Глава 30. Пылающие сапоги Ветреного Пламени
Это была пара огненно-красных сапог из звериной шкуры, вокруг которых вились едва заметные горячие потоки ветра.
По правилам Секты Личэнь, ученикам запрещалось использовать в поединках силу духовных артефактов или пилюль. И хотя училища Личэня были лишь подчинёнными заведениями секты, правила на малых испытаниях были такими же, как и в главной обители.
Чжуан Тун, разумеется, не посмел бы нарушить устав секты на глазах у инспектора. Однако сапоги на его ногах были страшнее обычного духовного артефакта.
Судя по всему, они были сшиты из двух цельных шкур «огненного ветра»
— куницы огненного ветра. Это был превосходный материал для создания артефактов: из него обычно получался духовный артефакт как минимум с восемью слоями запретов. Из-за ярко-рыжего меха такие шкуры ценились знатными дамами на вес золота — дороже, чем пилюля крови и ци, которую дала ему Бэйтан Ваньэр.
Однако сапоги Чжуан Туна не прошли никакой обработки, но почти полностью сохранили врождённую способность огненной куницы повелевать ветром и противостоять огню. К тому же они были идеально симметричны: две шкуры сливались воедино, усиливая друг друга.
Не будучи духовным артефактом, они всё же превосходили обычный артефакт с четырьмя слоями запретов!
Так вот в чём его козырь? Материал, конечно, переведён зря, но зато не нарушает запрет Секты Личэнь на использование духовных артефактов.
Неудивительно, что он так уверен в себе, считая, что сможет свергнуть его с места первого ученика. С этими сапогами, почти равными духовному артефакту, сила Чжуан Туна уже сравнима с практиком первого яруса царства взращивания ци. Одни только эти сапоги удваивали мощь его техники ног «Яростный ветер, пожирающий пламя»!
Несколько дней назад он действительно был бессилен, шансы на победу казались призрачными.
Но это было лишь несколько дней назад.
И всё же Чжуан Удао невольно вздохнул про себя: семья Чжуан Туна и впрямь невероятно богата. Только за работу знатного мастера, сшившего эти сапоги из одинаковых шкур, было заплачено как минимум четыреста лянов золота! Люди позавидовали бы!
Прожив в подворотнях больше десяти лет, Чжуан Удао уже кое-что повидал, но всё же не удержался от насмешки:
— Недурные у тебя сапоги! Ради жалкого места первого ученика так сорить деньгами — стоит ли? Прежние твои уловки ещё куда ни шло, но теперь ты и вовсе решил прибегнуть к посторонней силе? Так мало в себе уверен?
— Очень даже недурные! Один только мастер Сюэ из южного предместья взял за работу целых двести лянов золота и сказал, что сшить эти сапоги труднее, чем выковать артефакт с восемью слоями запретов!
Чжуан Тун держался спокойно, без тени смущения, и твёрдо произнёс:
— Место первого ученика я намерен получить во что бы то ни стало! Есть поговорка: лев, охотясь на зайца, тоже бьёт изо всех сил. Что уж говорить, когда противник — такой бешеный тигр, как ты, старший брат? В этом бою я не могу допустить ни малейшей случайности. К тому же после малых испытаний эти сапоги Ветреного Пламени всё равно можно перековать в духовный артефакт — разве это расточительство? Ты, Чжуан Удао, занимаешься боевыми искусствами, чтобы выбиться в люди, а я вступил в училище Личэнь, чтобы в будущем защищать свой род. Так что в твоих глазах это пустая трата денег, а в моих — выгодное вложение! Этой истины тебе, уличному бродяге, не понять. Как говорится: ласточка и воробей не ведают замыслов орла!
Чжуан Удао промолчал. Ну всё, сам напросился! Не стоило ему вообще спрашивать.
Он и сам знал: род Чжуан изо всех сил поддерживает Чжуан Туна, чтобы тот получил место истинного ученика Секты Личэнь и в будущем укрыл семью под крылом секты. Но какие бы причины ни были у Чжуан Туна, он не имел права так жестоко обходиться с Ма Юанем. В глазах Чжуан Удао это было непростительно!
