Глава 30. Укрепление У
Дэн Цзи, в гневе и тревоге, воскликнул:
— И у всех так?
У Гун кивнул:
— У всех так!
Для разбойников эта новость была подобна грому среди ясного неба. Дэн Цзи понимал, что У Гун вряд ли осмелился бы обманывать в таком деле. Он долго ходил взад-вперёд, размышляя, затем, стиснув зубы, сказал:
— Вы, знатные семьи, могли бы и потесниться. Сотня даней зерна у вас наверняка наскребётся. Сходи-ка ещё к нескольким домам, купи зерно и выкупи своего сына!
У Гун, скривившись, словно собрался плакать, ответил:
— Я боялся, что вы не поверите, потому и пришёл сам. Даже если у кого-то из деревенских и осталось сотня-другая даней, они приберегают это на крайний случай. Им эти деньги не нужны, продавать просто так они не станут. Сейчас как раз время, когда старое зерно на исходе, а новое ещё не собрано. Даже за деньги зерна не достать!
— Мне всё равно. Один гость не утруждает двух хозяев. Покупай или грабь — твоё дело. Твой сын стоит двух тысяч даней зерна. Когда принесёшь зерно, тогда и заберёшь его. Хоть до осеннего сбора жди, но потом не жалуйся, если чего-то недосчитаешься!
У Гун рухнул на колени и завопил:
— Я заплачу деньгами! Вдвое больше, чем стоят две тысячи даней зерна! Разве этого не довольно?
Цену в две тысячи даней зерна за собственного сына он не счёл завышенной и даже сам предложил двойную плату. Видно, средства у него были немалые. Вот только деньги голод не утоляют, а зерна на них не купить.
— Хочешь забрать сына — неси зерно к ущелью Фукоу. Там тебя встретят. Когда придёшь — твоё дело!
Дэн Цзи не желал больше с ним болтать. Он развернулся и скомандовал: — Уходим. Сначала вернёмся.
Отборные воины поднялись и взяли коней под уздцы. Видя, что разбойники собирутся уходить, У Гун, конечо, не мог их отпустить. Он поспешно схватил Дэн Цзи за рукав:
— А может… я выдам вам из своих запасов двести даней зерна? Больше действтельно не наскрести. Недостаток возмещу деньгами, как вам?
Дэн Цзи покачал головой и пошёл седлать своего боевого коня. Даже при самой строгой экоомии двухот даней зерна старикам и слабым хватило бы лишь на десят дней. Какая от них польза?
Видя, что уговоры не действуют и разбойники вот-вот ускачут, У Гун с глухим стуком рухнул на колени и, всхлипывая, взмолился:
— Сжальтесь хоть над моими старыми костями! У меня было два сына. Позапрошлый год старший умер от мора. Осталась лишь эта кровиночка…
Видя, как унижается собственный отец, связанный юноша покраснел от стыда и изо всех сил рванулся, но пеньковая верёвка была крепка, и, как он ни старался, освободиться не смог.
Дэн Цзи покосился на «живой залог». Как ни крути, у него не поднялась рука заставить старика такого возраста стоять перед ним на коленях. Он поднял У Гуна и вздохнул:
— Тебе нелегко, но и мне несладко!
Сейчас Дэн Цзи действительно был в трудном положении. При строительстве домов он велел всем есть досыта, и запасы сильно истощились. Даже если снова экономить, как раньше, двумстам человекам в день нужно было не меньше даня зерна. Двести даней — это всего лишь лишних десять дней. Если считать по текущим запасам, до осеннего сбора урожая не хватало еды почти на два месяца. Но старик, похоже, не врал, и выбить из него больше не было смысла.
Ладно, старик жалок. Перебьёмся как-нибудь. Мотыльки-разбойники и раньше терпели.
У Гуна подняли, и он услышал, как молодой разбойник наконец смягчился:
— Если по твоему предложению — вдвое больше, то сначала дай мне двести даней зерна. К осеннему сбору сможешь собрать четыре тысячи?
— Смогу, смогу!
— Как мне тебе верить?
Старик на мгновение замялся. Если вернуть сына, после сегодняшнего дня он действительно мог больше не отдавать зерно. Достаточно просто отсидеться в укреплении, и разбойники ничего не сделают. Клятвы и божбы были бесполезны. Заслужить доверие этих разбойников было нелегко.
