Глава 2. Удао из Юэчэна
Город Юэчэн простирался на шестьдесят пять ли с севера на юг; поговаривали, что в нём больше двух миллионов шестисот тысяч душ, и был он одним из крупнейших городов царства Дунъу.
Однако стоял он одиноко посреди лесного моря, окружённый со всех сторон первобытными чащами, и почти не было вокруг него ни деревень, ни городков. А за сотню ли и вовсе обитало бесчисленное множество диких зверей и демонических тварей.
Причина же была в том, что близ Юэчэна сосредоточилось несметное число рудных жил. Серебро и золото, железная руда и медь, а также камень питательной изначальной силы, железный эссенс — словом, всего было в достатке.
Так, мало-помалу, и собрался здесь многолюдный город.
Юэчэн стоял в лесном море, а потому не страшился нападений иных царств; тревожиться приходилось лишь о звериных волнах, что накатывали из глубин юго-восточного лесного моря — почти каждый месяц. Оттого и стены были особенно высоки — в целых тридцать чжанов.
Но осторожность Чжуан Удао была связана вовсе не с этим. А с тем, что в этом городе он нажил себе немало врагов.
Сам Юэчэн зерна не производил — хлеб весь завозили извне, и держали его в руках крупные силы. А таким, как он, сиротам без отца и матери, выживать было особенно тяжко.
К тому же во всём Юэчэне, затерянном в лесном море, власть царства Дунъу в городе была что есть, что нет. Несколько сотен лет здесь царил хаос: убийства и грабёж, попрание человеческих жизней, разбой и воровство — всего этого было в избытке.
Чжуан Удао был сиротой; мать, чтобы прокормить и выходить его, день за днём надрывалась и умерла рано. Родня по отцу хоть и была знатной, но связи давно оборвались, и он сам не желал с ними знаться — надеяться было не на кого. Чтобы Чжуан Удао мог спокойно дожить в Юэчэне до нынешних дней и даже стать первым учеником училища Личэнь, ему волей-неволей приходилось заниматься делами неправедными.
В детстве — воровал кур и собак, повзрослев — сколачивал шайки и вымогал у соседей и уличных торговцев дань. Хоть тяжких злодеяний он и не совершал, но добрым человеком отнюдь не был.
А в последнее время, из-за дележа территории, он в стычке нечаянно убил нескольких человек и нажил кровную вражду. Чжуан Удао хоть и не боялся, но должен был остерегаться, оставаясь в одиночестве.
До царства взращивания ци ему оставалось полшага; в его маленькой шайке из десятка с лишним братьев он был первым бойцом. А значит, и для врагов — первой мишенью для мести. Потому в эти дни, выходя из дома, Чжуан Удао был вдвойне осмотрителен.
Уже в трёх ли за городскими стенами приходилось следить, чтобы тебя не заприметили и не вызнали твой путь. А уж если неосторожно попасть в засаду и быть окружённым — тогда и плакать не поможет.
Возвращаясь, он не заметил ни слежки, ни чего-либо подозрительного поблизости. И всё же Чжуан Удао не смел беспечничать: нарочно сделал круг и вошёл в город через восточные ворота, где селились знатные и богатые.
Покружив с десяток раз по извилистым переулкам, он вернулся наконец в западную часть города. Хитрый заяц роет три норы — это было не его обычное жилище. Ещё три года назад Чжуан Удао купил здесь домик, о котором знали лишь несколько самых близких братьев. Это была его тихая гавань, позволявшая ему в эти дни оставаться невредимым и не бояться, что ночью во сне ему отрубят голову.
На самом деле такая жизнь продлится недолго. Стоит лишь перешагнуть ступень взращивания ци и стать практиком этого царства — и перед ним откроются моря и небеса. Десяток с лишним бойцов ступени тренировки костного мозга он и в грош не ставил.
Царство Дунъу лежало на юго-востоке и считалось одним из сильных. Однако в этих юго-восточных краях, хоть земли и были обширны, совершенствующиеся встречались крайне редко. Оттого положение практиков в царстве было тем более почётным. Став практиком, в этом городе Уюэ можно было хоть средь бела дня убить человека!
А рост силы исчислялся десятикратно. Он семь лет упражнялся в боевых искусствах и к нынешней ступени тренировки костного мозга мог в одиночку одолеть лишь три-четыре десятка обычных дюжих мужчин. Но достигни он царства взращивания ци — и стал бы равен сотне. Одной своей силой он смог бы сразиться с десятью бойцами ступени тренировки костного мозга.
