Глава 118. Безумие и извращение
Ту Чжэнь от боли и страха чуть не сошёл с ума! Что происходит? За пределами дворца оказался кто-то ещё более страшный, чем он сам!
Где же обещанная доброта? Мягкосердечие? А как же тот образ, когда он на закате так тревожился за неё?
Он никак не мог понять, где в его представлении случился сбой, как она вообще догадалась, что это он ей пакостит. Сейчас перед глазами всё плыло, было до смерти больно и до смерти страшно!
Если так продолжать его бить — он умрёт! Она и правда забьёт его до смерти! Это не те прежние дворцовые подлецы, что тайком обижали его, исподтишка колотили, утоляя свою гнусную жажду, — эта безумная женщина действительно способна прикончить его на месте!
Маленький извращенец впервые в жизни по-настоящему расплакался от страха! Его до слёз напугала другая, ещё более жуткая безумная женщина! Он обмочился от ужаса и начал умолять о пощаде, сбивчиво и бессвязно:
— Сестрица! Хозяйка! Царица-воительница… Пощади! Я больше не посмею! Честное слово, больше не посмею! Я скажу правду! Всю правду скажу! Пощади! Пощади-и-и…
У Байли Юнь глаза налились кровью, лицо исказилось. Окажись рядом третий человек, он непременно заметил бы, что девушка сейчас совершенно не в себе. Она словно внезапно обезумела, из её маленького тела выплеснулась чудовищная обида, ярость и страх. Она намертво придавила собой лежащего под ней демона, собираясь вместе с ним рухнуть в восемнадцатый круг ада!
Мольбы Ту Чжэня она не слышала ни единого слова. Сейчас она хотела только одного — прикончить этого мерзавца! Чтобы он смел ей вредить! Чтобы он, уже загубив её такой несправедливой смертью, посмел явиться в эту жизнь и снова ей вредить!
Ту Чжэнь понял, что даже мольбы бесполезны, и чуть не лишился души от страха. Сначала он попытался вырваться, но стоило ему дёрнуться, как она с хрустом вывихнула ему обе руки. Теперь он не только не мог приложить силу, но и от малейшего движения пронзительная боль пронизывала всё тело!
Голова продолжала с глухим стуком биться о кровать. Безумная женщина! Она и правда хочет его убить! Она действительно собирается его убить!
— Оставь меня в живых! Оставь мне жизнь — и я расскажу тебе всё, что делал! Я убивал, я убил во дворце много народу, а после того, как выбрался из дворца, убил ещё одного нищего…
Ту Чжэнь изо всех сил сдавал свои тайны Байли Юнь, лишь бы убедить её, что не нужно убивать его прямо сейчас, что, оставив его в живых, она в любой момент сможет забрать его жизнь.
Но этого, похоже, было недостаточно — рука, вцепившаяся в его волосы, не ослабляла хватку ни на миг. Ту Чжэню оставалось лишь отчаянно умолять:
— Оставь меня — я буду работать на тебя! Я всё могу: и подлое, и опасное, и извращённое…
Он понятия не имел, что значит «извращённое», но раз безумная женщина только что обозвала его так, это слово наверняка было важным.
— …Если ты убьёшь меня прямо сейчас — это же совсем неинтересно! Правда, я много кого убивал, и когда человек мёртв — в нём нет ни капли интереса! Оставь меня — я сделаю всё, что ты скажешь, когда захочешь меня мучить — мучай, как угодно! Живое тело мучить куда веселее, чем мёртвое, честное слово!
Рука, вцепившаяся в волосы, словно заколебалась. Ту Чжэнь чутко уловил это и, полный надежды, тут же добавил, совершенно не заботясь о том, есть ли в его бессвязной болтовне хоть какая-то логика или возможность исполнения:
— Считай меня своей собакой! Послушной собакой! С сегодняшнего дня я не человек, я — твоя собака, а ты — моя хозяйка!
Сидящая на нём наконец прекратила колотить его головой о кровать и, хмыкнув, с какой-то странной насмешкой холодно произнесла:
— Этими словами ты говоришь, что продаёшь мне свою волю на всю эту жизнь? Так?
