Глава 26. Уездный город
На следующее утро перед родовым храмом на краю деревни затарахтел трактор. В Деревне Ли тракторов ещё не было, так что люди, как раз завтракавшие, тут же сбежались поглазеть.
Перед храмом, где жили отец и сын Е, стояло несколько больших ящиков. Да и вчера Е Дунпин уже обошёл все дома, попрощавшись, так что все знали — это приехали забирать их пожитки.
— Братец Е, если в городе будет плохо — возвращайся. В деревне вы с сыном без куска хлеба не останетесь…
Толстуха из конца деревни держала Е Тяня за руку, на лице её была написана неохота расставаться. Хоть паренёк и был проказлив, но и нравился людям — язычок у него был такой сладкий, что на душе становилось будто мёдом помазано.
— Да, Е Тянь, о прошлом не думай. По-моему, лучше жениться здесь и жить себе припеваючи…
Так же говорил и уважаемый старейшина деревни. Пока Е Дунпин жил в деревне, всю работу электрика он брал на себя, а теперь, с его отъездом, придётся обучать нового.
— Толстуха, дядюшка Ли, спасибо, спасибо всем вам. Мы с сыном за эти годы доставили вам немало хлопот. Наша Деревня Ли навсегда останется домом для меня, Е Дунпина…
Услышав слова односельчан, Е Дунпин прослезился. Пятнадцать лет бок о бок, помогая друг другу, они хоть и не были родными по крови, но стали ближе родных.
— Дядя Е, уже не рано. В полдень трактору ещё возвращаться на работу. Может, сначала погрузим вещи?
Трактор нашёл Фэн Куан. По старшинству они с Е Дунпином были одного поколения, но Ляо Хаодэ велел Е Тяню звать его братом, так что Фэн Куану пришлось, скрепя сердце, называть Е Дунпина дядей.
— Ладно, Е Тянь, залезай первым и разложи вещи…
Е Дунпин опустил голову, рукавом вытер слёзы и подсадил Е Тяня в трактор.
Впрочем, Е Дунпину и не пришлось помогать — деревенские обступили машину и в два счёта закидали все вещи наверх.
— Е Тянь, приезжай почаще!
Толстяк вытер слёзы рукой, только что испачканной в грязи, и, стоя под трактором, изо всех сил махал Е Тяню.
Е Тянь порылся в кузове, достал горсть диких фиников, сорванных вчера в горах, и протянул вниз:
— Толстяк, чего ревёшь? В следующем году ты ведь тоже поедешь в уезд учиться? Вот тогда и встретимся снова…
У Е Тяня тоже защипало в носу, но он сдержался. Учитель говорил: настоящий мужчина проливает кровь и пот, но не слёзы. Нельзя, как бабы, то и дело ронять золотые горошины.
— Е Тянь, ты правду говоришь?
Толстяк изо всех сил вытер слёзы.
— Ещё бы! Когда это я говорил неправду?
— Ну всё, в следующем году обязательно поступлю в уездную школу!
Толстяк яростно взмахнул кулачком. Он и не знал, что именно это решение сделало его единственным из сверстников, кто выбрался из деревни и увидел огромный внешний мир.
— Ладно, Толстяк, прощай! Дяди и тёти, прощайте!
Под провожающие взгляды деревенских стариков и друзей Е Тяня трактор, пыхтя чёрным дымом, покатил в уездный город.
Ехать по грунтовке — сами понимаете, какая там тряска. Поэтому всю дорогу настроение у Е Тяня было неважное, и только когда выехали на бетонку и въехали в город, оно наконец поднялось.
***
— Пап, смотри, это кинотеатр! Там показывают «Храм Шаолинь»!
Увидев огромный рисованный плакат над кинотеатром, Е Тянь возбуждённо закричал. Хоть он уже смотрел «Храм Шаолинь» несколько раз, мальчишкам такое кино никогда не надоедает.
Когда трактор проехал мимо кинотеатра, внимание Е Тяня тут же переключилось:
— Братец Фэн, а как называется та машина? И почему в городе нет представлений с обезьянками?
— Пап, то место, куда поехала учитель Юй, больше нашего?
Е Тяню казалось, что если бы Юй Цинъя не уехала, они могли бы и дальше учиться вместе в этом городе.
Глядя на городские виды, Е Тянь, как почемучка, без конца задавал самые разные странные вопросы. Впрочем, он и не ждал, что отец или Фэн Куан ответят, — просто так он выплёскивал своё возбуждение.
Хотя это был всего лишь маленький уездный город, настолько маленький, что в стране наверняка нашлись бы сотни, если не тысячи городов побольше, для Е Тяня он был самым шумным и самым оживлённым местом, которое он когда-либо видел.
— Пап, какие у них красивые одежды…
В отличие от деревни, где все вечно ходили в одежде какого-то серого цвета, в городе красок было куда больше. Только что вошедшие в моду расклешённые брюки и лёгкие платья из лавсана на девушках — глаза у Е Тяня разбегались.