Видя, что Чжуан Удао молчит, Чжуан Тун усмехнулся:
— Если старший брат сейчас сам признает поражение, я позволю тебе с честью покинуть арену. И не стану припоминать тебе всё, что было за эти три года. В противном случае — кулаки да ноги не знают пощады. Если со старшим братом приключится какая беда, не вини меня...
Не дав ему договорить, Чжуан Удао покачал головой:
— Признать поражение? Младший брат, раз ты знаешь, что меня прозвали бешеным тигром, то должен понимать и мой нрав. Думаешь, это возможно?
Этот парень три года был придавлен им и вынужден довольствоваться вторым местом. Видно, накопилось у него немало обиды.
— И то верно! Нрав у старшего брата Удао всегда был отчаянным!
Чжуан Тун сжал кулак, и все его суставы захрустели, словно поджаренные бобы.
— Я человек нетерпеливый, уже заждался. Сейчас мы оба не растратили сил, полны энергии. Как насчёт того, чтобы начать этот бой пораньше?
Чжуан Удао рассмеялся:
— Пораньше так пораньше, почему бы и нет?
В этот момент из меча Лёгкого Облака за спиной вдруг снова хлынуло тепло. Голос Юньэр раздался в его сознании:
— У этого человека есть артефакт в помощь, он совершенствуется и внешне, и внутренне. Не нужно ли хозяину меча моя помощь?
Чжуан Удао нахмурился. Что же это такое — при любой встрече с кем-либо ему нужна помощь духа меча? Он что, бесполезный хлам?
Пусть Чжуан Тун тоже совершенствуется и внешне, и внутренне, но его сила несравнима с силой Бэйтан Ваньэр. И техника ног «Яростный ветер, пожирающий пламя» не идёт ни в какое сравнение с «Пальцем остриём, пробивающим броню»! Уж точно не пара сапог Ветреного Пламени это исправит.
Единственное, что его смущало, — это возможность на глазах у всех выдать, что он ещё не до конца освоил свою внезапно возросшую силу. Впрочем, и с этим он мог справиться. Главное — Чжуан Тун слишком слаб, чтобы вынудить его показать свои истинные козыри.
Он уже собирался отказаться, как снова услышал голос Юньэр:
— Юньэр хоть и растеряла много духовной силы, но может помочь хозяину меча с контролем силы. Пусть хозяин меча не тревожится и свободно применяет кулак «Покорение дракона и укрощение тигра».
Контроль силы?
Чжуан Удао опешил. Выходит, в прошлый раз, в битве с Бэйтан Ваньэр на пароме, ему вовсе не нужно было отдавать своё тело под контроль духа меча?
— Почему ты раньше не сказала?
— в сердце его поднялась досада, смешанная с горечью.
— Не успела.
Голос Юньэр оставался бесстрастным, без тени эмоций. Она продолжила:
— Но хозяину меча следует знать: помогая тебе совершенствовать «Изначальное владычество бычьего демона», я, помимо расхода небесной и земной изначальной ци, потеряла и много собственной жизненной силы. А сегодня, после боя с той женщиной, я могу помочь с контролем силы лишь на время одного кэ.
Чжуан Удао внутренне удивился: неужели и у духа меча бывает предел сил?
Впрочем, одного кэ вполне достаточно. Разве для такого, как Чжуан Тун, нужно больше?
Пока мысли вихрем проносились в его голове, Вэй Цюэ, получив знак от Чжуан Туна, уже громко объявил:
— Сегодняшние малые испытания проводятся, дабы ученики могли показать, чему научились, и проверить свой прогресс. Обмениваясь боевым опытом, познайте суть реального боя! Поединок между братьями по учёбе — превыше всего дружба, а не победа. Запомните это!
С этими словами Вэй Цюэ подбросил вверх шёлковый платок, и тот, кружась, стал медленно опускаться на землю.
Чжуан Тун слегка согнулся, уставившись на Чжуан Удао, словно леопард. Чжуан Удао тоже сосредоточил взгляд, отбросив все посторонние мысли.
За пределами арены собрались почти все ученики училища, затаив дыхание.
