Глава 6. Тюрьма Сяобэй
Гао Лян, глядя на Толстяка Суня, тут же прищурился и сказал:
— О, похоже, ты знаешь кое-что, чего не знаю даже я. Не хочешь рассказать?
Толстяк Сунь совершенно естественно взял сигареты со стола Гао Ляна, закурил одну и, попыхивая, рассказал всё о деле Чжан Цзыхуа. Сначала Гао Лян слушал безучастно, но когда Толстяк Сунь дошёл до конца, его брови слегка нахмурились.
Когда Толстяк Сунь закончил, Гао Лян с усмешкой сказал:
— Я начинаю жалеть, что взял тебя и Шэнь Ла в Бюро гражданских расследований.
Все присутствующие опешили от этих слов. Гао Лян, помолчав, продолжил:
— Похоже, куда бы вы ни пошли, вы всегда приносите мне хлопоты. Я думал, раз Шэнь Ла отдыхает пару дней, мы тоже сможем передохнуть. Теперь же, похоже, только найдя место, где тебя можно запереть, мы сможем отдохнуть несколько дней.
При этих словах все в конференц-зале разразились хохотом. Хотя это и нельзя было назвать шуткой, но после инцидента на горе Мэньбань полгода назад, когда погибли почти все ключевые сотрудники Бюро ниже начальника, это была первая шутка Гао Ляна с тех пор. Даже такие хмурые люди, как Цю Булао, и те несколько раз усмехнулись.
Дождавшись, пока смех стихнет, Гао Лян посмотрел на Толстяка Суня и сказал:
— Раз уж это дело ты накликал, тебе и отвечать.
С этими словами начальник Гао помолчал, тоже закурил сигарету и, затянувшись, продолжил:
— Ты полностью отвечаешь за это дело. Ты сейчас где числишься?
— Вообще-то, если дать мне пару человек из Второго отдела, думаю, этого хватит, — сказал Толстяк Сунь, незаметно покосившись на братьев Ян. В последнее время эти двое помешаны на деньгах. Ян Сяо ещё туда-сюда. А вот Ян Цзюнь, проболтавшийся в море несколько сотен лет и только недавно вышедший на берег, неизвестно у кого научился то и дело талдычить про восьмичасовой рабочий день. Рассказывает Толстяку Суню про трудовое законодательство. Помилуйте, у тебя вообще удостоверение личности есть? Ты законом защищён?
На самом деле Толстяк Сунь знал, что эти двое подрабатывают на стороне с Монахом Сяо, но заместитель начальника Сунь как раз прикидывал, как бы ему тоже в это дело влезть, так что сейчас лучше их не трогать. Дело это, конечно, кровавое, но раньше случались и похожие, и в конце концов всё решалось парой-тройкой следователей. Так что и нынешнее вряд ли окажется слишком сложным.
— Я же сказал — ты полностью отвечаешь. По всем вопросам сам договаривайся с Цю Булао, — сказал Гао Лян и обратился к своему секретарю: — Когда поступят материалы по этому делу, сразу передай их заместителю начальника Суню.
Сказав это Ван Лу, Гао Лян убрал бумаги со стола и произнёс:
— Всё, если больше нет вопросов, совещание окончено...
Вскоре после того как он вернулся в свой кабинет, Ван Лу принесла материалы по всем делам. Просмотрев их, Толстяк Сунь нашёл общую черту между несколькими случаями. Способ совершения этих расчленений был почти одинаков с делом Чжан Цзыхуа, места — столица и несколько городов вокруг неё. Но всех потерпевших объединяло то, что все они недавно вышли из одной и той же тюрьмы, отбыв срок наказания. Дата их освобождения различалась не более чем на полмесяца.
Увидев название тюрьмы, Толстяк Сунь пробормотал себе под нос:
— Тюрьма Сяобэй... Почему так знакомо?
Ему было лень искать материалы, и он сразу позвонил Оуян Пяньцзо. Спросив, он чуть не подскочил от удивления: оказывается, эту тюрьму более тридцати лет назад помогало строить предшественник Бюро гражданских расследований — «Управление по расследованию особых дел».
Тогда и выбор места, и проектирование, и само строительство — всем занималось Управление особых дел. Но как только тюрьма была построена, Управление сразу вышло из проекта, и её приняло местное управление юстиции. Поскольку Оуян Пяньцзо тогда не участвовал в этом строительстве, он не мог ничего толком рассказать об этой тюрьме.
Хуже того, все материалы об этой тюрьме, хранившиеся в Бюро гражданских расследований, во время того самого инцидента, когда Хуан Жань устроил погром в Бюро, были унесены им в Комитет по делам религии. Из старых сотрудников Бюро, участвовавших в строительстве тюрьмы Сяобэй, остались только Гао Лян и Хао Вэньмин.
Закончив разговор с Оуян Пяньцзо, Толстяк Сунь посмотрел на материалы в руках и тихо пробормотал:
— Любопытно...
Он попытался разузнать о тюрьме Сяобэй через другие каналы, но, сколько ни бился, выяснил только, что это тюрьма среднего размера, где содержат преступников с относительно лёгкими приговорами, обычно сроком не более десяти лет. Толстяк Сунь даже через знакомых нашёл несколько человек, освободившихся из тюрьмы Сяобэй, и поговорил с ними, но ничего подозрительного не обнаружил. Похоже, чтобы понять, что происходит с этими расчленениями, нужно копать изнутри самой тюрьмы.