До чего же забавно — этот извращенец сам, по своей воле, решил отдать ей свою волю!
— Конечно! Конечно!
Ту Чжэнь изо всех сил повернул голову, и его разбитое, распухшее лицо расплылось в заискивающей улыбке:
— Воля твоего раба на всю жизнь принадлежит госпоже!
Байли Юнь не дала ему повернуться к ней лицом, а просто прижала его голову обратно.
Только что она слишком сильно поддалась импульсу. Выплеснув столько эмоций, она уже начала успокаиваться.
Взглянув на свою позу — она сидит верхом на чужой пояснице и вцепилась ему в волосы, — Байли Юнь вдруг почувствовала, что оказалась в дурацком положении.
Что она наделала?
Она внезапно обезумела и жестоко избила княжича! А в результате выбила признание из сущего маленького извращенца!
Она ведь раньше и не знала, что он извращенец. Просто только что, когда он не успел скрыть свой извращённый взгляд, он оказался слишком похож на того извращенца из прошлой жизни, и на миг ей показалось, что тот извращенец тоже перенёсся сюда вместе с ней.
Теперь же, столкнувшись с новым, ещё юным извращенцем, что ей делать?
Этот малец, чьи руки уже по локоть в крови, — возможно, ей следовало бы его убить. Но хотя он и отправил на тот свет многих, он не причинил вреда лично ей — его нынешний побег к ней, пожалуй, не в счёт.
А среди тех, кого он убил, возможно, только тот маленький нищий был невиновен. Те же, кто во дворце способен втихаря обижать княжича, — сами не лучше!
Главное — она не знала, действительно ли государыня-мать и старший княжич не в курсе, что он сбежал сюда. Не говоря уже о том, что в храме Шанцин Ту Чан специально подошёл к ней и нёс какую-то непонятную чушь, — это заставляло её чувствовать, что дело не так просто.
Но и почтительно доставить парня в резиденцию старшего княжича теперь уже невозможно.
Она избила его сына. До сих пор сидит верхом на его сыне, вывихнула ему руки, расквасила лицо так, что, пожалуй, даже родная мать не узнает!
Байли Юнь молча, с хрустом вправила ему обе руки обратно и, застыв, слезла с шестого княжича.
Ту Чжэнь, словно получив великую милость, поспешно встал на колени на краю кровати и с подобострастием поклонился:
— Раб благодарит госпожу за милость!
Ой-ёй, он ещё никогда не играл в собачку, до чего же интересно, аж дрожь пробирает, что делать?
Тело Байли Юнь снова застыло. Она с недоверием обернулась и, глядя бесстрастным лицом на неприкрытое извращённое возбуждение на этой распухшей, как свиная голова, физиономии, почувствовала, как в душе у неё с топотом проносится табун из десяти тысяч священных лам…
Этой ночью Байли Юнь приснился сон. Ей приснились те сцены из прошлой жизни, о которых она больше никогда не хотела вспоминать.
На вращающейся сцене она, полностью отдаваясь чувствам, пела сочинённую ею наивную песню о любви, наивно полагая, что тронет ею весь мир.
Заброшенная учёба, рухнувшая карьера артистки. Непослушная девушка, злясь на непонимание родителей, своенравно хлопнула дверью и ушла из дома.
Покачивающиеся бокалы, шумная толпа. Одурманенная, она вырвалась от нескольких хулиганов, пытавшихся воспользоваться её состоянием, и, обессиленная, рухнула на колени посреди тёмной дороги. Подняв голову, она увидела пару глаз, сверкающих возбуждённым блеском, глаз, обладавших адской притягательностью.
Она продала этому человеку свою волю.
С тех пор её выступления внезапно обрели трогательную магию. Она прошла через череду конкурсов и шоу, начала сниматься в крупных сериалах и фильмах, участвовать во всевозможных развлекательных программах и в ту эпоху всепроникающих медиа стала невероятно популярной!
А потом он начал требовать плату.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…