Глава 75. Способ спасти человека
— Ты? Приведёшь его в чувство?
Цинь Фэну показалось, что он ослышался, а в его глазах промелькнуло сомнение. Он знал, что Чжуан Удао какое-то время изучал врачевание и неплохо справлялся с внешними ранами. Однако тот всё же был самоучкой, и его истинное мастерство вызывало вопросы.
Что же до этого впавшего в беспамятство практика, то все именитые лекари города единодушно приговорили его к неминуемой гибели. Поражённый чистым пламенем каменного света, он должен был целиком обратиться в камень в течение трёх месяцев.
Умения Чжуан Удао уж точно не могли превосходить познания людей, посвятивших медицине десятки лет и снискавших громкую славу.
Лу Чжун и вовсе прыснул со смеху:
— Братец, уж не бредишь ли ты наяву? Ты хоть знаешь, кто я такой? И ведаешь ли, что такое чистое пламя каменного света? Это тебе не простой огненный яд, а духовный огонь третьего ранга низшей ступени! Даже среди посленебесных бескорневых чистых огней он по праву входит в первую сотню!
Чжуан Удао лишь искоса взглянул на него и, не удостоив ответом, принялся выпроваживать гостей. Он прекрасно знал, кто такой Лу Чжун — хозяин Зала ста пилюль, входивший в тройку лучших лекарей города Юэ. По слухам, он некогда числился кандидатом в императорские лекари и имел могущественных покровителей. Вот только даже такой человек в устах Юньэр был всего лишь «бездарным знахарем».
Познания духа меча Лёгкого Облака в кулачном бою и искусстве меча уже не раз поражали его, но какова она во врачевании, раз сегодня решилась на столь смелое бахвальство?
Среди всей этой суеты его внимание куда больше привлекло едва заметное движение бесчувственного практика. В тот самый миг, когда прозвучали слова «привести в чувство», веки этого человека, казалось, чуть дрогнули, что было весьма удивительно.
Лу Чжун, похоже, был твёрдо намерен заполучить этого больного и, даже уходя, с досадой бросил:
— Чистое пламя каменного света невозможно исцелить никакими земными искусствами, если только не отыскать соответствующую по пяти стихиям духовную воду или не найти практика золотой пилюли, искусного во врачевании, который согласится потратить свою истинную изначальную силу на изгнание огненного яда. Ты приведёшь его в чувство? Просто смехотворно! Триста лянов золота — это предел, и другого такого шанса не будет. Смотри, не прибеги потом ко мне с мольбами!
Чжуан Удао пропустил его слова мимо ушей, словно ничего и не слышал. Цинь Фэн же лишь беспомощно вздохнул: хоть ему и было до боли жаль упускать триста лянов золота, он знал, что если Чжуан Удао вобьёт себе что-то в голову, переубедить его невозможно, так что оставалось лишь провожать уплывающее богатство полным горечи взглядом.
Когда все разошлись, Чжуан Удао погрузился в глубокие раздумья. Сомнения, возникшие при первом взгляде на этого человека, вновь всплыли в его сердце.
Кто же всё-таки этот бесчувственный практик? Как он, находясь в царстве взращивания ци, умудрился связаться с духовным огнём третьего ранга низшей ступени? Каково его происхождение? И действительно ли он без сознания?
Вновь приложив пальцы к его запястью, Удао ощутил лишь намертво застывшие потоки ци — тело словно налили свинцом. Жизненная сила угасала, пульс тонул в мёртвой тишине; он совершенно не походил на человека, сохранившего ясность рассудка.
Лишь тогда Чжуан Удао мысленно перевёл дух, решив, что давешнее движение век ему попросту почудилось.
Позади раздался голос Гу Юя:
— Ты и впрямь можешь привести его в чувство? Я тоже слыхал о чистом пламени каменного света — поражённым им нет спасения. Практик золотой пилюли, конечно, мог бы изгнать яд, но человеку такого положения едва ли под силу упросить подобного мастера вмешаться.
У самого Чжуан Удао не было полной уверенности, поэтому он не решился давать громких обещаний и лишь покачал головой:
— В прошлом я изучал врачевание, а сейчас просто хочу попытаться вылечить мёртвую лошадь, будто она ещё жива. Всё равно он обречён, так отчего бы не попробовать? Мне просто жаль, что после смерти его пустят на марионетку или сделают из него живой сосуд для трав. Как-никак он практик восьмого яруса, и закончить вот так — слишком уж печальная участь.
Гу Юй понимающе кивнул и больше не проронил ни слова, однако взгляд, которым он смотрел на Чжуан Удао, заметно потеплел. Слушая недавно, как Цинь Фэн и Лу Чжун торгуются над телом, разве сам он не испытывал горечи за собрата по пути совершенствования?
