой, в два счёта вырезал Тяньтяню яички. Бросил их в пластиковый пакет, поднял и обернулся:
— Вы, молодёжь, вроде как коллекционируете такое? Забрать домой?
Юй Шаонин: …
Что заставило вас так сильно ошибаться насчёт молодёжи.
Оставив эту неловкую тему, надо признать: руки у дяди Хэ были отличные. Разрез после кастрации остался крошечный, да ещё и подкожный шов — только тонкая полоска ранки.
Дядя Хэ:
— У меня нитки саморассасывающиеся, так что не переживайте. Только вот погода сейчас жаркая, следите, чтобы рана не воспалилась, и не давайте собаке её зализывать.
Ло Мянь кивнул и спросил:
— Когда наркоз отпустит?
— Это…
Дядя Хэ почесал затылок.
— Часа два-три. В инструкции сказано, что можно скотине, так что время примерно такое.
Два-три часа.
Ло Мянь прикинул в уме, отдал дяде Хэ рис, положил Тяньтяня на тележку и повёл Юй Шаонина обратно к площадке.
— Посиди здесь немного, я помогу с делами, потом зайду и отвезу вас домой.
С этими словами он поставил рядом с Юй Шаонином табуретку и присел на корточки, глядя на него.
— Если скучно будет — можешь прогуляться. Но если кто скажет что-то неприятное — не обращай внимания.
В деревне к гомосексуальности относились в основном с осуждением, и Ло Мянь очень переживал, что Юй Шаонину придётся терпеть обиды.
Юй Шаонин усмехнулся:
— Иди занимайся, не волнуйся. Если что — я тебя позову.
— Хорошо.
Ло Мянь ушёл, всё ещё с тревогой.
На площадке было очень людно: плач родственников умерших сливался в единый гул, сердобольные помощники сновали туда-сюда, изредка среди людей шныряли животные, пережившие землетрясение, — искали, чем бы поживиться.
Юй Шаонин не выдержал и отвёл взгляд.
Землетрясение оставило людей без еды, и кошки с собаками голодали уже несколько дней — тощие, как скелеты.
Пальцы скользили по жёсткой шерсти на спине Тяньтяня. Задумавшись, Юй Шаонин краем глаза заметил знакомую фигуру:
— Ты тоже идёшь в горы?
Ло Мянь подошёл и взял его за руку:
— Думаю, это надолго. Если Тяньтянь очнётся — идите домой, тележку здесь оставь, я заберу её, когда буду возвращаться.
— Хорошо.
Юй Шаонин кивнул и добавил:
— Будь осторожен в горах.
Тропы там и так трудные, а после недавнего землетрясения во многих местах пошли трещины, кое-где даже оползни.
— Я знаю.
Ло Мянь сжал ладошку своей половинки, помял её немного. Хотел поцеловать, но побоялся, что Юй Шаонин смутится и рассердится, поэтому вместо этого поцеловал тонкие красивые пальцы и пошёл догонять остальных.
Человек ушёл далеко.
Юй Шаонин медленно сжал пальцы в кулак и сел обратно на табуретку.
Действие наркоза у Тяньтяня закончилось чуть раньше, чем ожидалось. Очухавшийся пёс поднялся, покачиваясь из стороны в сторону, сполз с тележки и свалился прямо на Юй Шаонина.
Юй Шаонину пришлось изо всех сил обхватить его, лишь бы они оба не грохнулись на землю.
Тяньтянь, всё ещё в тумане, уставился на Юй Шаонина пару секунд, высунул толстый язык и потянулся прямо к лицу. Юй Шаонин не успел увернуться — Тяньтянь лизнул его прямо в губы.
Юй Шаонин: …
Юй Шаонин вытер рот рукой и, брезгливо отряхнув ладонь о шерсть пса, сказал:
— Сиди смирно, ты весь грязный!
Тяньтянь склонил голову:
— Ау?
Юй Шаонин, не выдержав, похлопал его, дождался, пока пёс усядется, и, прикрывшись карманом, достал пачку салфеток и яростно протёр то место, куда его лизнули.
Он весь скривился от отвращения, а большой пёс, склонив голову, посмотрел на него пару секунд — и снова ткнулся мордой, лизнув ещё два раза.
Юй Шаонин: !!!
Тяньтянь совершенно не замечал отчаяния Юй Шаонина. Довольно облизнувшись, он увидел незнакомую собаку, покачиваясь, встал, чтобы пойти поиграть, но, не сделав и двух шагов, растянулся на месте, ткнувшись мордой прямо в землю.
Буквально — носом в дерьмо.
Юй Шаонин медленно замер, вытирая лицо, уставился на Тяньтяня, потом на ту непонятную кучку перед ним.
В этот миг желание вырвать достигло пика.
— Фу-у-у—
—
Лунный свет заливал двор, листья шуршали на ветру.
Дедушка Лу пил воду, лёжа в кресле-качалке: кач-кач, кач-кач.
Калитку вдруг толкнули снаружи, и вымотанный Юй Шаонин втащил во двор тележку с Тяньтянем, который так и не отошёл от наркоза.
Дедушка Лу, увидев, что тот весь в поту и запыхался, удивлённо поднялся:
— Что так быстро вернулись?
— Кое-что случилось, фу-у — дедушка, не трогай Тяньтяня!
Юй Шаонин, не договорив, бросился в дом. Дедушка Лу в недоумении остался стоять, обменялся с Тяньтянем взглядом «глаза в глаза», и в тот самый момент, когда пёс высунул язык, собираясь лизнуть его в губы, зоркий старик заметил на морде какую-то грязь.
Старик молниеносно ухватил Тяньтяня за язык и нахмурился:
— Ты что это учудил?
Тяньтянь, которому снова не дали облизать лицо: У-у-у-у!
Тут как раз Юй Шаонин выбежал с одноразовым полотенцем. Мокрой тряпкой он накрыл псу всю морду и, давясь рвотными позывами, принялся оттирать, не забывая спрашивать у деда:
— А на руках у вас ничего не осталось?
Дедушка Лу посмотрел на руки, покачал головой:
— Нет.
Ему ужасно было любопытно, из-за чего Юй Шаонин так всполошился, и он невольно поднёс руку к носу и принюхался: …
Тьфу, знакомый запах.
Проживший в деревне всю жизнь старик опустил руку, лицо его не изменилось, но шаги в сторону задней части дома становились всё быстрее и быстрее.
Юй Шаонин сложил полотенце вдвое, убедился, что вытер Тяньтяню морду начисто, швырнул тряпку в мусорку и побежал в заднюю комнату — руки-то смердят!
Тяньтянь, так и не отошедший от наркоза, недоумённо склонил голову:
— Ау-у?
Помыв руки, Юй Шаонин всё ещё не успокоился. Взял ещё одно одноразовое полотенце, прижал голову Тяньтяня и тщательно протёр его ещё раз, и только потом отвёл пса в гостиную.
Прохладный воздух разогнал жар, пот постепенно остывал.
Юй Шаонин погладил остальных троих по головам и снова задумчиво посмотрел на Тяньтяня. Дома не было елизаветинского воротника, а если пёс начнёт зализывать рану — будут проблемы.
Дедушка Лу, заметив его озабоченность, спросил, в чём дело, и рассмеялся.
— Да что тут сложного? Возьми тряпку, сделай круг — и надень. А если боишься, что непрочно, пусть Сяо Мянь потом сколотит деревянную раму, Тяньтянь будет носить.
Юй Шаонин вежливо отказался от второго предложения и, взяв у дедушки Лу белую холстину и старую одежду, с иголкой и ниткой в руках попытался встать на путь мастера рукоделия.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…