Глава 112. Разделение на три отряда (3)
Дяо Цинь уходил под град ругательств.
— Раньше я думал, что на Юго-Западе всё хорошо, а теперь с каждым днём всё хуже и хуже.
— Кто угодно может стать судебным стряпчим, тогда зачем вообще сдавать экзамены? Порог для стряпчих слишком низок.
— Ладно, хватит. Теперь во всём Юго-Западном крае, если у кого будет тяжба, кто посмеет к ним обратиться? Никаких средств не гнушаются, тошно смотреть.
Дяо Цинь бежал, спасаясь бегством.
Позади него Малыш-Репка размахивал большой табличкой, Хуацзы и Наоэр вместе с Сун Цзии и подоспевшей по вестям Лу Мяо скандировали громко, слаженно, с такой мощью, что захватывало дух.
— Господин Ду такой крутой!
Окружающие горожане заразились этим настроем и тоже принялись кричать вслед.
Ду Цзюянь вышла и встала у дверей, помахала рукой и с улыбкой произнесла:
— Защищать справедливость и сражаться за правду — это мой долг. Вам не стоит так волноваться, скромнее, скромнее!
— Господин Ду, вы не просто выиграли тяжбу, вы ещё и заступились за нас, женщин. Вы лучший!
— выкрикнула стоявшая впереди тётушка с дрожью в голосе.
За ней стояло множество женщин — и девушки, и замужние, и даже старухи.
— Таких женщин, как Мэй, мы видели слишком много. Все они вынуждены терпеть и уступать. Сегодняшний ваш процесс дал нам надежду — мы, женщины, тоже можем отстаивать свои права.
Ду Цзюянь издала удивлённое «а», сложила ладони в поклоне в сторону говорившей тётушки и с восхищением произнесла:
— Сестрица, обладать таким пониманием и высотой мысли — я, Ду, преклоняюсь перед вами безмерно. Вы — поистине необыкновенная женщина нашего времени!
— Это вы нас научили, господин Ду.
— Глаза тётушки сияли, щёки раскраснелись.
— Господин Ду, отныне в Шаояне, если вам понадобится наша помощь, только кликните. Я ручаюсь, что все женщины Шаояна будут готовы за вас жизнь отдать.
Эта тётушка и впрямь была замечательным человеком, Ду Цзюянь искренне её уважала. В нынешнем мире иметь такое понимание и мысли — поистине редкость.
— Благодарю вас, благодарю всех!
— сказала Ду Цзюянь.
— Пусть каждый бережёт себя, живёт без болезней и бед, со здоровьем и улыбкой — это моё, Ду, заветное желание. Познакомиться с вами — большая удача и радость.
Толпа пришла в восторг, а стоявшие сзади смелые девушки принялись кидать ей платочки, кошельки и красивые чехлы для вееров, а кто-то даже сунул вышитые цветами носки. Ду Цзюянь прижала всё это к груди, уголки её губ дёрнулись.
— Вы что творите!
— заорала Лу Мяо.
— Женщины, вы хоть знаете, что такое скромность? Восхищайтесь, но зачем что-то дарить?
С этими словами Лу Мяо попыталась забрать всё, что было в руках у Ду Цзюянь, и выбросить. Малыш-Репка, увидев это, поспешил с Хуацзы, Наоэром и Сун Цзии вперёд, чтобы перехватить:
— Тётушка Мяо, не выбрасывайте! Это же хорошие вещи.
Всё это пригодится, а иначе пришлось бы покупать. Экономия — копейка к копейке.
— Забирайте, забирайте.
— Лу Мяо встала перед Ду Цзюянь, уперев руки в бока, и заявила: — А ну слушайте все! Мы с Ду Цзюянем скоро обручимся, так что никто не смей на него заглядываться!
Тётушка рявкнула в ответ:
— Твои слова ничего не значат. Мы спросим самого господина Ду! И вообще, мы дарим вещи господину Ду, это не имеет отношения к тому, женится он или нет. Мы его почитаем, а у тебя мысли слишком грязные!
— Верно! Барышня Лу, ты же из благородной семьи, а ведёшь себя как простая баба, выставляешься на людях. Тебе не стыдно? Почему твой отец тебе ноги не переломал!
— Вот именно! Господин Ду — это наш общий господин Ду, а не твой личный. Даже если вы поженитесь, ты не имеешь права нам указывать!
Лу Мяо холодно усмехнулась:
— Это почему же не имею? Имею и буду иметь. В общем, я сказала: если я кого увижу — я её опозорю на весь свет. Хм! Девятый брат!
— Лу Мяо обернулась, схватила Ду Цзюянь за руку.
— Ты сегодня устал, я в «Дэцине» заказала банкет, чтобы как следует тебя отблагодарить.
Ду Цзюянь посмотрела на Малыша-Репку. Тот закивал и крикнул:
— Папа, я так есть хочу!
Обед в «Дэцине» очень дорогой. Он верил, что отец справится с Лу Мяо и не останется внакладе.
