Глава 10. Духовная пилюля
Поймав Ли Лаосаня на промахе и заодно, сам того не ведая, отомстив за то, как тот обвёл его вокруг пальца в прошлой жизни, Ян Цзюньшань чувствовал себя превосходно.
Однако, прогулявшись по рядам травяного рынка, он больше не нашёл ничего, что заставило бы его глаза загореться. Дело было не в том, что не нашлось вещей, которые стоило бы прикупить на будущее, — просто у Ян Цзюньшаня к этому времени почти не осталось каменных монет.
Все накопленные за эти годы карманные каменные монеты, одна нефритовая монета, подаренная Ян Тяньганом, да ещё сотня с лишним каменных монет, содранных с Чжан Хуцзы и прочих, — всего чуть больше трёхсот. Только что он одним махом потратил больше половины, и теперь у Ян Цзюньшаня осталось всего сто тридцать-сорок каменных монет. Нужно было тщательно рассчитать, что купить из самого необходимого для похода на Гору Ста Воробьёв.
В одной кузнице в посёлке он купил два колчана — всего шестьдесят железных оперённых стрел. Эти стрелы целиком были выкованы из чёрного железа, а наконечники — из отборной стали. В паре с крепким луком они могли пробить шкуру свирепого зверя высшего ранга с подходящего расстояния.
В прошлой жизни Ян Цзюньшань тоже покупал здесь железные оперённые стрелы, но тогда, из-за того что его ободрал Ли Лаосань, да и каменных монет было меньше, он в итоге взял лишь один колчан — тридцать стрел, которые бездумно расстрелял вскоре после входа на Гору Ста Воробьёв.
Теперь же Ян Цзюньшань не только купил на колчан больше, но и стрелял куда лучше, чем в прошлой жизни, и охотничий опыт у него был богаче, так что в прежнюю переделку он, разумеется, не попадёт.
Эти шестьдесят железных оперённых стрел обошлись Ян Цзюньшаню в сто каменных монет. И то лишь потому, что кузнец, видя, что за покупкой пришёл ребёнок, спросил про его старших, и Ян Цзюньшань нарочно обронил громкое имя отца — Ян Тяньгана. В посёлке Хуанту имя отца Ян Цзюньшаня имело немалый вес.
С этими шестьюдесятью железными оперёнными стрелами поход на Гору Ста Воробьёв сулил больше надёжности. Правда, из-за этого подаренный Ян Тяньганом Тутовый лук казался теперь несколько слабоватым.
На самом деле ещё утром, когда он отрабатывал Кулак Дикого Быка, Ян Цзюньшань почувствовал, что силы его заметно прибавилось. А когда он после этого упражнялся в стрельбе из Тутового лука, это ощущение стало ещё отчётливее — колчан стрел он выпустил на одном дыхании, почти не останавливаясь.
Хороший лук стоит немалых денег — даже дороже иного оружия ста закалок. Но сейчас у Ян Цзюньшаня не осталось почти ни одной каменной монеты; не то что хороший лук — даже Тутовый он бы не потянул.
Впрочем, Ян Цзюньшань знал, что у отца, Ян Тяньгана, припрятан неплохой лук. Говорили, что в молодости Ян Тяньган пользовался именно им. Вопрос лишь, сумеет ли он его натянуть.
Купив два колчана железных оперённых стрел, Ян Цзюньшань остался всего с тридцатью с лишним каменными монетами. Он машинально потянулся и погладил сквозь одежду Красную ржавую руду на груди — жаль, что это сокровище сейчас совершенно бесполезно.
Карманные деньги, копившиеся столько лет, за один день почти все разошлись. Прикидывая, что ещё можно купить на эти тридцать с лишним каменных монет, он заметил лавку духовных трав у обочины травяного рынка.
В таких лавках обычно торговали заодно и лечебными пластырями — для врачевания ран и хворей. Но делали их большей частью из низших духовных трав в смеси с обычными, и для культиваторов начальной ступени царства смертного они ещё имели кое-какой прок. А вот на высшей ступени царства смертного, когда культиватор закладывает духовный корень и может применять духовные искусства, при болезни или ране такие пластыри уже не помогут — тогда требуются пилюли.