Дэн Цзи усмехнулся:
— Раз так, пусть твой достойный сын ещё немного погостит у нас. Жаль мне твою отцовскую любовь, я не трону его!
Теперь уже У Гун забеспокоился:
— А давайте я пойду с вами вместто него, а сына отпустите домой? Как вам?
Дэн Цзи покачал головой:
— У меня там не курорт. До осеннего сбора ещё долго. Если ты, в твоём возрасте, не выдержишь и помрёшь, на что я буду менять зерно?
Услышав это, У Гун забеспокоился ещё сильнее, но Дэн Цзи был непреклоним. В конце концов старику пришлось сдаться:
— Раз так, прошу вас, господа, зайти ко мне домой и отдохнуть. Я соберу сыну вещи и отправлю с ним двух слуг. Хорошо?
Богатые дома — сплошные хлопоты. Но в ущелье действительно остро не хватало предметов первой необходимости. Если забрать парня силой, ему придётся несладко. Дэн Цзи прикинул: с ним больше шестидесяти отборных воинов. Пока отец и сын у него в руках, деревенское укрепление не посмеет выкинуть никаких фокусов. Он кивнул в знак согласия.
Тронулись в путь, направились к укреплению У — дому У Гуна. Только тогда Дэн Цзи узнал, что связанный позади юноша всего на год старше его — ему было пятнадцать. Звали его У Нин, второе имя — Богао.
А вот те двое, что сбежали, оказались совсем бессовестными. Они не посмели остаться в укреплении У и удрали прямо в уезд Лусянь. Один из них был зятем У Гуна, сыном помощника уездного начальника Лусяня по имени Сюэ Чан. Другой — Ху Ци, законный наследник семьи Ху из Лусяня, двоюродный брат Сюэ Чана.
Раз уж есть такие люди, почему бы У Гуну не попросить зерна у них? Если бы каждый отсыпал по немногу, до двух тысяч, которые он запросил сначал, было бы рукой подать. Дэн Цзи с недоумением спросил об этом, и старику пришлось объянить. Оказалось, отец Сюэ Чана был человеком, ненавидящим зло, с жёстким харатером, никогд не шедшим на уступки. На седьмом году Гуанхэ у него тоже похитили сына разбойники, требуя выкуп. Он самолично отправил уездного военного начальника ловить разбойников, и в итоге сын погиб, а разбойники были уничтожены. Эта история стала в Лусяне притчей во языцех. Если уж он не стал спасать собственного сына, то что говорить о сыне свата?
Расстояние было невелико. За разговором дошли до укрепления У. У Гун сам подошёл и велел открыть ворота. Ма Пи, Го Ши и другие окружили У Гуна и его сына и гуськом вошли внутрь.
Хозяин и молодой хозяин были в руках разбойников, и несколько сотен дружинников в укреплении не смели и шевельнуться. Когд вошли внутрь, Дэн Цзи огляделся по сторонам и только тогда отпустил У Гуна готовиться.
Снаружи, за высокими стенами, этого не было видно, но внутри укрепление У оказалось ещё более просторным. Скалы по бокам были вогнутыми внутрь, образуя углубление длиной в ли с небольшим. В центре — небольшое озеро. Судя по всему, внутр можно было спрятать десятки тысяч человек, и снаружи никто бы ничео не заметил. Отличное место.
У озер, в беспорядке, но тесно, стояли сотни проторных домов, ярусами громоздящихся друг на друга. Внутри сновали люди — не меньше одной-двух тысяч.
Слушая, как Дэн Цзи без устали нахваливает его владения, У Гун горько усмехнулся:
— Это поместье построили ещё мои предки в эпоху Воюющих царств, чтобы укрыться от военных бедствий. Потомки пользуются остатками их милости и живут здесь уже более пятисот лет.
У Гун не выказывл пренебрежения к разбойникам. Разговаривая, он провёл Дэн Цзи и остальных внутрь. У Нин, связанный, молча шёл за Го Ши.
Их провели прямо в главный зал, усадили, слуги подали медовую воду. Только тогд У Гун вышел.
Чай ещё не вошёл в моду. Основными напитками в эту эпоху были медовая вода и вино. По правде говоря, в этой жизни Дэн Цзи пил медовую воду впервые. Разводить пчёл несложно — он видел это в прошлой жизни. Может быть, потом заняться этим в ущелье?