— Пошли, пошли!
— Ду Цзюянь обернулась к Доу Жунсину: — Я иду в «Дэцин». Как закончишь дела, сразу возвращайся в Палату Трёх Чи. Если что-то пойдёт не так, пришли кого-нибудь за нами.
Доу Жунсин ответил согласием.
— Ты иди вместе с Доу Жунсином, — сказала Ду Цзюянь Сун Цзии.
— Если дойдёт до драки, сможешь помочь.
Она хотела, чтобы Сун Цзии набрался опыта и научился быстро реагировать.
— Х-хорошо, — ответил Сун Цзии и добавил: — О-оставьте и м-мне ч-чего-нибудь п-поесть.
Ду Цзюянь кивнула и снова сложила ладони в поклоне перед всеми:
— Ду отправляется первым. Если у кого-то будут дела — приходите в Палату Трёх Чи. Если меня не будет, можете обратиться к другим господам, это то же самое.
— Господин Ду, идите с миром!
— Все махали на прощание, стоял невообразимый шум.
Люди из управы разделились на три отряда. Доу Жунсин и писарек Хуан вместе с отрядом стражников сопровождали Мэй и Чжу Маня, направляясь прямиком в лавку тканей «Ичжэн». Хромой отправился в Школу боевых искусств Лю. А Цзяо Третий вместе с судебным врачом и Чжу Ичжэном поехал на могилу Цинь Пэя — вскрывать гроб для освидетельствования трупа!
В лавке тканей «Ичжэн» госпожа Лю уже получила известие. Она стояла за прилавком и приказывала слугам упаковать все серебро и квитанции из меняльной конторы. В этот момент люди из управы запечатали вход.
— Госпожа Лю, по приказу господина Фу, с сегодняшнего дня ваш брак с Чжу Ичжэном признаётся недействительным. Приказываем вам немедленно покинуть это место. Вы можете взять только личные вещи и приданое, ни один другой предмет выносить не разрешается.
Госпожа Лю сжимала в руках узел и заорала:
— С какой стати я не могу ничего взять? Всё здесь нажито мной и им вместе! Всё до последнего — моё наполовину!
— Пусть так. Но ваш брак с ним не имеет законной силы. Вы даже не считаетесь его деловым партнёром. У вас нет права забирать вещи отсюда. Взять её!
— приказал писарек Хуан стражникам.
Стражники подошли, схватили госпожу Лю и вырвали у неё из рук узел. Госпожа Лю в ярости завизжала:
— Отпустите меня! По какому праву?! Это неслыханное издевательство! Я пойду жаловаться в управу! Я поеду в столицу и буду жаловаться самому императору!
— Можете жаловаться куда угодно, но сегодня всё должно быть по закону.
— Писарек Хуан обернулся к Доу Жунсину: — Господин Доу, быстрее сверяйте бухгалтерские книги, приход и расход серебра, ожидаемые к получению и отправке товары, а также всё имущество.
Доу Жунсин ответил согласием и подозвал бухгалтера, которого одолжил ему Дун Дэцин. Вдвоём они — один щёлкал на счётах, другой быстро сверял записи.
— Отпустите меня! Мэй, ты бесстыжая тварь! Ты ничего не делала, с какой стати ты забираешь всё, что принадлежит мне?!
— Госпожа Лю тыкала пальцем в Мэй и разразилась бранью: — Бесстыжая дрянь! Подохнешь ты страшной смертью!
Мэй стояла в стороне, опустив руки, и не смела рта раскрыть.
Такой исход был тем, о чём она за всю жизнь не смела и мечтать, на что не осмеливалась и надеяться.
Поэтому сейчас она была словно в тумане, не в силах осознать происходящее.
— Ты кого обзываешь?!
— Цюя подскочила и влепила пощёчину госпоже Лю, которую держали стражники.
— Моя мать — законная жена, взятая по всем правилам с положенными церемониями. Даже если бы ты была принцессой, ты не имела права отнимать у неё мужа! А раз отняла — значит, ты неправа!
Цюя за эти десять лет каждый день видела, как её мать надрывается от работы, и изо всех сил старалась быть послушной, помогать ей, облегчать её ношу. Что касается отца — в её жизни его просто не существовало, она его не помнила.
Этот мужчина бросил своих родителей на её мать, бросил свою дочь на её мать, а сам жил в своё удовольствие, ел, пил и веселился на стороне.
Какое он имел право!
— Ах ты маленькая дрянь! Ты такая же шлюха, как и твоя мать!
— выругалась госпожа Лю.
Цюя скрежетнула зубами, уставилась на госпожу Лю и холодно усмехнулась:
— Сейчас ты обзовёшь мою мать — я дам пощёчину твоему сыну. Не забывай: ты вернёшься в семью Лю, а твой сын останеться на попечении моей матеры!
— Бей, убей его! Если посмеешь — убей их обоих!
— заорала госпожа Лю.
— Всё равно это семя рода Чжу. Убьёшь — род Чжу прервётся!