Впрочем, для такого культиватора, как Ян Цзюньшань, ещё даже не завершившего первую ступень царства смертного — Пробуждение Духа, пластырей из смеси духовных и обычных трав для лечения ушибов и растяжений было вполне достаточно.
Тридцать пять каменных монет — и снова, глядя на то, что перед ним ребёнок, да ещё на маленького вьючного коня у лавки, хозяин лавки духовных трав отдал ему четыре пластыря от внешних ран по десять каменных монет за штуку.
Убрав пластыри в тюк на спине вьючного коня, Ян Цзюньшань похлопал себя по тощему кошельку — каменные монеты кончились все до единой.
Глянув на небо, он понял, что отец, похоже, ещё не скоро выйдет из управления начальника. От нечего делать Ян Цзюньшань принялся бродить по травяному рынку, рассеянно разглядывая товары на лотках по обеим сторонам улицы и потихоньку продвигаясь в сторону управления.
Управление начальника, само собой, находилось в самом центре посёлка Хуанту. Поскольку здесь обычно собирались мастера царства воина со всего посёлка, в дни травяного рынка возле управления почти никто не разворачивал лотков — бродячие торговцы и вольные культиваторы не смели осквернять взор мастеров царства воина своим захудалым товаром.
Зато те, кто действительно осмеливался ставить лоток возле управления, были торговцами и вольными культиваторами, уверенными в своём товаре. Так что самое оживлённое место травяного рынка было не у управления, но лучшие вещи на рынке — непременно здесь.
А Ян Цзюньшань как раз присел на корточки перед лотком, где стояли изящные деревянные коробочки, и, глотая слюнки, разглядывал пилюли внутри. Не он один — и другие прохожие то и дело останавливались, с завистью поглядывая на пилюли в коробочках.
Лоток принадлежал черноризому культиватору с холодным, надменным лицом. С тех пор как Ян Цзюньшань присел здесь, этот суровый культиватор так и сидел, скрестив ноги, с прикрытыми глазами, не шевелясь. Было ясно: надменный культиватор чрезвычайно уверен в своём товаре и на расспросы желающих поторговаться не отвечает вовсе.
Впрочем, на взгляд Ян Цзюньшаня, пилюли, что продавал этот суровый культиватор, в лучшем случае можно было назвать лекарственными пилюлями, но никак не духовными. Тот, кто их изготовил, самое большее дотягивал до уровня пилюльного мастера — до настоящего алхимика ему ещё целая ступень.
Сначала Ян Цзюньшань решил, что этот суровый культиватор и есть изготовитель пилюль. Но, разглядев пилюли в коробочках, он отказался от этой мысли. Хозяин лотка явно хотел, чтобы его принимали за алхимика, и потому напускал на себя холодное безразличие — чтобы поднять себе цену.
Хотя эти пилюли были всего лишь лекарственными — их делали, уваривая духовные травы особым способом в кашицу и скатывая её особым приёмом, — они всё же были куда искуснее пластырей из смеси духовных и обычных трав. Некоторые из них как раз пригодились бы такому культиватору, как Ян Цзюньшань, только вступившему в царство смертного.
Коробочка, на которую он сейчас засмотрелся, содержала пилюли привлечения духа — как раз то, что нужно культиватору, начинающему совершенствование. Эти пилюли были бы весьма полезны для его занятий.
Вот только цена…
Надменный культиватор назначил за эту коробочку пилюль привлечения духа целых пять нефритовых монет!
Пять нефритовых монет — у Ян Цзюньшаня от одной этой цены заныли зубы. Это же просто лекарственные пилюли, коробочка таких стоит самое большее три нефритовые монеты. Но в этом глухом посёлке многие духовные земледельцы за всю жизнь, пожалуй, и нескольких пилюль не видывали, так что надменный культиватор был уверен в своей безнаказанности.
И всё же Ян Цзюньшань с явной неохотой продолжал разглядывать десять пилюль привлечения духа в коробочке перед собой.