Лишь Цинь Фэн в стороне тихонько вздохнул, окончательно осознав, что трёхсот лянов золота ему уже не видать как своих ушей.
---
Перенеся бесчувственного практика из гостевой комнаты в свой собственный дворик, Чжуан Удао первым делом нетерпеливо достал комок золотой повилики.
Ввиду малой пригодности этой травы на собрании обмена сокровищ на неё никто даже не взглянул. Чжуан Удао приобрёл её меньше чем за тридцать лянов золота.
Помимо неё, он купил целый кувшин духовной росы зелёной сливы. Её собирали на рассвете с духовных трав зелёной сливы не ниже второго ранга. Пилюль смены костей и очищения сухожилий, а также пилюль питания ци он взял примерно по сотне штук, прикупил две пилюли крови и ци да немного камней питательной изначальной силы — и на всё про всё ушло меньше восьмисот лянов золота.
Большую часть этих покупок он собирался отдать Цинь Фэну для братьев из зала, поскольку самому ему они были без надобности. А накупил он всякой всячины лишь потому, что на собрании обмена сокровищ больше просто не на что было положить глаз.
Для себя же, кроме золотой повилики, пилюль и духовной росы, он приобрёл только набор золотых игл. Всего двадцать четыре штуки — по восемь длинных, средних и коротких. Это был цельный комплект духовных артефактов, и каждая игла несла в себе по три запрета.
Однако практикам царства взращивания ци было ещё далеко до умения разделять божественное сознание, поэтому в мире нашлось бы ничтожно мало людей, способных управлять всем набором одновременно. При совместном использовании эти иглы, возможно, и обладали грозной мощью, но поодиночке уступали даже духовным артефактам с одним запретом. Оттого и цена на них оказалась смехотворной: стоило Чжуан Удао назвать девяносто семь лянов, как желающих поспорить с ним не осталось.
Он же рассудил, что для спасения человека с помощью Малого искусства иглоукалывания возвращения ян ему как раз недостаёт подходящего инструмента. Как-никак это были духовные артефакты — всяко лучше обычных золотых игл.
Следуя указаниям Юньэр, он растолок в порошок один камень питательной изначальной силы, размешал его в кувшине с духовной росой зелёной сливы, а затем опустил туда золотую повилику и накрепко запечатал сосуд силой духовного талисмана.
Этот способ позволял пробудить жизненную силу внутри золотой повилики и восполнить её изначальную ци. Примерно через три дня её можно будет использовать, вплавив в собственное тело, чтобы впоследствии неспешно взращивать внутри себя, пока трава полностью не восстановится.
Тогда с помощью этой золотой повилики он сумеет создать видимость скрытого духовного корня царства закладки основания, да ещё и принадлежащего как раз к стихии земли. Это даст прекрасное объяснение тому, почему он с такой невероятной скоростью продвигается в изучении «Истинного канона Небесной Колесницы, озаряющего мир» и «Изначального владычества бычьего демона».
Закончив с золотой повиликой, Чжуан Удао перевёл взгляд на бесчувственного практика и мысленно спросил:
— Как именно его спасать? Неужели действительно хватит одного лишь Малого искусства иглоукалывания возвращения ян?
— Разумеется, вот только сперва нужно подготовить иглы. Сорок девять каменных игл, выточенных из отменного магнитного камня. Сорок девять наборов деревянных игл, по тридцать шесть штук в каждом — лучше всего из тысячелетнего персикового дерева. А ещё ледяные иглы, замороженные из духовной росы омовенного листа, и чем больше, тем лучше. Всё это вполне обычные духовные вещицы, для хозяина меча достать их не составит труда. Кроме того, придётся дождаться часа Цзы. Приступать к иглоукалыванию можно лишь тогда, когда звёздная сила между небом и землёй достигнет предела, а звезда Небесной Колесницы засияет ярче всего.
Сказав это, Ло Цинъюнь обстоятельно пояснила:
— Хоть истинное пламя каменного света и рождается в камне, принадлежа по пяти стихиям к земле, оно всё же остаётся одним из духовных огней этого мира. Золотые иглы подавляются им, поэтому для дела не годятся. Вода преодолевает огонь — оттого нужны ледяные иглы. Дерево преодолевает землю — здесь лучше всего подойдёт тысячелетний персик. А каменные иглы послужат проводником для извлечения огненного семени.
Чжуан Удао оторопел. Выходит, купленный им набор золотых игл совершенно бесполезен, и он попросту выбросил на ветер почти сотню лянов золота.
