Глава 106. Отказ от престола
Это не имело никакого отношения к рангам и званиям.
Будь покойный государь ещё жив, ослушайся его Байли Цзин — он всё же сумел бы прижать к ногтю его людей. Но император Цзинтай — не покойный государь. Глядя на этих военачальников, поднявшихся вместе с покойным государем на мятеж, он вдруг осознал: в решающий момент его слово, пожалуй, весит меньше, чем слово Байли Цзина.
И тут же ему показалось, до чего же мудро поступил покойный государь, сразу после основания империи позволив Байли Цзину вернуться в родные края пахать землю! Но в следующее мгновение он уже злился, что покойный государь не избавился от этих старых сановников более основательно. По крайней мере, надо было прикончить этого Байли Цзина!
Но раз уж покойный государь не убил его тогда, как же теперь посмеет убить он сам? Ведь если по-настоящему довести тех старых сановников до мятежа, он боялся, что не сможет их подавить.
Дожив до сорока с лишним лет, просидев на троне пятнадцать лет, император Цзинтай впервые испытал такую глубокую беспомощность.
Но тут же, словно небеса решили искупить его бессилие, он вскоре обнаружил явление, которое изумило его, а вернее сказать — тайно обрадовало.
Байли Цзин не понимал докладов, которые зачитывали сановники! Мало того что не понимал — старик вообще их не слушал!
Старик величественно, при всём параде являлся на утренний приём, и как только начинались доклады — он засыпал стоя!
Именно стоя! Тело держалось ровно, не качаясь, табличка для записей не падала из рук, голова не клонилась, даже глаза оставались прищуренными в щёлочку. Но император Цзинтай слышал, как он храпит!
Правда, сосед тут же ткнул его локтём, и храп прекратился, но император Цзинтай точно слышал!
Он знал с юных лет: в войне, когда войска совершают многодневные стремительные марши, по-настоящему стойкие воины не сходят с коня даже поесть и поспать. Но чтобы кто-то дремал в седле — такое он слышал; а чтобы кто-то храпел перед ним на утреннем приёме — такое он видел впервые в жизни!
Император Цзинтай был преисполнен противоречивых чувств.
Старый мэтр, который не хочет быть чиновником, не любит ходить на приёмы и даже не желает, чтобы его дочери имели хоть какое-то отношение к императорскому дому, — пусть себе спит и храпит до самой смерти, не так уж это и плохо?
Ему, по правде говоря, совсем не хотелось, чтобы хоть один из его сыновей женился на внучке этого старого хрыча.
Он был в расцвете сил, впереди у него ещё много лет жизни. После того как старший сын раз за разом разочаровывал его, он наконец понял: не стоит так рано назначать наследника. Пусть все сыновья развиваются ровно, чтобы никто не выбивался вперёд, — так и лучше, и безопаснее. И от отцеубийства убережёт, и от братоубийства.
Но если хоть один из его сыновей женится на внучке этого типа, если дом Байли встанет за спиной этого сына — какой наследник в будущем сможет его сдержать?
Когда второй сын опустился перед ним на колени с прошением, его первой реакцией было ровно то же самое, что сейчас у Байли Цзина. Он тоже в тот миг решил, что этот ребёнок, не уступающий в способностях старшему брату, а из-за своего открытого нрава даже более любимый отцом, распалился жаждой власти и положил глаз на его трон.
Поэтому, хотя он в конце концов и согласился на просьбу мальчика, когда по-настоящему заговорил с Байли Цзином, ему всё же было немного тревожно. Он нарочно не стал сразу говорить главное, а лишь попросил руки внучки для сына. Это было не чем иным, как очередной проверкой Байли Цзина и Ту И.
Если бы он с первого слова согласился, не раздумывая, — значит, эти двое точно уже сговорились за спиной. Разве такое допустимо? Он ни за что не позволил бы подобного!
Он уже принял решение: если так и случится, он тут же переменит решение и пожалует невесту старшему сыну. В конце концов, старый хрыч уже дал согласие, а он ведь не уточнил, какому именно княжичу.
А его старший сын действительно не дорожит местом наследника.