Устроив разбойников, У Гун вышел из зала и, полный тревоги, велел позвать нескольких старейшин рода.
В уезде Лусянь род У всегда был особенным среди знатных семей. Вот уже почти сто лет в нём не появлялось выдающихся талантов, даже мелких чиновников было мал. В другом роду это привело бы к упадку, но укрепление У находилось в выгодном месте, и людей в нём было немало. Они прочно контролировали почти десять тысяч му плодородной земли вокруг, и никто не мог с ними соперничать или посметь их презирать.
У Гун был главой рода У. У Нин был его законным наследником и единственным сыном. Если бы он не был так нерадив к учёбе, предпочитая охоту и соколиную охоту, и не был бы таким грубым, он непременно стал бы следующим главой рода. Но даже если бы он им не стал, авторитета, накопленного У Гуном за эти годы, хватило бы, чтобы заставить род выделить четыре тысячи даней зерна для его спасения.
Нужно было только дождаться осеннего сбора — с зерном проблем бы не было. Старейшин рода созвали, чтобы решить, как оставить сына у себя, не отдавая его разбойникам. Этот мальчик был для У Гуна дороже жизни. При одной мысли о том, что ему придётся сидеть в разбойничьем логове до осени, у У Гуна сердце уходило в пятки, он не мог ни есть, ни спать.
Старейшины рода хоть и не занимали должностей и редко выезжали за пределы поместья, но возраст брал своё — опыта и знаний у них было немало. У Гун надеялся, что они подскажут ему выход.
— Если собрать всех лучших дружинников, можно ли будет отбить А-Чоу у разбойников?
А-Чоу было детским именем У Нина. В эту эпоху, когда смертность среди младенцев была чрезвычайно высокой, богатые семьи любили давать детям «детские» имена. Чем проще и грубее имя, тем лучше — считалось, что так ребёнка легче вырастить. У У Нина уже было второе имя, и на людях его называли Богао, но здесь, среди старших родственников, его звали детским именем.
Силовой захват позволил бы сэкономить четыре тысячи даней зерна. Это предложение было выдвинуто первым, без всяких колебаний.
— Нет, нет! — без малейших колебаний У Гун решительно отказался. Выжившие дружинники, сопровождавшие его на охоте, докладывали, что эти разбойники — все как один отличные бойцы, к тому же закованы в тяжёлые доспехи. Вырвать у них кого-то было практически невозможно. К тому же при попытке силой отбить У Нина он неминуемо оказался бы в опасности. У Гун, любивший сына больше жизни, ни за что бы на это не пошёл.
— Раз так, выбери кого-нибудь достточно весомого в заложники и обменяй на А-Чоу.
— Кроме меня самого, кто в роду может заменить моего сына?
У Гун задал встречный вопрос. Видя, что старейшина опешил, он горько усмехнулся:
— Я уже пробовал. Этот разбойник побоялся, что я не доживу до осени и сдохну у них в логове, и отказался!
Самый старый и уважаемый старейшина открыл глаза и своим скрипучим голосом произнёс:
— Раз уж эти разбойники так стремятся заполучить зерно, они вряд ли станут просто так убивать А-Чоу. Молодому человеку полезно немного потерпеть лишения. К чему эти бабьи причитания?
Это была истинная правда, но У Гун сейчас походил на наседку, защищающую цыплёнка. Он решительно покачал головой:
— Дядюшка, а вдруг случится непредвиденное? Если я не смогу уберечь эту единственную кровиночку, какой смысл мне жить на этом свете?
Видя, что У Гун непреклоним, один из сухощавых старейшин сказал:
— Много ли может знать этот разбойник? Пошли ему побольше добра, чтобы успокоить, да подошли к нему умелого краснобая, чтобы вскружить голову — и дело в шляпе!
У Гун поколебался, но покачал головой:
— Этот разбойник просто хочет выжить. Его не прельстишь богатством.
Сухощавый старейшина на мгновение задумался и спросил:
— Сколько лет этому разбойнику?
— Лет шестнадцать-сем, совсем молодой.
Дэн Цзи был настолько крепок, что У Гун прибавил ему два-три года.
Сухощавый старейшина кивнул и холодно усмехнулся:
— Знаменитости любят славу, воины — боевых коней, старики — долголетие, а юноши — красавиц. Кто из них не падок? А если к богатству добавить ещё и женскую красоту?
У Гун просиял.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…