Глава 62. Перемены
«В мире боевых искусств много бурь и волн, но в делах с людьми всегда оставляй запасной путь…»
Вернувшись на следующее утро в дом в уездном городе, Е Тянь всё ещё слышал эти слова Ли Шаньюаня. Думая о том, как его постаревший учитель в одиночестве живёт на горе, Е Тянь по дороге несколько раз едва не повернул обратно к даосскому храму.
Однако днём нужно было садиться на поезд до Пекина, и Е Тяню волей-неволей пришлось вернуться в уездный город — кое-какие вещи всё же нужно было собрать.
Этот новый дом Е Тяня был куплен пять лет назад по его настоянию у Е Дунпина. Он находился в северной части уездного города, там же, где после преобразования уезда в город разместились правительственные учреждения.
В то время это ещё был пригород, и цены на дома и землю были очень низкими — всего за две с лишним тысячи юаней удалось купить этот двухэтажный домик, к которому прилагался ещё и большой двор.
Е Тянь сам распорядился устроить во дворе пруд с искусственной горкой, где развёл немало рыбы, а вдоль галереи посадил виноградные лозы. Е Дунпин, глядя на это, только говорил, что сын умеет наслаждаться жизнью, и что теперь этот дом он не променяет даже на виллу.
Не говоря уже о прочем, только рост цен на землю за эти годы означал, что этот двухэтажный домик с двором стоил как минимум на два нуля больше прежней цены. Из-за этого Фэн Куан всё время корил Е Тяня: почему тот не позволил и ему купить здесь дом.
— Пап, ты разве не уезжал?
Пройдя через двор, заросший виноградными лозами, Е Тянь с удивлением обнаружил, что отец оказался дома.
Надо сказать, в последние годы Е Дунпин открыл несколько лавок древностей в Нанкине, Сучжоу и Шанхае, был занят делами по горло и редко бывал дома.
Увидев, что Е Тянь выглядит подавленным, Е Дунпин понял, в чём дело, и заговорил первым:
— Что случилось? Настроение плохое? Не переживай, я впредь буду почаще наведываться на гору проведать дядюшку Ли…
Через несколько дней сын уезжал учиться в Пекин, и Е Дунпин специально выкроил время, чтобы побыть с ним. Вот только обидно было: отец приехал ради сына, а сын всё это время провёл с учителем.
Впрочем, Е Дунпин понимал, что глубокую привязанность между Е Тянем и старым даосом не сравнить даже с его отцовскими чувствами.
Не говоря уже о прочем, за эти годы Е Тянь почти все зимние и летние каникулы проводил со старым даосом, а в обычные выходные при первой же возможности бежал на гору. Е Дунпин даже немного ревновал.
— Да, пап. Учитель стар, навещай его почаще, когда будет время. Я смотрел на его лицо — года через два наступит его срок…
При упоминании здоровья старого даоса лицо Е Тяня снова помрачнело. Когда-то он уже вычислял судьбу учителя и пришёл к выводу, что тому осталось десять лет жизни.
А теперь, увидев старого даоса, Е Тянь ощутил это ещё сильнее. К тому же сам старый даос тоже чувствовал приближение конца — видимо, через два года и наступит его смертный час.
— Ах ты, паршивец, разве так говорят о старших? И ещё… я тебе говорю: в Пекине и не думай поминать эти свои штуки с фэн-шуй и физиогномикой. Не думай, что я ничего не знаю, сколько ты тут прикидывался тихоней…
Услышав слова сына, Е Дунпин сразу посерьёзнел. Хотя за эти годы Е Тянь дома ни словом не обмолвился о фэн-шуй и прочих искусствах, казалось, он действительно порвал с этим ремеслом.
Но Е Дунпин знал: те несколько месяцев в году, когда Е Тянь исчезал, он следовал за старым даосом-балаболом по белу свету. Он собственными глазами однажды встретил Е Тяня в даосском одеянии на улице Нанкина, просто из уважения к старому даосу и ради самолюбия сына не стал его уличать.
К тому же Е Дунпин в последние годы был слишком занят, а ещё чувствовал, что Е Тянь стал гораздо разумнее, чем раньше, поэтому смотрел на это сквозь пальцы и не вмешивался.
Но теперь Е Тянь ехал учиться в Пекин, а там полно скрытых талантов и сильных людей, так что Е Дунпину волей-неволей пришлось наставлять сына, чтобы тот не натворил бед.
