Глава 128. Я не утолю свою ярость
Тоба Цзинь, услышав это, не удержался от горькой усмешки: «Ты всё ещё думаешь, что если раскрыть, что она твоя сводная сестра, то третий брат не тронет её, а тебе лишь стоит беспокоиться о её репутации? Хе-хе…»
Юйминь, ах Юйминь, ты всё ещё не видела настоящего третьего брата, ты не знаешь, сколько весит та девчонка из семьи Байли в сердце третьего брата!
Когда Гао Юйминь, бледная как полотно, опираясь на Тоба Цзиня, пришла во двор Тоба Ле, наследник Тоба Хун, супруга наследника Сунь и второй господин Тоба Хань уже были там. Они стояли в десятке шагов от входа во двор, напряжённые, не смея ни на миг отвести взгляд от Тоба Ле.
В главном дворе рядом старый князь закрыл двери и окна, не желая знать о том, что здесь происходит.
Среди зимы, под завывание ледяного ветра, посреди двора одиноко стоял стул. Тоба Ле, поставив одну ногу на сиденье, лениво развалился на нём, сжимая в руке клинок и рассеянно протирая его мягкой тряпицей.
Перед ним на коленях стояли два ряда охраны. У первого ряда головы уже были отсечены — обезглавленные тела застыли в коленопреклонённой позе.
Второй ряд молча стоял на коленях в лужах крови, уткнувшись ладонями в землю, подставляя шеи под удар.
Гао Юйминь, внезапно увидев столь кровавое зрелище, вся обмякла!
Муж уговаривал её не приходить, говорил, что сам всё уладит. Но она не верила, что третий брат причинит ей зло, и настояла на том, чтобы самой принять удар. А теперь ей вдруг показалось, что она, пожалуй, и вправду не выдержит…
Тоба Цзинь стиснул зубы и, обхватив жену руками, поднял её: «Третий брат, у твоей невестки в животе ребёнок, после всего этого у неё и так плод зашевелился неспокойно. Позволь мне сначала отвезти её назад, а после — хочешь казнить, хочешь миловать, старший брат за неё ответит!»
Гао Юйминь вскрикнула и изо всех сил вцепилась ему в шею! Как же так? Нет, этого не может быть! Они все просто пугают её!
Низкий смешок отчётливо раздался у неё за спиной: «Старший брат, что ты такое говоришь! У обиды есть обидчик, у долга — должник. Как же я могу причинить зло тебе и моему маленькому племяннику? Умереть должны только те, кто заслужил смерть… Не так ли?»
Охрана в лужах крови тяжело стукнулась лбами о землю, голоса прозвучали ровно, твёрдо и глухо: «Мы подвели вас! Мы заслужили смерть!»
Тоба Ле усмехнулся: «Нельзя так говорить! Иначе выходит, будто я не различаю наград и наказаний. Они отвечали за охрану внутри двора. Кто-то вошёл в мою внутреннюю комнату, а они не заметили — им смерть. А вы… не нужно».
«Мы подвели вас! Просим господина о наказании!»
«Хм, за оградой — не ваша забота. Но человек вошёл в мой двор и вышел, совершив подлое дело, на лице у него непременно должно было отразиться что-то неладное — а вы не разглядели… Стало быть, и глаза вам ни к чему».
«Благодарим господина за наказание!»
Словно вразнобой, словно в лад — глухие «плюх»…
Гао Юйминь лишь увидела, как Тоба Цзинь поспешно развернулся с ней на руках, и тотчас её голову с силой прижали к его груди: «Юйминь, не бойся, не бойся! Не смотри, и всё будет хорошо, всё хорошо… Не надо было мне тебя приводить, я сейчас же отвезу тебя назад, мы сейчас же вернёмся!»
«Погоди! К чему такая спешка?»
— адский смешок в мгновение ока оказался у них за спиной. От этого голоса у Гао Юйминь все волоски на теле встали дыбом.
— «Невестка ведь так сестрински предана, даже собиралась выдать свою сестру замуж в род Тоба? Не спеши, деверь разделяет заботы невестки, думает о её думах — я уже послал людей за ней. Как только привезут — доставлю её тебе… прямо в постель моего старшего брата!»
«Третий брат!»
— Тоба Цзинь разгневался!
— «Ты уже достаточно набедокурил или нет?!»