Хао Вэньмин окончательно исчез, так что узнать внутренние дела тюрьмы можно было только у Гао Ляна. Толстяк Сунь позвонил ему, но телефон звонил, а никто не брал трубку. Делать нечего, заместителю начальника Суню пришлось идти самому.
Когда он подошёл к кабинету Гао Ляна, как раз оттуда выходила Ван Лу. Толстяк Сунь с ухмылкой сказал:
— Луцзе, старший Гао у себя? Я к тому, что звонил только что — никто не ответил, думал, он ушёл.
Как-никак Толстяк Сунь — второй человек в Бюро, Ван Лу не могла не проявить уважения. Она слегка улыбнулась и сказала:
— Начальник Гао всё время у себя, но он сказал — не приставай к нему, решай всё сам. Сунь-цзюй, я передаю его слова дословно, он велел так и передать. Вы не подумайте ничего такого и не срывайте потом зло на нас, секретарях.
Реакция Гао Ляна ничуть не удивила Толстяка Суня. Он снова улыбнулся Ван Лу и спросил:
— А старший Гао не передавал мне ещё каких-нибудь поручений?
— Он сказал: если ты перестанешь приносить в Бюро работу, он будет тебе благодарен. Это тоже его слова.
Хотя выведать подноготную тюрьмы не удалось, все нити вели именно к ней. Похоже, чтобы понять, в чём дело, нужно отправить туда человека на разведку.
Толстяк Сунь перебрал всех следователей в Бюро. Куда ни глянь — один другого краше, все такие благообразные, совсем не похожи на преступников. В конце концов из Второго отдела подходили только Медведь, Си Мэньлянь и старина Мо. У Медведя физиономия зверская — для драк и мордобоя лучше не придумаешь. Старина Мо — бывший судмедэксперт, хоть и выглядит интеллигентом, но от него веет какой-то мрачностью — экономические преступления, этому кто угодно поверит. А уж господин Си Мэнь — фамилия-то у него Си Мэнь, как же ему не совершить какое-нибудь преступление на любовной почве, не посрамить предков?
Глядя на придуманные для троицы обвинения, Толстяк Сунь чуть не расхохотался. Но это ведь он сам придумал, а отпустит ли их Второй отдел — зависело от Цю Булао. К его удивлению, начальник Цю не возражал, сказал лишь одно:
— Если они сами согласны, я не против.
Начальник Цю редко бывал таким сговорчивым. Но когда Толстяк Сунь стал договариваться с самой троицей, Си Мэньлянь и остальные подкинули ему задачку.
Видимо, Цю Булао заранее предупредил их. Когда Толстяк Сунь изложил суть дела, троица вроде бы и не отказалась ехать, но поставила условие: они согласны внедряться в тюрьму, но Толстяк Сунь обязан ехать с ними. Иначе — разговора нет.
Толстяк Сунь хоть и был сам из бывших внедрённых, но именно потому, что в прошлом, работая под прикрытием, он слишком много времени провёл с криминальными авторитетами, у него была какая-то необъяснимая неприязнь к тюрьмам и следственным изоляторам. Видя непреклонность Си Мэньляня и компании, Толстяк Сунь в конце концов, скрепя сердце, согласился снова выйти на дело.
И заместитель начальника Сунь начал готовиться к отправке в тюрьму Сяобэй. Едва он приступил, как обнаружил, что у него действительно друзья по всему свету. Начальник отдела управления юстиции, ведавший тюрьмами, оказался его старым знакомым по управлению по борьбе с наркотиками. Этот тип был тогда заместителем начальника отдела, и, по сути, в то время был начальником самого Толстяка Суня. Единственный его недостаток — мелочность, в остальном нормальный человек. Тогда они были в неплохих отношениях, но при этой встрече начальник Лю, увидев на погонах Толстяка Суня знаки различия заместителя начальника управления полиции второго ранга, смотрел на него с некоторой кислой завистью. Жаль, заместитель начальника Сунь тогда не придал этому значения.
Толстяк Сунь и тут схитрил: он определил Си Мэньляня и остальных двоих в тюрьму под видом заключённых, а сам собирался войти как надзиратель-воспитатель. Но когда подписывали трёхстороннее соглашение с управлением юстиции и тюрьмой, Медведь заметил, что в договоре Толстяка Суня указана должность надзирателя, и тут же взбеленился — собрался опрокидывать стол и уходить. С трудом Си Мэньлянь и старина Мо его успокоили, и они заставили Толстяка Суня подписать точно такой же договор, как у них троих.
Толстяк Сунь проглотил обиду, но он и не подозревал, что это только начало кошмара.
Когда Толстяк Сунь и Си Мэньлянь с остальными в первый день прибыли в тюрьму Сяобэй, после медосмотра надзиратели отвели их в камеру. Там уже сидело десятка полтора заключённых. По заведённому порядку новички должны были представиться и назвать свои статьи.
Но на этот раз процедура была странной — статьи за них выкрикнул надзиратель:
— Сюн Ваньи! Драка, причинение увечий, лишение свободы на пять лет. Си Мэньлянь! Превышение пределов необходимой обороны, причинение смерти, лишение свободы на два года. Мо Чао! Драка, причинение смерти, лишение свободы на пятнадцать лет!
Когда дошло до Толстяка Суня, надзиратель посмотрел на него с пренебрежением. Заместитель начальника Сунь тогда удивился: я такой же, как они, — драка, чего ты на меня уставился? Но следующие слова надзирателя чуть не довели его до слёз:
— Сунь Дэшэн, развратные действия, не доведённые до конца, лишение свободы на шесть месяцев...
Развратные действия, да ещё и не доведённые до конца? Это вообще тогда развратные действия?!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…