Цюя плюнула:
— Бессердечная тварь!
— С этими словами она вернулась, поддержала Мэй под руку и утешила: — Мама, господин Ду сказал, что мы должны защищать свои права. Госпожа Лю получила по заслугам. Она знала, что у Чжу Ичжэна есть законная жена, и всё равно вышла за него — она должна была предвидеть последствия. Не смей жалеть её и проявлять мягкотелость.
— Цюя, — сказала Мэй, — хорошо, что ты у меня есть!
Ей было очень страшно, она не знала, что делать.
Цюя улыбнулась Мэй в ответ.
— Я… я пойду в траурный зал, поклонюсь твоей бабушке, — сказала Мэй.
— Она хоть и плохо ко мне относилась, но… но я всё же должна проводить её в последний путь.
Цюя не стала удерживать Мэй, но сама не пошла.
Тем временем Хромой с людьми отправился в Школу боевых искусств Лю. Лю Цинню, едва завидев стражников, понял, что дело плохо — Чжу Ичжэн, видно, проиграл тяжбу. Он подошёл с улыбкой и спросил:
— Господин Хромой, неужто мой зять проиграл дело? И как же приговорил Фу Тао?
— Ты разве не знаешь?
— Хромой присел у входа, оглядывая Лю Цинню.
— Два преступления уже доказаны, по третьему ведётся разбирательство. Он в тюрьме, приговорён к повешению в ожидании утверждения из столицы.
Лю Цинню вздрогнул от испуга:
— А… а моя дочь?
— Скоро увидишь, — ответил Хромой.
Лю Цинню не посмел пререкаться с Хромым. Хромой работал в управе недолго, но все знали, что он стал правой рукой Цзяо Третьего, и при этом отличался от него.
Цзяо Третий был жаден до денег, с ним можно было договориться. Но Хромой — нет. У него всё было чётко: раз — значит раз, два — значит два. Попытаться провернуть с ним какие-то махинации было совершенно невозможно.
— А… а я могу её встретить? У неё с детства тяжёлый характер, боюсь, она устроит скандал, — сказал Лю Цинню.
Хромой уставился на него бесстрастным взглядом:
— Встретить не получится. С этой минуты ты будешь сидеть здесь и никуда не пойдёшь.
— Он махнул рукой, и его люди с шумом ворвались внутрь, выгнали всех учеников из школы Лю, запечатали задние и боковые ворота и выставили у каждых охрану.
— Это почему? Хотя моя дочь и не должна была выходить замуж, но приговорить её к возвращению в род — и ладно. Почему же мне нельзя даже выйти? Я-то к этому делу никакого отнощения не имею!
— возмутился Лю Цинню.
Хромой закрыл глаза. Его мечеподобные брови уходили в виски, лицо, словно вырезанное топором, было холодным и суровым. Спустя мгновение он снова открыл глаза, посмотрел на Лю Цинню и сказал:
— Можешь попробовать уйти!
— Господин Хромой!
— Лю Цинню перепугался.
— Нет, нет, я никуда не пойду. Я во всём буду слушаться приказа господина Фу и вашего, господин Хромой.
Хромой молча прислонился к стене и больше не обращал на него внимания.
Цзяо Третий сопровождал судебного врача за город, на кладбище. Там был целый холм, могилы тянулись одна за другой. Чжу Ичжэн тоже долго искал, пока не нашёл могилу Цинь Пэя.
— Опять Ду Цзюянь сказала?
— спросил судебный врач. Фамилия его была Ши, мастерство передавалось в роду из поколения в поколение. В управе Шаояна он был уже шестым по счёту, кто владел этим ремеслом. Поэтому и в управе, и среди горожан все давно забыли их настоющую фамилию и при втрече называли его не иначе как «Трупный Мастер».
— Да. Она предложила это господину. Осмотрите всё как следует. Она не из тех, кто мелет языком без дела, — сказал Цзяо Третий.
Трупный Мастер ответил согласием:
— Будь это кто другой, я бы побоялся, что всё впустую. Но раз она сказала — стоит проверить. Мальчишка хоть и молод, а умён.
Цзяо Третий не стал возражать, но про себя отметил, что слово «умён» тут не совсем подходит. По его мнению, Ду Цзюянь была не умна, а хитра!
Гроб вскрыли. Прошло уже шест лет, тонкий гроб успел сгнить, но кости сохранились хорошо.
— Какие же скудные погребальные дары, — фыркнул Трупный Мастер, покосившись на обмявшего от страха Чжу Ичжэна. Он очистил пространство вокруг костей и начал осмотр.
— Говорили, что были хорошими братьями. А как хороший брат умер — ты даже монетки в гроб не положил?
— Я… я тогда был убит горем и… и забыл, — испуганно ответил Чжу Ичжэн, но глаз от гроба не отрывал.
Трупный Мастер закатил глаза, мягкой кисточкой провёл по белым рёбрам и невольно издал удивлённое «ой»:
— Господин Третий, мы пришли не зря!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…