«Достаточно набедокурил? Достаточно набедокурил? Хе-хе…»
— Тоба Ле легонько дунул на сверкающее лезвие.
— «Старший брат, во дворе у тебя две виновницы. Одну уже послали забрать, но она пока не может утолить мою ярость. Осталась только другая… Старший брат, видишь, сколько людей умерло в моём дворе, а мне не жаль. А вот эту женщину у тебя на руках — дай мне просто пару раз рубануть, как тебе?»
Гао Юйминь за всю жизнь не испытывала такого страха. Сейчас она потеряла всякое самообладание: одной рукой отчаянно обхватила шею мужа, другой изо всех сил прикрывала живот, который сводило судорогой боли. Раскаяние жгло её сердце, и ей вдруг безумно захотелось схватить Пинъэр и разорвать её на куски.
Её ребёнок! Если с её ребёнком что-то случится, она будет ненавидеть себя и сестру всю жизнь!
«Ле-эр!» «Третий брат!»
— Тоба Хун, Сунь и Тоба Хань разом бросились вперёд. Тоба Ле, поглаживая лезвие, не удостоил их и взглядом.
«Третий брат…»
— Тоба Цзинь, сдерживая гнев, пристально посмотрел на него, затем вдруг развернулся, опустил жену на землю и подтолкнул её в объятия Сунь.
— «Матушка, увезите Юйминь назад».
— И встал между женой и Тоба Ле.
Сунь поспешно подхватила невестку, которая, держась за живот и шатаясь от головокружения, заковыляла прочь.
Тоба Цзинь, с трудом подавляя ярость: «Третий брат, старший брат знает, что ты злишься из-за этого дела, и знает, что твоя невестка в чём-то виновата. Но винить нужно не её! Это я не объяснил ей, что у тебя с Си Сан. Поэтому, когда у Пинъэр появились свои мысли, она их потакала. Если хочешь на кого-то злиться — злись на старшего брата. Но, третий брат… Си Сан — всего лишь ничего не понимающая девчонка! Она тебе никто, и уж тем более не станет ревновать и злиться из-за такого недоразумения! Она лишь на время перестала с тобой разговаривать, а ты так зверски обошёлся со своей семьёй. Тебе не кажется, что ты зашёл слишком далеко?!»
«Хе-хе-хе… ха-ха-ха-ха!»
— Тоба Ле, опустив голову, холодно рассмеялся, и смех его постепенно перерос в громкий хохот!
«Всего лишь ничего не понимающая девчонка… Верно, она не понимает. Она не понимает — и потому с ней можно так поступать?»
— Улыбка Тоба Ле похолодела, взгляд, острый как лезвие, впился в Тоба Цзиня.
— «Ты разве не знаешь, через что ей пришлось пройти с детства? Ты разве не знаешь, почему она относится ко мне ближе, чем к собственной семье? Если не знаешь — я сейчас повторю тебе ещё раз!»
«— Потому что она боится своей семьи! Потому что её семья однажды чуть не запугала её до смерти из-за распрей между женой и наложницей! Её дядя бросил её ради страны и народа! А когда та наложница её отца умерла, разлетевшись мозгами, она напугала её до болезни! Эти вещи внушают ей страх, внушают отвращение! В последний раз я своими глазами видел, как её чуть не вывернуло от омерзения! Она пролежала в горячке два дня и две ночи, прежде чем очнуться!»
«— Она доверяет только мне! Во всём этом мире она всей душой полагается только на меня одного!»
«А твоя жена и твоя свояченица — что они сделали?
— Они устроили так, что она увидела в моей постели женщину без имени и звания! Тебе кажется, что они не совершили большой ошибки, а по мне — их мало четвертовать, чтобы утолить мою ярость!»
Тоба Ле закричал в ярости: «Чет! Вер! То! Вать!
— Я не утолю свою ярость!»
В эту ночь старшая невестка княжеской усадьбы Цзинбэй, госпожа Гао, родила прежде срока. Отчаянно промучившись день и ночь, на рассвете двадцать девятого дня двенадцатого месяца пятнадцатого года правления Цзинтай она произвела на свет девочку.
Тоба Ле ушёл. Один всадник, один клинок — он мчался сквозь густой снегопад. Когда в княжеской усадьбе родился ребёнок, он был уже за тысячи ли отсюда.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…