Новые впечатления заставили Е Тяня забыть о горечи расставания со старым даосом и друзьями, а заодно подняли настроение и Е Дунпину. Правда, сам он, выросший в Пекине, на этот городишко и смотреть не хотел.
— Е Тянь, хватит кричать. Вечером брат Фэн сводит тебя в кино…
Е Дунпин не обращал внимания на крики сына, но Фэн Куану было неловко. Само по себе появление трактора в городе уже привлекало взгляды, а тут ещё Е Тянь горланит — как будто нарочно показывает горожанам, что в город приехали деревенщина.
Хотя Фэн Куан прожил в городе меньше месяца, он уже во всём старался равняться на городские стандарты.
Раньше он курил «Дацяньмэнь», а теперь перешёл на «Лянъю» с фильтром. Волосы он укладывал гелем, начёсывая так, что они блестели и даже муха не могла устоять, — правда, за всю дорогу в пыли и дыму его голова стала похожа на присыпанную золой.
— Хорошо, братец Фэн, ты обещал!
Услышав слова Фэн Куана, Е Тянь наконец угомонился, и тот с облегчением выдохнул. Хоть крики Е Тяня и привлекали взгляды молодых девушек, взгляды эти были презрительными.
Трактор проехал через весь город и остановился в северо-западном углу. Фэн Куан спрыгнул с кузова, разминая затекшие ноги, и сказал:
— Дядя Е, приехали. Это наша фир… фирма.
Честно говоря, хотя Ляо Хаодэ много раз объяснял Фэн Куану, что такое фирма, тот так и не понял, но запомнить слово это ему не мешало.
— Это… это же пункт приёма утиля?
Стоя на тракторе и глядя на открывшуюся картину, Е Тянь изумлённо раскрыл рот.
Перед ним стоял одинокий дом, обнесённый забором в человеческий рост, так что внутри образовался большой двор.
С трактора было видно, что двор завален всяческим металлоломом и пластиковыми отходами — ну вылитая мусорная свалка.
Да и дом стоял прямо у дороги, а вокруг на двести-триста метров — голая пустошь, ни одного жилья. Даже хуже, чем старый родовой храм в деревне.
— Да, Фэн Куан, что всё это значит?
Не только Е Тянь опешил — даже видавший виды Е Дунпин остолбенел. Разве не говорили про лавку древностей? Как получился пункт приёма утиля?
Фэн Куан горько усмехнулся. Но это было не объяснить в двух словах. Протянув трактористу сигарету, он обернулся:
— Дядя Е, давайте сперва выгрузимся. Трактору ещё возвращаться на работу…
— Ладно, ладно, выгружаемся…
Раз уж приехали, обратно не повернёшь. Хотя разочарование было велико, Е Дунпин принялся сгружать багаж.
Когда вещи, включая два ящика со свитками старого даоса, перенесли во двор и трактор уехал, Е Дунпин посмотрел на Фэн Куана:
— Сяо Фэн, теперь можешь рассказать? Господин Ляо говорил про лавку древностей, а не про пункт приёма утиля…
Е Дунпин вырос в Пекине. Хоть его семья и была рабочей, он не раз захаживал в старые лавки вроде «Жунбаочжая» на Дачжалань. Но чтобы лавка древностей стояла в такой глуши — такого он ещё не видывал.
Услышав слова Е Дунпина, Фэн Куан обиженно скривился и с горькой усмешкой ответил:
— Дядя Е, это не моя вина. Когда я оформлял лицензию, тамошние чиновники понятия не имели, что такое лавка древностей. Даже фирму зарегистрировать не дали…
Фэн Куан долго объяснял, прежде чем Е Дунпин наконец понял: их затея не имела прецедента в этом городе, и торгово-промышленная лицензия им не положена.
Месяц назад Фэн Куан приехал в город и первым делом подал заявку на открытие лавки древностей. Увы — характер деятельности определить невозможно, дело не вышло.
Тогда Фэн Куан, как учил его Ляо Хаодэ, попробовал зарегистрировать фирму. Опять отказ: частным лицам открывать фирмы запрещено, только коллективная собственность.
Тут Фэн Куан совсем зашёл в тупик. Потолкавшись несколько дней в соответствующих учреждениях, он понял: частнику заниматься бизнесом сейчас нереально, потому что страна живёт в эпоху плановой экономики и всё принадлежит государству.
Впрочем, голова у Фэн Куана варила хорошо. Помучившись несколько дней, он всё-таки нашёл лазейку — взял в аренду пункт приёма утиля на окраине города.
По замыслу Фэн Куана, даже если лавку древностей открыть не выйдет, надо хоть чем-то заняться в городе, иначе тридцать тысяч, обещанные дядей, ведь заберут обратно?
— Ты… ты, паршивец, это же чистое баловство!
Услышав объяснения Фэн Куана, Е Дунпин не знал, смеяться ему или плакать. Ну и дела!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…