Глава 8. Одного лица мне уже достаточно, чтобы победить
Юнь Цзинчу была любимицей — это была особая милость Юнь Гуйци. Хотя все принцы и принцессы в душе завидовали, поделать ничего не могли.
Но Юнь Цзиньин оказалась самой невезучей среди всех принцев и принцесс.
Невезучей — потому что Юнь Цзиньин и Юнь Цзинчу родились в один год.
В ранние годы Юнь Гуйци, чтобы ввести в заблуждение придворных сановников, брал в жёны одну за другой, и в гареме императора дети рождались год за годом. До появления Юнь Цзинчу и Юнь Цзиньин во дворце уже было три принца и одна принцесса.
Возможно, из-за того, что некому было оспаривать внимание, Юнь Гуйци относился к ним всем неплохо.
Позже, когда родилась Юнь Цзиньин, эта милость достигла своего пика. Можно сказать, что до рождения Юнь Цзинчу Юнь Цзиньин была самой обласканной вниманием во всём гареме.
Но счастье длилось недолго. Всего через два месяца после рождения Юнь Цзиньин на свет появилась Юнь Цзинчу, и с того момента всё внимание Юнь Гуйци полностью переключилось на неё.
С самого рождения её пожаловали титулом цзюньчжу первого ранга, даровали имя Чжаоян, и даже Юнь Гуйци лично заботился о ней, вникая во все мелочи, больше, чем в собственных родных детей.
Поначалу Юнь Цзиньин была мала и не понимала этой разницы, и это было не страшно. Но с годами, когда они подросли, слухи во дворце и разница в отношении Юнь Гуйци к ним обеим заставили Юнь Цзиньин возненавидеть Юнь Цзинчу до глубины души.
Где бы ни появлялась Юнь Цзинчу, Юнь Цзиньин обязательно находила к чему придраться, нисколько не заботясь о приличиях.
Эта вражда длилась до самого сегодняшнего дня.
— Я и не знала, что наша бессовестная цзюньчжу так свободна.
Юнь Цзиньин нахмурила хорошенькое личико, окинув Юнь Цзинчу взглядом, полным неприкрытого отвращения.
Больше всего она ненавидела в Юнь Цзинчу эту безразличную физиономию. В конце концов, это она — принцесса, самая уважаемая особа во дворце. С какой стати Юнь Цзинчу задирает нос выше неё?
— В последнее время никто не лезет под руку, чтобы получить по заслугам, так что я, конечно, свободна, — Юнь Цзинчу беззаботно отряхнула рукава и, склонив голову набок, уставилась на Юнь Цзиньин.
— А вот пятая кузина, я слышала, дядюшка-император и наложница Сюй поручили тебе немало дел. Что же, пятой кузине всё ещё мало?
— Ты!
Юнь Цзиньин стиснула зубы. Она знала, что в красноречии ей не сравниться с Юнь Цзинчу, и если та ещё и нажалуется отцу-императору, ей же и достанется. Поэтому она тут же оставила мысли о перепалке и с злорадством сказала:
— Юнь Цзинчу, не зазнавайся! О том, как ты избила госпожу Сунь, уже весь Цзиньду знает. Ты такая грубая и неотёсанная — посмотрим, какой мужчина осмелится на тебе жениться!
Юнь Цзиньин рассуждала просто: в их возрасте старшие уже понемногу начинали подумывать об их браке.
Отец-император, конечно, баловал Юнь Цзинчу, но её репутация бессовестной цзюньчжу разнеслась по всему Цзиньду. А после того, как она на глазах у всех благородных девиц и господ избила старшую дочь советника Суня, слава о её грубости и жестокости, должно быть, уже глубоко укоренилась в сердцах людей. Ни один мужчина ни за что её не полюбит!
Самодовольство Юнь Цзиньин было написано на лице, и Юнь Цзинчу без труда догадалась, о чём та думает.
Ха, выходит, появление Юнь Цзиньин в императорском саду было не случайностью. Она узнала, что дядюшка-император вызвал её во дворец, и специально поджидала здесь.
И всё для того, чтобы подколоть и уязвить её?
Цок, по-детски. Какое дело Юнь Цзиньин до того, любят её мужчины или нет? К тому же, на этих цзиньдуских чопорных господчиков она и сама не заглядывалась!
Однако раз Юнь Цзиньин явилась сюда, чтобы посмеяться над тем, что её никто не берёт замуж, значит, она, скорее всего, и не знает о том, что дядюшка-император уже сосватал её?
