Глава 44. Возвращение владельцу
— В публичном доме.
Цзяо Третий отхлебнул чая и выплюнул чаинку.
— Я и не знал, что в Люцзяао баб в такое место продают. Публичные дома в Юнчжоу — день ото дня всё новее и новее.
Лу Четвёртый вздрогнул и, побледнев как полотно, уставился на Гуйсян.
Цзяо Третий фыркнул. Он считал себя много повидавшим, но прошлой ночью впервые увидел такой публичный дом. Снаружи — крошечная дверь, пройдёшь мимо и не заметишь, если не присматриваться. Но стоило войти — и оказывалось, что внутри скрывается целый мир.
Снаружи и внутри — два совершенно разных лица.
Роскошь, блеск, утопающая в золоте и разврате.
Внизу — игорный дом, наверху — бордель. Девушки ходили в одних нагрудных повязках, нагишом накинув юбку. Любой проходящий мужчина, заплатив деньги, мог ублажить себя где угодно — хоть у стены, хоть на кухне, в любое время.
— Эти штуки точно от князя Гуя пришли.
Цзяо Третий возмущённо фыркнул.
— Во дворе ещё с десяток заперто, всяких разных. Некоторых даже до смерти забили и бросили у входа — ждут, пока в горы выкинут, волкам на съедение.
Ду Цзюянь тоже была поражена:
— Так нагло? И никто не вмешивается?
Цзяо Третий усмехнулся:
— Ты в делах управы не разбираешься. Это не то, что можно взять и уладить, если захотел.
— Всё-таки в Шаояне хорошо. С вами, господин Третий, народ хотя бы живёт в мире и довольстве, нет таких отвратительных дел.
Ду Цзюянь польстила ему.
Цзяо Третий фыркнул:
— Знаешь только сладкое мне петь! Я вкалываю как собака, а ты только языком чешешь!
Тут он заметил, что Лу Четвёртый смотрит на него, и сказал:
— И не пялься так! Твоя баба не обслуживала клиентов. Когда её спасали, она висела связанная, и её избивали.
— Гуйсян!
Лу Четвёртый обнял Гуйсян и заплакал. Она тоже обняла его, и они плакали вдвоём. Немного поплакав, Лу Четвёртый повернулся и поклонился им до земли:
— Спасибо, господин Ду, спасибо…
Ду Цзюянь потянула его:
— Я ничего не делала. Благодарите господина Третьего и брата Хромого.
Хромой чуть приподнял бровь, взглянул на Ду Цзюянь — в глазах мелькнула улыбка.
— Спасибо, господин Третий, спасибо, брат Хромой.
Лу Четвёртый бил поклоны, прижимая к земле и Теня. Гуйсян рядом стучала лбом о землю:
— Вы для меня — как родители заново. Великую доброту и милость мне в этой жизни не отплатить, в следующей жизни буду волом и конём, обязательно отплачу!
— Хватит, раз человек вернулся — и ладно. Я тоже ничего особенного не сделал. Если бы не братец Ду, я бы это место и не нашёл.
Цзяо Третий в Люцзяао отгрёб кучу денег, так что в плане репутации он мог и уступить. К тому же это дело не проходило официально, так что и говорить о нём не стоило.
— Хватит, хватит, вставайте все.
Ду Цзюянь помогла Гуйсян подняться, оглядела её. Черты лица у неё были довольно правильные, но из-за многолетних жизненных невзгод кожа потускнела, волосы были без блеска — не бросалась в глаза.
Гуйсян вытирала слёзы, крепко прижимая к себе Теня, и вдруг, вспомнив что-то, спросила:
— А Аньгэ?
— Он…
Лу Четвёртый замялся, опустил голову и тихо сказал:
— Аньгэ забрал Ван Лай.
Лицо Гуйсян в один миг стало мертвенно-бледным, она пошатнулась, едва устояв на ногах:
— Забрал… Ван Лай приходил?
— Угу.
Лу Четвёртый понурил голову, с убитым видом. Он хотел ещё что-то сказать, но тут с соседнего двора донёсся грохот — кто-то колотил в дверь. Ван Лай кричал:
— Лу Четвёртый, открывай! Сегодня ты спрячешься, завтра — нет.
Гуйсян испуганно вздрогнула и инстинктивно спряталась за спину Лу Четвёртого.
— Я, я пойду. Ты, ты здесь побудь, не бойся!
Лу Четвёртый тоже боялся, но Ду Цзюянь показалось, что он боится не столько Вана Лая, сколько Цзяо Третьего.
Она безнадёжно вздохнула, но ничего не сказала.
Лу Четвёртый вышел, и было слышно, как Ван Лай горланит:
— Да хоть люди из управы тут будут, что с того? Она моя жена, я забираю жену домой — это законно и справедливо!
— Лу Четвёртый, не отпирайся! Я тебя предупреждаю: наш трёхлетний договор истёк десять дней назад! Хоть до края света дойди — правда на моей стороне, ты не прав!