А на ступенях перед главным залом инспектор по фамилии Вэй нахмурил брови:
— Господин Сянань, кажется, тут что-то не так?
— Может, и так, но правил это не нарушает!
Ли Сянань улыбнулся:
— У семьи Чжуан Туна несметные богатства, недавно они открыли две жилы камней питательной изначальной силы. Они горят желанием послужить нашей Секте Личэнь. Прошу тебя, господин Вэй, не остуди их искреннее рвение! К тому же, если ты, старший брат, окажешь ему услугу, семья Чжуан наверняка не поскупится на щедрые дары.
Взгляд инспектора по фамилии Вэй похолодел:
— Это противоречит установленному порядку! Нарушает справедливость. После я доложу об этом наставнику даосского зала.
Лицо Ли Сянаня слегка изменилось, глаза постепенно посуровели. Затем он горько усмехнулся:
— Господин Вэй, я знаю, что на посту главы этого училища мне осталось сидеть от силы два месяца. После меня, скорее всего, заменят. За эти годы из-за старой раны я провалялся на больничной койке и почти истратил все свои сбережения. Сейчас мне поневоле приходится думать о своём будущем. Если наставник предъявит претензии — я приму их на себя. К тому же этот Чжуан Удао — всего лишь талант пятого ранга. Таких, как он, в Поднебесной — как рыбы в реке. Стоит ли о нём беспокоиться? Я ведь не ломаю ему жизнь: если в будущем он прорвётся на шестой ярус царства взращивания ци, то всё равно сможет вступить в нашу секту.
Раз уж его отставка предрешена, можно и не особенно соблюдать правила.
Инспектор по фамилии Вэй опешил, затем закрыл глаза и едва слышно вздохнул:
— Зачем ты так? Инспектор из главной обители скоро прибудет. Ли Сянань, сам смотри!
В душе он разгневался и больше не называл Ли Сянаня братом. Жаль только, что он всего лишь инспектор — у него есть право наблюдать, но нет права вмешиваться и наводить порядок. Даже зная, что тут что-то нечисто, он не мог нарушить правила и вмешаться. Всё, что делали Ли Сянань и Вэй Цюэ, лишь балансировало на грани, и не ему было решать, виновны они или нет.
Ему больше не хотелось смотреть на бой. Раз у Чжуан Туна есть артефакт в помощь, а Ли Сянань на его стороне, то поражение Чжуан Удао предрешено. Зачем тогда смотреть?
Ли Сянань же облегчённо выдохнул, понимая, что этот рубеж пройден. Он перевёл взгляд на арену, глаза его всё ещё блестели. Если Чжуан Тун сегодня победит, то на ближайшие двадцать лет он будет обеспечен. А дольше он, пожалуй, и не проживёт. Так стоит ли переживать из-за места главы училища?
— Шкуру огненной куницы не превратить в артефакт, а сшить из неё сапоги — это же просто бесстыдство!
В толпе Линь Хань скрежетал зубами. Он-то хотел потянуть время, но, увидев, что Чжуан Удао и Чжуан Тун уже сошлись, бросил всё и просто признал поражение. А придя сюда, сразу же прикипел взглядом к огненно-красным сапогам Чжуан Туна.
Не успел он договорить, как сзади раздался знакомый голос:
— Не только бесстыдство, но и богатство! Эта семья Чжуан и впрямь не жалеет денег! Двести лянов золота за работу, плюс материалы — это же больше пятисот!
Линь Хань обернулся и увидел, что к нему протиснулся Ма Юань, чья грудь была туго перебинтована. Он фыркнул:
— Ты уже в порядке? Внешних ран-то нет, чего замотался, как пельмень?
— Лекарь сказал, что рёбра чуть не сломались. Так надёжнее. Ещё велел пить лекарства и лежать, но я решил, что должен попасть хотя бы в десятку, вот и пришёл пораньше.
Ма Юань договорил и с великим сожалением добавил:
— Жаль, жаль! Этот парень не знает нрава Удао. Пятьсот лянов золота! Если бы он предложил эти деньги Удао, тот бы и сам себя ему продал. Зачем такие сложности?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…