В западной части города ютились рудокопы-рабы; дома и улицы здесь были грязны и ветхи, и уже издалека била в нос тошнотворная кислая вонь. Жилище Чжуан Удао было убогой деревянной лачугой, ничем не приметной в этой западной части.
Но когда Чжуан Удао вернулся, у дверей той лачуги стоял человек.
Сперва он испугался, но когда при тусклом лунном свете разглядел лицо стоявшего, слегка обрадовался.
— Сяо Сы? Ты, бродяга, когда вернулся?
У Сяо Сы был другом детства Чжуан Удао. Тоже сирота, один из его былых братьев по жизни и смерти.
Несмотря на тщедушное сложение, два года назад он уже достиг ступени тренировки крови. Но полтора года назад этот малый заявил, что умывает руки и отныне станет добропорядочным человеком. И действительно покинул Юэчэн, неведомо куда. Знакомые говорили, будто видели У Сяо Сы — он устроился бригадиром на пристани в Личэне, но правда ли то была, неизвестно.
Вокруг Юэчэна сплошные чащи, и всю добытую руду можно было вывозить лишь по речному пути Сунцзяна. Личэн в пятистах ли отсюда был перевалочной пристанью на этом пути. Доход бригадира хоть и неплох, но почти начисто отрезал ему возможность стать практиком.
Для тренировки крови и костного мозга нужны были груды снадобий и дни и ночи упорных трудов. Если до двадцати четырёх лет, пока кости ещё не отвердели, не породить изначальную ци — то стать практиком уже почти не будет возможности. Чжуан Удао тоже, опираясь на деньги, что день за днём собирала шайка, шаг за шагом добрался до нынешнего своего состояния.
Природные задатки У Сяо Сы были не слабее его собственных, и тогда, узнав об этом, Чжуан Удао очень за него досадовал.
А теперь, когда У Сяо Сы вернулся, их сторона обретала ещё одного могучего воина!
У Сяо Сы владел искусством горного тесака и был от природы необычайно свиреп и отважен. Два года назад с ним не мог совладать даже обычный боец ступени тренировки костного мозга, а в массовой схватке ему и вовсе не было равных. В бою ему стоило лишь надеть железный доспех и взять в руки большой тесак — и остановить его было почти невозможно.
С таким молодцом им больше не придётся хорониться и прятаться — можно сразу идти и бить ворога в его логове.
Но лицо У Сяо Сы было мрачно, в глазах не было ни тени улыбки — лишь тусклая безысходность.
— Меня два дня назад вызвали сюда из Личэна.
Лицо Чжуан Удао чуть изменилось — он уже почуял неладное. Машинально оглянувшись, он увидел, что семь-восемь человеческих теней в одно мгновение наглухо перекрыли весь переулок.
Даже на карнизах крыш невесть когда возникло несколько фигур, с холодными усмешками взиравших сверху вниз.
Сердце Чжуан Удао дрогнуло. Если бы это были всего лишь полтора десятка внешних бойцов ступени тренировки крови, он бы их и в грош не ставил. Но раз эти люди устроили здесь засаду, разве могли они ограничиться столь немногими? Несколько бойцов ступени тренировки костного мозга ещё не показались.
Он день за днём был осмотрителен — и всё же попался! И не подумал бы, что беда придёт от У Сяо Сы, давно покинувшего Юэчэн.
— И ради чего всё это?
Глубоко вдохнув, Чжуан Удао сохранял необычайное спокойствие духа. Он обернулся и встретился взглядом с У Сяо Сы, в глазах его был вопрос.
Тот отвёл взгляд, лицо его застыло и похолодело:
— У меня в Личэне уже есть жена и ребёнок. Если я тебя не продам — моя жена и дитя погибнут лютой смертью. Скажи, как мне, У Сяо Сы, быть?
Чжуан Удао всё понял и тоже нахмурился. Он смутно припоминал, что У Сяо Сы не пожелал больше убивать и ушёл из Личэна, потому что приглядел себе одну женщину.
Хоть нынешнее дело и разъярило его, предательство брата — пусть и неправое, — но если вникнуть, было простительно.
Пламя гнева в его сердце мало-помалу поутихло.