С этими словами Ван Лай ворвался во двор. Увидев, сколько там народу, он на миг опешил, но, вспомнив, что правда за ним, снова выпрямил спину, подскочил и схватил Гуйсян за руку:
— Оставь ребёнка и пошли со мной домой.
— Я не могу бросить Теня.
Гуйсян бухнулась на колени:
— Умоляю тебя, я только вернулась, дай мне несколько дней, ладно?
Она изо всех сил прижимала к себе Теня. Теня не понимал, что происходит, и испуганно ревел.
Двор превратился в сущий бедлам.
— Чего развылись, как по покойнику?
Рявкнул Цзяо Третий.
— Думаете, меня тут нет? Хватит дёргаться, говорите всё по порядку.
Ван Лай скрестил руки на груди и закричал:
— Господин Третий, я ничего противозаконного не делал! Я, я просто пришёл забрать жену домой!
Цзяо Третий оглядел Вана Лая с ног до головы, на лице — презрение:
— Не думай, что я дурак, которого можно одурачить. Что ты творишь — другим, может, и неизвестно, но я знаю всё как облупленных!
— Но, господин Третий, даже если вы меня накажете, я всё равно должен забрать её. Она моя жена, разве не законно ей идти со мной домой?
Гуйсян на коленях била поклоны Ван Лаю, потом Цзяо Третьему и Ду Цзюянь:
— Умоляю вас! Теня ещё такой маленький, если он останется без матери, что с ним будет?
— Папа, — у Малыша-Репки тоже покраснели глаза, он подошёл и прижался к Ду Цзюянь, — почему Ван Лай забирает маму Теня? Тене без мамы очень тяжело.
Ду Цзюянь подняла его, погладила и тихо сказала:
— Тётя Гуйсян — жена Вана Лая. Он сдал её в аренду дяде Лу Четвёртому на три года. Сейчас три года прошли, и он пришёл забирать.
— Аренду?
Малыш-Репка вытаращил глаза и долго не мог понять.
— А… а как же Теня?
Ду Цзюянь нахмурилась и промолчала.
— Лу Четвёртый, скажи сам.
Ван Лай вытащил Лу Четвёртого, который прятался за спинами.
— Я сказал неправду? Обманывал я тебя или вредил?
Лу Четвёртый опустил голову, сжав руки в кулаки, и молчал.
— Бесите вы меня, тьфу, дело-то плёвое.
Цзяо Третий раздражённо залпом допил чай.
— И когда только начальник уезда приедет?
Все дела этого уезда — ему разбирать, а он что, начальник уезда? С какой стати?
Если бы не то, что Ду Цзюянь снова помогла ему раздобыть денег, он бы и глазом не повёл.
— Как ты можешь так поступать?
У Хуацзы тоже потекли слёзы. Они все были детьми без матерей, поэтому им было очень жаль Теня.
— Тётя Гуйсян хочет быть с дядей Лу Четвёртым, уходи скорее!
Хуацзы пошёл толкать Вана Лая. Ван Лай хрипло рассмеялся и сплюнул:
— Хочет? А что с того, что она хочет? Толку-то!
— Девятый брат.
Хуацзы подбежал к ней и умоляюще посмотрел:
— Им так тяжело, помоги им!
Малыш-Репка тоже закивал:
— Папа, помоги Тене, он не может остаться без мамы.
— Гуйсян.
Ду Цзюянь посмотрела на Гуйсян, которая плакала навзрыд.
— Согласно статье «Законов Великой Чжоу. Хозяйственное право. Брак. Сдача в аренду жён и дочерей», ты сейчас можешь подать жалобу в управу. Если начальство возьмётся, их действия — противозаконны.
По закону, в их ситуации Гуйсян не нёсёт ответственности, а вот Вана Лая и Лу Четвёртого должны выпороть по восьмидесяти палок, а деньги, полученные за аренду жены, конфисковать в казну.
— Жаловаться бесполезно.
Цзяо Третий посмотрел на Ду Цзюянь.
— Накажут, кого надо, накажут, а потом вернут вещь хозяину.
Вернут вещь хозяину!
Женщина — вещь. Ду Цзюянь нахмурилась и твёрдо сказала:
— Не бойся, я помогу тебе.
Если хочешь развестись, способ всегда найдётся.
Цзяо Третий ткнул пальцем в Гуйсян:
— Кто-то вызвался вести твоё дело. Будешь жаловаться или нет? Если будешь — я сегодня сделаю исключение, схожу с тобой в управу.
— Жаловаться в управу?
Лицо Гуйсян побелело, она посмотрела на Вана Лая. Ван Лай выпучил глаза и холодно рявкнул:
— Посмей только на меня пожаоваться — я обоих твоих сыновей прикончу!
Гуйсян и так стояла на коленях, а от его крика и вовсе рухнула на землю.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…