— Пап, обещаю, я не буду ввязываться в неприятности…
Е Тянь улыбнулся, подбросил в руке медную монету и перевёл разговор:
— Я завтра уезжаю. Может… погадать тебе?
— Отстань, у меня и так всё гладко, не заговаривай мне зубы…
Е Дунпин пренебрежительно махнул рукой и не стал задерживаться на этой теме.
— Я тебе говорил идти на компьютерные специальности, а ты упёрся в архитектуру. Что за радость целыми днями возиться с известью и цементом? Право, не пойму, о чём ты думаешь?
Весной прошлого года Ляо Хаодэ как-то приезжал домой. В разговоре он упомянул, что в Америке компьютерная индустрия развивается стремительно, и что в ближайшие десять лет компьютеры и интернет непременно станут главной темой жизни.
Е Дунпин тогда запомнил эти слова. Когда в этом году Е Тянь подавал документы в вузы, он советовал сыну поступать на компьютерный факультет Университета Цинхуа.
Но Е Тянь и ухом не повёл на слова отца: во всех вузах, куда он подавал документы, он выбрал архитектурный факультет. Е Дунпин так рассердился, что несколько дней не разговаривал с сыном.
— Пап, я учусь на архитектурном проектировании, это совсем другое дело…
Услышав слова отца, Е Тянь лишь улыбнулся. Его искренний вид заставил Е Дунпина замолчать. Если бы пять лет назад кто-то сказал Е Дунпину, что его сын станет таким «послушным», он бы ни за что не поверил.
Холодно фыркнув, Е Дунпин бросил Е Тяню кожаный портфель:
— Крылья у тебя окрепли, можешь не слушать отца. Но скажу тебе: я сейчас собираюсь приобрести одну вещицу, деньги на исходе, так что даю тебе только десять тысяч юаней. Сюда входят и плата за учёбу, и расходы на весь семестр. Трать с умом…
Три года назад Е Дунпин и Фэн Куан из-за разногласий в подходах к ведению дел разделили доли в приёмном пункте. Фэн Куан продолжил управлять пунктом и открыл ткацкую фабрику — его дело росло, и в этом городе он стал известным предпринимателем.
Е Дунпин тоже устроился неплохо: на свои деньги он открыл несколько лавок древностей в таких древних культурных городах, как Нанкин и Сучжоу, продавая одно, чтобы пополнять коллекцию другим. За эти годы он заработал немало.
Вот только в антикварном деле как водится: три года без единой продажи, зато одна продажа кормит три года. К тому же все деньги были заморожены в товаре, так что Е Дунпин вечно испытывал нехватку наличных. Даже деньги на учёбу сына он выручил, продав какую-то безделушку.
Впрочем, десять тысяч юаней — тоже немало. В те годы все расходы студента за семестр составляли всего три-четыре тысячи. Е Дунпин просто учёл, что сын в последние годы стал довольно «прожорливым», поэтому и запасся побольше.
— Пап, эту твою сделку, по-моему… лучше не заключать…
Е Тянь мельком глянул на деньги в портфеле и как бы невзначай обронил замечание.
За эти восемь лет многое и многие вокруг Е Тяня изменились, но больше всех изменился он сам.
Черепаший панцирь, что когда-то засел у него в голове, внезапно исчез три года назад. Зато таинственное искусство полностью перешло к Е Тяню. Теперь гадание, предсказание, чтение по лицу и толкование снов для него — дело одного мгновения.
Но за годы странствий Е Тянь понял одну истину: у всего в этом мире есть свой путь, и он неизбежен, как рождение, старость, болезнь и смерть.
Поэтому за эти восемь лет Е Тянь многое повидал, но крайне редко вмешивался, чтобы изменить возможный исход. Конечно, подсказать Фэн Куану и отцу пару дельных мыслей насчёт бизнеса — по мнению Е Тяня, это было сущей мелочью.
— Ах ты, наглец! Думаешь, раз ты долго с учителем, то разбираешься в живописи и каллиграфии лучше отца? Скажу тебе: на этот раз я беру бронзовый треножник эпохи Воюющих царств. Это сокровище государственной важности, тебе такое не по зубам…
Е Дунпин отнёсся к словам сына с полным пренебрежением. С тех пор как он открыл приёмный пункт, он уже семь-восемь лет в антикварном деле и почти никогда не ошибался. В этой сделке он был уверен как никогда.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…