Он не только не дорожит местом наследника, но и не падок на женскую красоту, холоден и безжалостен, словно всё его сердце умерло вместе с той проклятой девчонкой. Связать дом Байли с таким княжичем — супружеская жизнь не заладится, и дом Байли, само собой, не станет всем сердцем помогать ему взойти на трон.
Ту Чан тоже не позарится на силу дома Байли. Захоти он стать наследником — не стал бы ждать до сегодняшнего дня.
Но, как Ту И и просил его со скорбью, этот старый хрыч Байли Цзин, как и наследник, и слышать не хочет о троне! Он даже не спросил, о каком именно княжиче речь, — и сразу отказал наотрез!
Император Цзинтай тут же снова почувствовал досаду! Это было как если бы ребёнок с трудом заполучил конфету и берёг её, не смея выпустить из рук ни за едой, ни во сне. А в один день конфета упала на стол, и соседский ребёнок брезгливо отодвинул её обратно палочками — до чего же мерзко!
Император Цзинтай мысленно обругал старого хрыча: и впрямь ни в грош не ставит императорскую власть! Неужели мой такой славный трон не стоит того, чтобы ты ради будущего правнука хоть немного поборолся?
Император Цзинтай вдруг снова почувствовал упадок сил. Старый хрыч не дорожит его троном, и оба его сына тоже не дорожат. Все прежние бесчисленные предосторожности вдруг показались бессмысленными.
Осталось лишь простое: отец просит руки чужой дочери для своего взрослого сына.
Император Цзинтай почти мог вообразить, как, услышав следующие его слова, старик Байли не сумеет скрыть изумления. Потому что сам он в тот момент был точно таким же.
«Второй княжич Ту И три года назад в уезде Хэцзянь имел счастье увидеть, как ваша старшая внучка танцевала на состязании на звание первой красавицы. Тогда он счёл её неземным созданием, но после — искал повсюду и не мог найти. Более чем через год они случайно встретились вновь на горе Эмэйшань, и лишь тогда он удостоверился в её личности. На празднике Циси он в крайнем отчаянии прибегнул к не самой лучшей уловке, но в итоге всё равно был вами отвергнут».
Император Цзинтай в глубине души вздыхал. Он до сих пор помнил ту девчонку из дома Байли, что нагло выманила у него несравненный драгоценный меч. Её проказливость, дерзость и бесстрашие — такого он, казалось, ещё не видывал за всю жизнь. И кто бы мог подумать, что у неё есть ещё и старшая сестра — благородная девица из знатного рода, которая пошла тягаться в красоте с девушками из весёлых домов!
Воспитание в доме Байли — такого ещё поискать!
Но его сын как раз безнадёжно влюбился в эту девушку без должного воспитания: «Вчера И-эр стоял передо мной на коленях, умоляя лишь об одном. Он знает, что дом Байли не желает вмешиваться в дела императорского дома, а потому просил меня от его имени дать вам, любезный сановник, а также всему дому Байли одно обещание».
Император Цзинтай со сложным чувством посмотрел на старика напротив: «Если вы, любезный сановник, соизволите отдать вашу дочь, я, как и вы в своё время, от его имени обещаю вам: всю свою жизнь И-эр, кроме вашей внучки, не будет знать другой женщины! И более того…»
Император Цзинтай тихо вдохнул: «И-эр не стремится к трону. Вчера он уже испросил у меня соизволения поскорее получить княжеский титул и уехать из столицы в свой удел».
Байли Цзин внезапно широко распахнул старые глаза!
Увидев, что старого хрыча наконец-то проняло, император Цзинтай втайне ощутил удовлетворение.
Сёстры Байли Жоу и Байли Юнь поспешно вернулись из храма Шанцин домой и как раз застали Байли Цзина, возвращавшегося в усадьбу. Три поколения собрались в зале, где семья обычно проводила советы, отослали прислугу и, торопливо выложив друг другу всё, что узнали, остались лишь таращиться друг на друга.
Байли Юнь потянула сестру за рукав: «Сестра, что ты думаешь?»
Байли Жоу тоже была потрясена до глубины души.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…