Глава 15. Задабривание людей
Госпожа Цзюй заметила, что Цзисян ей незнакома — всё же та не была старшей служанкой, приставленной к Цинь Чжэнь.
Она долго молчала, прежде чем заговорить:
— Ты хочешь сказать, что госпожа уже ушла?
— Да.
Цзисян робко взглянула на неё.
— Старшая барышня напугана. Вторая госпожа, вам стоит пойти взглянуть.
— Ступай назад, я соберусь и приду.
Из-за вчерашних событий госпожа Цзюй теперь вела себя осторожнее.
К тому же Ланьсян она уже наказала — та теперь, пожалуй, едва жива, а даже если поправится, толку от неё мало.
И вот теперь… глядя на выражение лица служанки, похоже, там снова что-то стряслось.
Подумав так, госпожа Цзюй смотрела с глубоким значением.
Спустя некоторое время она велела приготовить всё необходимое и поспешно отправилась туда.
Цзисян вернулась первой, доложила и удалилась.
Цинь Ваньцю холодно усмехнулась — надо же, госпожа Цзюй проявляет такую осторожность, редкость какая.
Раньше та носилась по дому с шумной развязностью, а теперь вдруг такая осмотрительность — это даже забавляло.
Цинь Чжэнь понимала: за последние два дня одно за другим случались происшествия, и госпожа Цзюй опасалась, как бы её саму не втянуло, потому и ведёт себя так — ведь она всё ещё крепко держится за право управлять домом.
Подумав так, Цинь Чжэнь лишь покорно сидела рядом с Цинь Ваньцю, прикинувшись тихой мышкой.
Когда госпожа Цзюй прибыла, во дворе было на удивление тихо — лишь две служанки, опустив головы, ждали снаружи у дверей.
Люди, которых привела Цинь Ваньцю, тоже не были в комнате, а стояли поодаль.
Она с подозрением вошла, и встретила её опять незнакомая служанка.
Когда она вошла во внутренние покои и уже собралась заговорить, то увидела на земле мёртвых маму Ли и Мосин — лицо её исказилось от ужаса, она вскрикнула раз за разом.
Цинь Ваньцю холодно фыркнула:
— Чего орёшь?
Лицо госпожи Цзюй побелело; хорошо ещё, что стоявшая рядом мамка Чжан вовремя подхватила её, впрочем, лицо мамки Чжан было немногим лучше.
Так госпожа с служанкой, дрожа, и стояли, поддерживая друг друга, и лишь спустя долгое время пришли в себя.
— Это… что случилось?
Госпожа Цзюй была потрясена.
— Ты правда думала, что они хороши?
Цинь Ваньцю холодно фыркнула.
— Тётушка, а сколько выгоды тебе принесла мама Ли?
— Не понимаю, о чём ты, госпожа.
Госпожа Цзюй в недоумении смотрела на неё.
— Мама Ли во всём призналась.
Цинь Ваньцю холодно смотрела на неё, и в этом взгляде была такая уверенность, будто она собиралась проглотить госпожу Цзюй живьём.
Госпожа Цзюй невольно занервничала; к счастью, она была не из тех, кто не видывал видов, и потому быстро подавила тревогу в душе.
— Мама Ли и прежде всегда любила подносить подарки — и старой госпоже тоже. Что тут странного?
Неторопливо проговорила госпожа Цзюй.
— Только вот мама Ли наложнице Цзян дарила больше, чем тебе, тётушка.
Цинь Ваньцю медленно произнесла.
— Видно, немало в доме считают, что наложница Цзян больше похожа на хозяйку, чем ты.
Госпожа Цзюй больше всего ненавидела, когда её с кем-то сравнивали не в её пользу, а уж тем более с Цзян, которая всего лишь наложница.
Лицо её помрачнело; она подумала: сколько же всего мама Ли передала Цзян? Неужели эта Цзян, ещё не войдя в дом Цинь, уже начала задабривать людей?