Вслед за этим в душе вновь шевельнулся давний вопрос, и Чжуан Удао, сам того не ведая, спросил вслух:
— По правде говоря, я давно удивляюсь: раз ты дух меча Лёгкого Облака, откуда ты столько всего знаешь? Боевые искусства, духовные техники, врачевание — кажется, для тебя нет тайн. Или все духи божественных мечей вроде тебя обладают такими познаниями?
На сей раз дух меча надолго умолк. Лишь спустя порядочное время в море сознания Чжуан Удао вновь зазвучал её неземной голос, исполненный глубокой растерянности:
— Я и сама не ведаю. Когда я очнулась, всё это уже было в моей памяти. На самом деле Цинъюнь помнит не так уж много: после тысячелетнего сна воспоминания о былом потускнели и раскололись, остались лишь разрозненные обрывки картин. И ещё... при первой нашей встрече я обещала, что через десять тысяч лет сделаю хозяина меча несравненным небесным владыкой. По правде говоря, Ло Цинъюнь это уже не под силу. Способы совершенствования, которые сохранились в моей памяти, похоже, обрываются на подступах к золотой пилюле, а всё, что идёт выше, большей частью забыто. Даже те искусства, что практикует хозяин меча — «Сокровенное искусство накопления меча», «Великая скорбь неба и земли об инь и ян» и «Рука великого сокрушения стелы», — далеко не безупречны, а лишь относительно полны.
В глазах Чжуан Удао сперва мелькнуло лёгкое разочарование, но он тут же мысленно устыдился. Даже если дух меча Лёгкого Облака поможет ему дойти лишь до царства золотой пилюли, это уже величайшее благословение судьбы. Ему следует быть безмерно благодарным, а не разочаровываться в духе меча из-за собственной ненасытности!
Ведь во всех государствах Тяньи предел совершенствования — это всего лишь царство зарождающейся души. Практик золотой пилюли здесь уже считается великим могущественным мастером, способным худо-бедно потягаться даже с тем человеком!
— В чём именно кроется причина, Цинъюнь не знает и вспомнить не может. Мне лишь смутно известно, что нынешнее моё состояние как-то связано с тяжёлым увечьем, которое я получила семь кальп назад, во времена четвёртого хозяина меча. Восстановиться я смогу, только опираясь на огромное количество небесной и земной изначальной ци, а также на «Сокровенное искусство накопления меча», которое практикует хозяин. Небесную и земную изначальную ци я способна собирать и сама, но на это уйдут сотни миллионов лет и сотня кальп. Поэтому именно «Сокровенное искусство накопления меча» в руках хозяина — единственный истинный путь к моему исцелению.
— Вот оно что!
Чжуан Удао вскинул бровь. Голос его прозвучал ровно, однако сейчас он впервые по-настоящему принял «Сокровенное искусство накопления меча» близко к сердцу. По значимости оно теперь превзошло даже «Великую скорбь неба и земли об инь и ян», которую он прежде желал освоить больше всего на свете.
В начале знакомства с Цинъюнь он относился к ней с немалой настороженностью. Но незаметно для себя самого проникся к духу меча по имени Ло Цинъюнь глубоким доверием и искренней привязанностью. За эти два месяца она сделала для него слишком многое. Спасла ему жизнь, передала техники совершенствования — всё это было неоплатным благодеянием, а сама она стала его главной опорой.
Судя по словам Юньэр, если меч Лёгкого Облака сумеет исцелиться от древней раны, то, быть может, к ней вернутся и воспоминания о ступенях выше царства золотой пилюли.
А значит, и ради себя самого, и ради духа меча он просто обязан довести это искусство до самой вершины!
Отборный магнитный камень и тысячелетнее персиковое дерево были вещами вполне обыденными. Да и духовная роса омовенного листа продавалась в нескольких крупных лекарственных лавках города, поскольку служила сырьём для создания пилюль питания ци.
Однако на дворе уже стояла глубокая ночь, и раздобыть всё это в одночасье было невозможно. Чжуан Удао ничего не оставалось, кроме как временно оставить бесчувственного практика в боковом флигеле и отложить лечение до тех пор, пока всё не будет готово.
На следующее утро Чжуан Удао проснулся бодрым и полным сил. Отдав короткие распоряжения нескольким братьям из Зала меча и одежды насчёт поиска магнитного камня, персикового дерева и духовной росы омовенного листа, он вновь погрузился в отработку кулачного искусства.
Вчерашняя встреча как с Гуюэ Мином, так и с Фэй Сюшэнем легла на его плечи тяжким грузом. Он ясно понимал: если он хочет выйти победителем в Великой схватке, то в оставшееся до неё время нельзя давать себе ни малейшей поблажки.
А вечером, за три четверти часа до наступления часа Цзы, Чжуан Удао вновь подхватил бесчувственного практика и перенёс его на задний двор своего дома.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…