Глава 87. Поживиться за чужой счёт
В народе не зря говорят: для влюблённого и ворона — соловей.
Вэнь Цзыцянь был к ней неравнодушен, поэтому, естественно, находил её слова приятными, а её озорной вид — прелестным. Сам того не ожидая, он ляпнул:
— Ничего страшного, я не против, если ты поживишься за мой счёт!
Юань как раз пила чай из дикой хризантемы и, услышав его шутливые слова, поперхнулась. Прокашлявшись, она с влажным блеском в миндалевидных глазах уставилась на него, закатила глаза и с отвращением протянула:
— Видно, и правда, Пекин — та ещё кадка с краской, и тебя выкрасили в повесу.
Сяоюй опустила голову, отпила глоток чая, скрывая в глазах тень тоски, и лишь потом подняла взгляд, поддразнивая:
— Вот именно! Наверняка привык девушкам головы кружить, вот и набил руку.
Вэнь Цзыцянь, едва произнеся эти слова, и сам пожалел, что сболтнул лишнего. Увидев, что они не сердятся, он с облегчением выдохнул и поспешно сложил ладони в извиняющемся жесте:
— Я сказал глупость, прошу вас, сестрицы, не держите на меня зла.
Юань и вправду не обиделась, а вместо этого поинтересовалась их планами:
— А вы как задумали? Если просто перегнать несколько сотен или тысяч цзиней винограда, то хлопот немного; а если больше — то, пожалуй, придётся отдельное место готовить, верно?
— Мой дядя хочет купить здесь землю и построить дом, — Вэнь Цзыцянь перешёл к делу, и его ясные глаза смотрели на них с искренностью.
— Главным образом потому, что здесь удобное сообщение: рядом проходит казённый тракт. Спереди поставим небольшую харчевню, сзади будем делать вино. Думаю, торговля пойдёт неплохо.
А почему не открыть ресторан в Пекине? Да потому что в столице слишком много знатных особ, и как бы не пришлось работать на чужого дядю.
Для семьи Гэ куда надёжнее купить землю в этом захолустном посёлке Цинпинчжэнь, построить дом и открыть винную лавку — пусть и заработок меньше, зато спокойно.
Родной брат жены дяди имел в посёлке вес, к тому же за спиной была аптека «Тунжэньтан», а семья Гэ всё-таки числилась на службе — нечего было бояться, что кто-то полезет с придирками.
Юань, услышав его слова, внутренне обрадовалась: она как раз боялась, что они размахнутся слишком широко и привлекут лишнее внимание. Она хитро прищурилась и принялась выведывать столичные новости:
— А как ты думаешь, наше вино сравнится с тем, что продают в Пекине?
Вэнь Цзыцянь, глядя на неё, улыбнулся:
— Лучшее виноградное вино в столице делает купеческий дом Юй — цвет у него как у самоцвета. Высший сорт отправляют во дворец; тем, что похуже, потчуют князей и вельмож; а третьим сортом торгуют лучшие столичные рестораны и харчевни. Впрочем, есть ещё несколько домов, что гонят вино из винограда, зелёных абрикосов и прочих фруктов, — их тоже жалуют дамы.
Видя, что они слушают внимательно, он нарочно отпил глоток чая и лишь потом продолжил:
— Но твоё виноградное вино — прозрачное, чистое. Мой дед и дядя сказали, что оно выше среднего.
— А его можно поставлять в рестораны и харчевни?
Юань и не мечтала, что её вино займёт первое место. Ведь тогда — бьющая по голове птица первой достаётся охотнику; дед Гэ её не защитит.
Вэнь Цзыцянь кивнул:
— Верно. У моего дяди в столице есть ресторан, и он считает, что то, что продают сейчас там, и в подмётки не годится твоему.
Юань с любопытством спросила:
— А ты раньше говорил, что твой дядя — чиновник. Как же он может заниматься торговлей?
— Моему дяде, разумеется, нельзя. Но это приданое моей тётки. Если бы жили на одно жалованье — разве свели бы концы с концами? Всё ведётся втихую…
Сяоюй слушала очень внимательно и позабыла о своей прежней тоске. Ведь для неё редко выпадала возможность увидеть такого благородного красавца, мягкого, как отшлифованная яшма, — в сердце, само собой, шевельнулось что-то, весенние чувства пробудились.
Рядом с обычными мужчинами, что попадались в лавке, Вэнь Цзыцянь и вправду был как журавль среди кур — мягкий, словно яшма, и оттого на душе у неё поднялась рябь.
Но теперь, видя, как он поглядывает на Юань, она и думать забыла о своих тайных мечтах.
Они с Юань столько лет прожили вместе; раньше, когда та была хворой и слабой, Сяоюй втайне её сторонилась. Лишь после раздела семьи они постепенно сблизились: вместе ловили рыбу, искали дикие овощи, вместе пережили столько всего, что стали как родные сёстры.