Надменный культиватор, чуть приоткрыв глаза, посмотрел на юнца, который присел у лотка и не уходит. В уголках его губ мелькнула и пропала улыбка с едва заметной насмешкой.
Будь на месте этого юнца кто другой, надменный культиватор давно бы холодно велел ему убираться. Но, взглянув на маленького вьючного коня позади юноши и припомнив, что рядом управление начальника, надменный культиватор решил подождать.
Судя по виду юноши, он отчаянно хочет эти пилюли. А каждая коробочка здесь стоит по нескольку нефритовых монет — таких денег у юнца, ясное дело, нет. Но раз он ведёт вьючного коня, значит, кто-то из старших в его семье — фигура нешуточная. А если вспомнить про соседнее управление, надменный культиватор заключил, что старший этого юноши — непременно мастер царства воина и сейчас находится в управлении.
Для простых культиваторов из духовных земледельцев такие пилюли, конечно, роскошь, но мастеру царства воина несколько нефритовых монет — не такая уж и цена.
Надо сказать, надменный культиватор угадал наполовину. Ян Цзюньшань и вправду ждал, когда выйдет отец, и он действительно хотел купить эту коробочку пилюль привлечения духа. Вот только цена на них была явно завышена, а Ян Цзюньшаню на самом деле нужны были лишь три пилюли из этой коробочки.
В прошлой жизни Ян Цзюньшань некоторое время изучал пилюльное дело и даже собственноручно изготовил несколько видов обычных лекарственных пилюль для обмена с людьми — так что его можно было считать половинкой пилюльного мастера. Пилюли привлечения духа он тоже когда-то делал.
Поэтому Ян Цзюньшань кое-что смыслил в пилюлях. Именно поэтому, взглянув на эту коробочку, он уверился: перед ним не пилюльный мастер. Настоящий пилюльный мастер не мог бы не заметить, что три из десяти пилюль в коробочке — вовсе не те, что скатаны из уваренной кашицы духовных трав, а самые настоящие духовные пилюли, изготовленные алхимиком!
Эти три духовные пилюли, возможно из-за особенностей способа очистки, были очень похожи на низшие лекарственные пилюли привлечения духа. Не будь Ян Цзюньшань в прошлой жизни пилюльным мастером, да ещё и вложившим немало труда в пилюльное искусство, он вряд ли так легко отличил бы одни от других.
Двери управления начальника распахнулись, и мастера царства воина из посёлка Хуанту один за другим начали выходить наружу. В прищуренных глазах надменного культиватора мелькнул огонёк: он увидел дородного культиватора, тоже ведущего вьючного коня, с лицом, на три части похожим на лицо юнца перед лотком. Любой бы сразу понял, что это отец и сын.
И точно — завидев дородного культиватора, юноша поспешно вскочил и, сияя, замахал ему рукой. На лице надменного культиватора радость стала ещё заметнее.
Ян Тяньган, увидев, что Ян Цзюньшань стоит у лотка с пилюлями, нахмурился. Ещё до того как зайти в управление, он приметил этот лоток: цены на пилюли здесь явно выше настоящих, да и для мастеров царства воина от них мало проку, так что Ян Тяньган и не думал ничего покупать.
— Отец, я хочу купить коробочку пилюль привлечения духа!
Ян Тяньгана удивило не столько то, что сын хочет купить пилюли, сколько то, что он вообще знает про пилюли привлечения духа. Но, глянув на продавца, он само собой решил, что это тот самый человек рассказал Ян Цзюньшаню о пилюлях, а то и вовсе смутил его, подбивая купить.
Ян Тяньган заглянул в коробочку. Пять нефритовых монет — цена и впрямь непомерная; даже ему, мастеру царства воина, такие деньги за это отдавать было обидно.
Но, вспомнив, что через два дня сыну идти на Гору Ста Воробьёв, Ян Тяньган неожиданно смягчился. Взглянув на черноризого культиватора, он чуть нахмурился и сказал:
— Дорого!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Как перевод?
Оцените качество перевода этой новеллы.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…