Юнь Цзинчу прищурила свои персиковые глазки, размышляя, не рассказать ли о помолвке, чтобы поддеть свою больную на голову пятую кузину?
Она так хотела испортить Юнь Цзиньин настроение, что совершенно не заметила, как странно использовать собственную свадьбу, чтобы позлить другую.
Вернее, она была такой по натуре — ничему не придавала значения. Даже собственная свадьба в её глазах была лишь поводом позлить кого-нибудь.
Подумав как следует, Юнь Цзинчу всё же отказалась от этой мысли.
Ладно, Бай Муюй тоже не подарок, репутации у него отродясь не было. Если она расскажет, Юнь Цзиньин, чего доброго, ещё больше возгордится.
— Об этом можешь не беспокоиться, пятая кузина. Ты лучше о себе позаботься. В конце концов, хоть у меня и не самая лучшая репутация, зато внешность у меня — писаная красавица. Мужчины, которым я нравлюсь, уж точно найдутся.
А вот пятая кузина, цок-цок, и не в фаворе, и талантов никаких, и внешность не слишком приятная. Боюсь, её-то уж точно никто не возьмёт.
С этими словами Юнь Цзинчу не забыла окинуть Юнь Цзиньин оценивающим взглядом с головы до ног, затем цокнула языком, покачала головой и, приподняв юбку, неторопливо удалилась.
От Юнь Цзинчу исходила аура: «Одного лица мне уже достаточно, чтобы победить». От злости лицо Юнь Цзиньин то краснело, то бледнело, а нежные белые пальцы крепко сжались в кулаки. И только когда фигура Юнь Цзинчу почти скрылась из виду, она в ярости топнула ногой и выкрикнула:
— Юнь Цзинчу, чего ты задаёшься! Просто повезло с лицом!
— Повезло с лицом — это лучше, чем когда его нет вовсе…
— А может, пятой кузине вернуться к наложнице Сюй и попросить её засунуть тебя обратно и переродить заново?
Даже уйдя далеко, Юнь Цзинчу всё равно услышала её слова и, улыбнувшись, ответила, даже не обернувшись, лишь махнула рукой. Её фигура удалялась, пока совсем не исчезла.
— Юнь! Цзин! Чу!
Что значит «засунуть обратно и переродить»? Это же яснее ясного говорит, что она настолько уродлива, что её и показывать людям нельзя!
Юнь Цзиньин устроила настоящий скандал. Руками и ногами она сбила все цветы, росшие рядом с ней, так что земля усыпалась увядшими лепестками и листьями.
Стоявшие за ней служанки низко опустили головы, не смея и слова сказать.
Наконец, Юнь Цзиньин развернулась и, кипя от злости, уставилась на служанок.
— Вы! Как я выгляжу?
Служанки в страхе колебались, но не ответить не могли и робко произнесли:
— Принцесса, конечно, писаная красавица.
— Врёте!
Юнь Цзиньин пнула ногой, опрокинув ответившую служанку на землю. Ярость в груди всё ещё клокотала.
Какая там «писаная красавица»! Её внешность была чуть выше среднего. В Цзиньду, полном благородных девиц, она сходила разве что за миловидную и приятную. По сравнению с Юнь Цзинчу — небо и земля.
Именно поэтому она ненавидела Юнь Цзинчу ещё сильнее.
Почему Юнь Цзинчу во всём её превосходит? Мало того, что отец-император балует только её, так ещё и внешность у Юнь Цзинчу от природы такая выигрышная?
Чем же она хуже Юнь Цзинчу!
— Простите… рабыня провинилась, умоляю принцессу о пощаде.
Опрокинутая служанка поспешно вскочила, забыв о боли, и принялась кланяться в ноги, умоляя о прощении.
Пятая принцесса была жестокого нрава: чуть что не по ней — пускала в ход кулаки. Такие побои были обычным делом, они давно к ним привыкли. Такова была их участь как прислуги.
Глядя на распростёртую на земле служанку, умоляющую о пощаде, Юнь Цзиньин наконец немного выпустила пар.
Подумаешь, Юнь Цзинчу! Она — принцесса, и рано или поздно она растопчет Юнь Цзинчу ногами.
После этой стычки у Юнь Цзиньин совсем не осталось настроения оставаться в императорском саду. Она взмахнула рукавом и фыркнула:
— Хм, возвращаемся в покои.
Служанки поспешно поднялись и почтительно последовали за ней. Процессия покинула императорский сад.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…