У Сяо Сы же снова тихо вздохнул и бесстрастным тоном продолжил:
— Помню, тогда я говорил: таким, как мы, братьям, что катаются на острие ножа, носят голову на поясе и ставят на кон свою жизнь ради будущего, рано или поздно суждено погибнуть жалкой смертью на улице. Тогда я спросил, не хочешь ли ты уйти со мной из Юэчэна, улететь далеко и жить в покое. Ты сказал — нет. И вот, как видишь, всё так и вышло!
Чжуан Удао на миг опешил, потом невольно усмехнулся и слегка покачал головой:
— Даже если бы я заранее знал, что так случится, я, Чжуан Удао, всё равно не стал бы раскаиваться. Помнишь того У Хуаня?
Более десяти лет борьбы, когда приходилось отбивать еду у кошек и собак. Он давно уразумел: чтобы выжить, человеку не обойтись без одного слова — «бороться». Бороться с небом! Бороться с людьми!
До пятнадцати лет он боролся за собственное выживание. После пятнадцати, когда появилось кое-какое подспорье, начал отчаянно биться за своё будущее.
Люди не знают меры: насытившись и одевшись в тепло, хотят большего.
Таким был и он, Чжуан Удао: всем сердцем желал выбраться из этой трясины, желал, как те знатные практики, однажды тоже оказаться на вершине. Чтобы его потомки не скитались по улицам, как он, не зная, где взять пропитание и одежду. И чтобы тот человек заплатил сполна.
К тому же боевые искусства и впрямь вызывали у него живейший интерес. Чем больше он упражнялся, тем сильнее увлекался. А к тем легендарным мужам золотой пилюли и изначального духа, что, как говорили, могли вырвать гору и остановить реку, он питал безмерное восхищение.
Потому, даже если бы время повернуло вспять к тем полутора годам и У Сяо Сы спросил его снова, он бы всё так же, не колеблясь, отказался.
Умыть руки и стать добропорядочным? Ха!
Достаточно взглянуть на У Сяо Сы нынешнего, чтобы понять: таким, как они, добиться покоя на всю жизнь — сколь же это трудно.
Когда ему было двенадцать, он своими глазами видел, как к одному ушедшему на покой бойцу ступени тренировки костного мозга явился с местью старый враг. Тот враг, которого когда-то можно было прихлопнуть небрежным движением руки, теперь стал практиком седьмого яруса взращивания ци с блестящим будущим. Не только сам тот боец ступени тренировки костного мозга был изрублен на куски — весь его род, без малого сотня душ, был вырезан подчистую! То была кровавая расправа, пять лет назад потрясшая весь Юэчэн.
Но после того никто не стал разбираться, и даже в течение месяца не нашлось никого, кто осмелился бы пойти и забрать тела.
А того ушедшего на покой бойца ступени тренировки костного мозга звали У Хуань.
Потому Чжуан Удао давно уяснил одну истину: чтобы прожить всю жизнь в покое и не стать жертвой мести врагов, у него есть лишь один путь — непрестанно становиться сильнее, настолько сильнее, чтобы у всех врагов даже мысли о мести не возникало!
Он вышел на улицу в тринадцать лет; в стычках и драках убил не то сто, не то восемьдесят человек. Кто знает, не сыщется ли среди родни этих врагов один-другой злодейски одарённый?
Как тот враг У Хуаня — седьмой ярус взращивания ци, уже способный бесчинствовать в мире, опираясь на мощь секты и повсюду имея уши и глаза. Даже если враг схоронится на краю света, его отыщут.
— У Хуань?
У Сяо Сы молчал, не то задумавшись о собственной судьбе, не то нет.
И как раз когда они говорили, из дверей лачуги вышел свирепого вида детина огромного роста. Спина что у тигра, стан что у медведя, всё тело бугрится узлами мышц. Глаза — что медные колокола, и в них холодный жестокий блеск.
— Ты и есть Чжуан Удао?
Чжуан Удао холодно усмехнулся и не ответил — что за пустые слова. Он столько времени проговорил с У Сяо Сы — разве этот человек не знает, что он и есть Чжуан Удао?
К силе этого детины он проникся величайшей опаской — тоже ступень тренировки костного мозга, кожа тёмно-бронзовая, отливает металлическим блеском. С первого же взгляда ясно: этот человек упражняется во внешней технике закалки тела.
Кожа его что сталь — способна противостоять клинкам.
Помимо него, на крышах по обе стороны показались ещё трое бойцов ступени тренировки костного мозга. Один держал парные клинки, другой — крюк на цепи.
Позади прибавился ещё один — низкорослый, с боевым топором в каждой руке.
---
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…