При этой мысли в глубине глаз госпожи Цзюй мелькнул холодный блеск.
Цинь Ваньцю, заметив выражение лица госпожи Цзюй, добавила:
— Вот список, взгляни-ка внимательно. Мама Ли перед смертью выложила всё как на духу, включая и то, что она по твоему тайному приказу делала все эти годы.
— Это наговор!
Госпожа Цзюй поспешно принялась оправдываться.
— Когда это я велела ей что-то делать?
— Тётушка, эта бумага сейчас у меня в руках. Если в один прекрасный день мне вздумается рассердиться и я отдам её старой госпоже…
С этими словами Цинь Ваньцю положила на столик признание Мосин.
Госпожа Цзюй, взглянув издалека, увидела, что там действительно написан список, и, глядя на Цинь Ваньцю, почувствовала ещё больше страха.
— Госпожа, ты не можешь верить словам одного человека! Сколько лет я в этом доме — чужие, может, и не видят, но неужели ты не видишь?
Приговаривая так, госпожа Цзюй подбиралась к Цинь Ваньцю поближе.
Цинь Ваньцю, разумеется, понимала, зачем госпожа Цзюй подходит; она лишь небрежно выложила бумаги.
Это был список, переписанный ею, пока она ждала прихода госпожи Цзюй, — просто кое-что из записанного она приписала на счёт госпожи Цзюй.
Госпожа Цзюй, вглядевшись, поняла: восемь из десяти пунктов в списке правдивы; единственное, что её смущало, — это подарки для Цзян: любой из них, взятый наугад, был дороже того, что доставалось ей.
Госпожа Цзюй и не думала, что её используют как ширму; она перевела взгляд и с ненавистью посмотрела на испустившую дух маму Ли.
Цинь Ваньцю продолжила:
— Я так поступаю, пекясь о репутации дома Цинь. Тётушка, если я отдам эту бумагу старой госпоже, она всё же склонна будет мне верить.
— Госпожа, чего же ты хочешь?
Госпожа Цзюй, вздрогнув от страха, смотрела на Цинь Ваньцю со всё большим ужасом.
— Мама Ли с самого начала была нехороша — втайне сговорилась с Мосин и вынесла немало вещей, оставшихся от невестки. Тётушка, мы с тобой обе понимаем: наложница Цзян не вечно останется наложницей. Как только она разрешится от бремени, ты, тётушка, лишь приданое для неё шила. А уж как наложница Цзян обойдётся с тобой тогда — мне и говорить не надо, ты и сама знаешь.
Цинь Ваньцю неторопливо продолжала:
— Сейчас она пользуется тем, что старший брат души в ней не чает, да и старая госпожа не смеет с ней круто обойтись. Раз она сумела окрутить старшего брата — стало быть, у неё есть хватка. Быть может, после родов весь дом Цинь окажется в её руках.
Госпожа Цзюй и сама тревожилась, но никак не думала, что рука Цзян такая длинная, а расчёты такие глубокие. Вспомнив вчерашнее и дело с Ланьсян, она решила: чтобы удержать власть над домом, больше нельзя проявлять мягкосердечие.
Особенно с Цзян — с ней надобно быть вдвойне осторожной.
Цинь Чжэнь понимала: эти слова могла сказать только тётушка, иначе госпожа Цзюй не поверила бы — ведь у самой Чжэнь вес в доме мал, да и госпожа Цзюй и без того не ставила её ни во что.
Сейчас она в доме всего лишь приживалка, которую любой может пнуть.
Она лишь с испуганным и беспомощным видом сидела рядом с Цинь Ваньцю, изображая растерянность чрезмерно напуганного человека.
Госпожа Цзюй, взглянув на её никчёмный вид, перевела взгляд на маму Ли и Мосин:
— Они что?
— Тётушка разве не видит? Мама Ли, прижатая к стене, убила Мосин, а после покончила с собой.
Цинь Ваньцю вздохнула.
— Я собиралась отвести их обеих к старой госпоже, да не вышло — легко отделались.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…