Спустя какое-то время во двор пришли Юй Чэнган и худощавый, утончённый мужчина.
Юй Чэнган, зная, что Гэ Миньхао — чиновник, держался скованно:
— Господин Гэ, это мои две дочери. Виноградное вино придумала младшая.
Сёстры тоже поспешно поднялись и поклонились:
— Приветствуем господина Гэ.
Гэ Миньхао был в синем халате, среднего роста, с чертами лица, чем-то похожими на Вэнь Цзыцяня. Улыбка у него была светлая, как ясное небо после дождя, и сразу располагала к себе:
— Спасибо вам, что спасли Цзыцяня. Я давно хотел прийти и поблагодарить лично. Если вы, барышни, не побрезгуете, зовите меня просто дядюшкой.
Затем он с приветливой улыбкой обернулся к Юй Чэнгану и протянул сёстрам два кисета:
— Это дядюшкин подарок при встрече.
А сам, взяв Юй Чэнган под руку, уселся рядом:
— Брат Юй, не обессудь за бесцеремонность. Просто, глядя на вас, я чувствую, что мы должны быть одной семьёй.
Юй Чэнган, польщённый, сел рядом с ним:
— Это вы, господин Гэ, нас не гнушаетесь…
— Брат Юй, зови меня просто Миньхао!
Гэ Миньхао испытующе посмотрел на Юань и мягко произнёс:
— Вы тоже садитесь.
Юань подумала, что этот человек удивительно быстро сходится с людьми и умеет говорить. Приняв кисет, она с улыбкой поблагодарила и, взяв пузатый глиняный чайник, принялась разливать чай.
Сяоюй, чувствуя себя скованно, опустила голову и застенчиво улыбнулась:
— Отец, я пойду посмотрю за прилавком.
За прилавком некому стоять, а в такой момент лучше, чтобы отец остался здесь.
— Брат Юй, я даже завидую — какие у тебя разумные дочери.
Гэ Миньхао обменялся с ними парой любезностей и, наконец, обратился к Юань по делу:
— Юань, сможешь ли ты сделать вино такого же качества, как в прошлый раз?
Юань, глядя на него открыто и прямо, с ясным взглядом, ответила:
— Восемь частей уверенности есть. Если виноград будет хорош, то и вкус выйдет ещё лучше.
Он удовлетворённо кивнул:
— Раз ты так говоришь, я спокоен. За виноградом я уже послал людей, скоро начнут подвозить. Я хочу купить здесь землю, устроить винный погреб, а спереди — лавку… Всем этим будешь заправлять ты, а все прочие хлопоты — на мне. Поделим пятьдесят на пятьдесят. Как вы на это смотрите?
Юй Чэнган молчал: он считал, что не так умён, как Юань, да и, в конце концов, это дочь придумала такой способ — пусть решает по своему разумению.
— Дядюшка слишком щедр!
Юань с блеском в миндалевидных глазах посмотрела на него и светло улыбнулась:
— Пятьдесят на пятьдесят — это для меня слишком много. Место, люди, сырьё и все хлопоты — на людях дядюшки. Я лишь отвечаю за то, чтобы вести людей и делать вино. Тогда пусть будет: вам восемь, мне два.
Она решила проявить скромность: Гэ Миньхао — тёртый калач, пусть это будет для их семьи способом найти покровителя.
Закончив, она увидела, что отец кивает, и, прикусив губу, с лёгкой застенчивостью добавила:
— Если я захочу много, отец решит, что я жадная. Ведь братец Цзыцянь для нас — великий благодетель.
— Юань права, — Юй Чэнган закивал и искренне добавил: — Цзыцянь — воистину наш благодетель.
Вэнь Цзыцянь, глядя на Юань, улыбнулся. Эта девчушка только что говорила про три и семь, а теперь уже про два и восемь. Видно, и вправду благодарна их семье?
Гэ Миньхао остался доволен их бескорыстием и в душе стал относиться к ним с бо́льшим уважением. Он серьёзно произнёс:
— Всё в этом мире предопределено небом. Не спаси Юань Цзыцяня — откуда бы взялась наша сегодняшняя встреча? Раз так, поделим три и семь. Брат брату — счёт ведёт; завтра же заключим договор.
— Что до места — я, когда проезжал мимо, видел, что напротив вас пустует участок. Завтра же пришлю людей из управы, чтобы обмерили землю…
Юань и Юй Чэнган, разумеется, не возражали против таких планов. К тому же это так близко — можно и из дому не уходить. Лучше и не придумаешь.
Когда обо всём договорились и проводили гостей, время было уже позднее.
Юй Чэнган сперва отправил дочь отдыхать, сам вместе с помощником прибрал лавку и лишь потом закрыл дверь и пошёл в комнату рассказать жене добрую весть.
Он, не в силах скрыть волнения, говорил:
— …Кто бы мог подумать, что Юань такая умница! Вино, что она сделала, и семья Гэ хвалит. Вот уж воистину нежданная удача, как думаешь?
Жуань Хундоу, помолчав, серьёзно посмотрела на него:
— Муж мой, я думаю, что все деньги от этого вина пусть Юань оставляет себе. Как ты на это смотришь?
— Ты права, я понимаю тебя, — Юй Чэнган взял её за руку и мягко сказал: — Если хочешь, расскажи ей всю правду.
Жуань Хундоу с нежностью посмотрела на спящего сына и тихо вздохнула:
— Столько лет мы друг у друга на свете, я и вправду не могу с ней расстаться. Но раз уж мы добрались до Пекина, я не вправе от неё это скрывать. Вот уладим дело с вином — и я всё ей обстоятельно расскажу, чтобы она не отвлекалась.
— Я во всём тебя слушаюсь, — Юй Чэнган сжал её руку с лёгкими мозолями и с мольбой посмотрел на неё: — Жена, ты лучшая женщина, какую я встречал. Не покидай меня, куда бы ты ни пошла — бери меня с собой, ладно?
Больше всего он боялся, что Жуань Хундоу не сможет расстаться с Юань и уйдёт от него. Но эта женщина была для него дороже собственной плоти — как же он мог позволить ей уйти?
Жуань Хундоу с укором взглянула на него:
— О чём ты только думаешь? Как же я могу бросить тебя и нашего сына? Уже поздно, давай отдыхать!
— Хорошо. Сынок зашевелился, ты отдыхай, а я сперва высажу его на горшок…
Наутро, когда в лапшичной Юй миновала самая горячая пора, они увидели, что мимо проходит отряд людей из управы.
Юань с остальными тоже вышли на порог поглазеть. Люди из управы быстро натянули мерную верёвку и принялись обмерять участок. Вокруг Гэ Миньхао толпилось несколько человек; хоть и не было слышно, что он говорит, но видно было, как он указывает рукой, а все вокруг кивают.
Сяоюй, придвинувшись к уху Юань, зашептала:
— Деньги и горы свернут, а чиновник чиновнику — друг. Власть да деньги — воистину хорошая штука, как думаешь?
И, взволнованно сжав её руку, добавила:
— Кстати, а ты заглядывала в кисет, что вчера дал господин Гэ? Там аж пятьдесят лян серебра векселем! Утром я отдала его второй матушке, а она велела оставить себе на приданое. У меня отродясь столько своих денег не было!
— Вот и оставь себе. Дядюшку-то не за просто так кликали!
Юань подмигнула ей и озорно шепнула:
— Было бы у нас побольше таких простофиль-дядюшек — глядишь, и разбогатели бы скорехонько. Вот только хочу напомнить ему, что он забыл про подарки для братьев и сестёр. Интересно, нарочно он забыл или нет.
Сяоюй рассмеялась:
— Ах ты проказница! До чего жадная!
То ли потому, что Гэ Миньхао считался столичным чиновником, то ли потому, что втихую сунули денег, но факт остаётся фактом: утром обмерили, а к полудню уже согнали целую толпу народа — начали копать котлован под фундамент.
Вэнь Цзыцянь позвал и Юй Чэнганя в ресторан — пообедать с людьми из управы. Вернулся тот раскрасневшийся, сияющий от радости и без умолку твердил:
— Кто бы мог подумать, что господин Гэ, будучи чиновником, такой простой в общении! Даже помощник уездного начальника со мной чарку выпил. А хозяин Юй — такой приветливый…
Юань и Сяоюй поняли, что отец совсем растаял от их внимания. Они проводили его в заднюю комнату отдохнуть. От него пахло вином, поэтому он улёгся в комнате Юй Цинъю и, закрыв глаза, пробормотал:
— Дочка, разбуди меня через полчаса. Надо ещё сходить за покупками и на участок глянуть.
Гэ Миньхао и Вэнь Цзыцянь не могли здесь задерживаться. Днём они вместе с Юй Чэнчжао зашли, чтобы познакомиться, подписали договор, поставили отпечатки пальцев, а все прочие дела велели решать с Юй Чэнчжао. Сами же они собирались завтра утром возвращаться в столицу.
Вэнь Цзыцянь, оставшись с Юань наедине, протянул ей два векселя по двести лян:
— Юань, об остальном пока не думай. Лучше всего купи себе несколько человек, обучи их — потом пригодятся.
— Купить людей?
Юань широко распахнула миндалевидные глаза и удивлённо посмотрела на него:
— А зачем мне покупать людей?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…