Глава 13. Неприличное — не смотри
Неприличное — не смотри, но он бросил два взгляда и тут же пожалел об этом.
Вэнь Цзыцянь беспокоился, что увидел девушку в растрёпанной одежде, к тому же она только что спасла ему жизнь. А вдруг она воспользуется этим, чтобы потребовать, чтобы он на ней женился или взял её в наложницы?
Но он никак не ожидал, что эта девушка окажется настолько здравомыслящей. Напротив, она пробудила в нём любопытство. Он опёрся руками о землю, медленно сел и, глядя на неё, заговорил: «Девушка, вы спасли мне жизнь, мне нечем отплатить, я готов…»
Он ещё не успел произнести «увести вас отсюда», как она бесцеремонно его перебила.
«Не надо. Меня отблагодарить легко — просто дай мне серебра».
Юань оборвала его речь, глядя на мужественное красивое лицо мужчины. Хотя сейчас он был весь мокрый, это не могло скрыть его чистого и благородного облика.
Но Юань чувствовала опасность. Такая личность точно не из бедной семьи. Это либо вражда между кланами, либо братоубийственная борьба в собственном роду.
Услышав её слова, Вэнь Цзыцянь невольно дёрнул уголком рта. Эта девчонка ещё не проснулась, что ли? Не понимает чувств между мужчиной и женщиной, поэтому и не обращает внимания на его внешность.
Хуже всего было то, что он пришёл сюда тайно искать человека, а людей с собой взял немного, поэтому и попал в засаду.
Теперь, оглядываясь назад, он понимал, что был слишком беспечен. Жаль только, что цена оказалась слишком высока — он едва не отправился к Янь-вану.
Впрочем, сейчас она думает, что он мёртв, и он сможет незаметно добраться до дома матери. Это можно считать удачей в несчастье…
Сяоюй увидела, что лежащий на земле мужчина уставился на Юань, потянула её за руку и тихо спросила: «Юань, этот парень вроде симпатичный, но взгляд у него странный. Как думаешь, он не дурак?»
«…» Услышав это, Вэнь Цзыцянь снова дёрнул уголком рта: «Сама ты дура. Вся твоя семья дураки».
Однако эти две деревенские девушки всё-таки спасли ему жизнь, и ссориться с ними было не с руки. Почувствовав, что действие лекарства прошло, он медленно поднялся, ощупал свой пояс и мягко улыбнулся. Голос его звучал чисто и приятно: «Девушка хочет серебра — это просто. Хотя мелкие монеты у меня забрали, но здесь есть пятьсот лян серебряными билетами…»
Сяоюй от удивления открыла рот, и в её глазах засветилась едва сдерживаемая радость: «Ах…» Пятьсот лян — это самый крупный номинал серебряного билета. Она только слышала о таких, но никогда не видала. Вот это удача!
Юань смотрела на тонкий нос на красивом лице парня, его мечеподобные брови и звездные глаза, в которых сквозила мягкость. На этого мужчину нельзя долго смотреть — захочется взглянуть ещё раз, и уже не отвести взгляд.
Она похолодела внутри и, глядя на него хлодными глазами-фениксами, сказала: «Не надо. Боюсь, я стану твоей козой отпущения».
Серебряный билет в пятьсот лян — если бы она осмелилась им воспользоваться, это было бы всё равно что трёхлетний ребёнок, разгуливающий по базару с золотым слитком. Это непременно привлекло бы внимание, и если бы кто-то пошёл по следу, это принесло бы ей лишь гибель.
«Это я не подумал», — в его взгляде появилось извинение, а в голосе — мягкость, но слова, которые он произнёс, были до крайности нахальными: «Раз ты так сказала, я понял, что мне тоже некуда идти. К тому же я голоден. Прошу вас, девушки, спасайте до конца — дайте мне чего-нибудь поесть?»
Он почуствовал, что эта девушка очень интересна. Её не соблазнило серебро, наоборот, она спокойно осознала опасность.
Слыша, что серебра не получить, Сяоюй почуствовала, как у неё заныло сердце. А когда увидела, что он ещё осмеливается просить еды, она тут же закатила глаза: «Мечтать не вредно. Катись отсюда подальше, куда глаза глядят».
Он посмотрел на них, сестёр, и в его глазах мелькнул тёмный блеск. Он нахально улыбнулся: «Тогда я пойду за вами!»
Сяоюй от злости покраснела: «Юань, лучьше бы мы его не спасли!»
Юань тоже была недовольна, но понимла, что нельзя, чтоб он появился у них дома. Те, кто хотел его убить, наверняка уже придумали, как обстаяить его смерть. Она равнодушно сказла: «Господин, подождите здесь. Мы скоро принесём вам еды».
Вэнь Цзыцянь очаровательно улыбнулся: «Не могу. Одному здесь страшно!»
«Ты взролслый мужчина, и тебе не стыдно такое говорить?»
— Сяоюй была просто в ярости. Глядя, как он улыбается ей, она зло выругалась: «Нахал!»
Юань увидела, что солнце уже клонится к закату, и сказла Сяоюй: «Не трать на него время. Тихонько сходи домой, возьми немного остывшего риса с обеда и принеси ему. И ещё захвати комплект одежды старшего брата».
Сяоюй, увидев решимость в её глазах, недовольно зыркнула на него, развернулась и быстро побежала обратно.
Юань, дождавшись, пока та уйдёт, спокойно посмотрела на него и сказала: «Ты, видно, знатный господин из известной семьи. Тебя подставили, и ты, должно быть, полон негодования. Прошу тебя, учти, что я спасла тебе жизнь, и больше не имей с нами никаких дел. Это и будет платой за моё спасение».
«Ты умна и сообразительна, ты заставила меня взглянуть на себя по-новому».
Вэнь Цзыцянь подошёл к ней, его красивые брови и глаза с любопытством разглядывали её: «Юань, ты уже в возрасте расцветающей девичьей красы. Ранее я видел тебя в растрёпанном виде и счтаю, что должен взять на себя ответсвенность. Как думаешь? Стоит тебе только уйти со мной отсюда, и ты будешь жить в роскоши и достатке…»
«Я из бедной семьи, не знаю этикета, тебе не стоит принимть это близко к сердцу. К тому же родители уже обручили нас с сестрой, и в следующем году или через год мы выйдем замуж».
Юань не хотела иметь с ним никаких связей. Она отступила на два шага и, глядя на него с хлодным выражением лица, сказала: «После сегоднешнего дня пусть у нас больше не будет встреч».
Услышав, что она обручена, он почуствовал в душе лёгкое сожаление. Всё же он достав из пояса особый, завёрнутый в кожу свёрток (водонепроницаемый), вынул два серебряных билета и протнул их ей, мяхко сказв: «За великую доброту не благодрят слвами. Сейчас эти билеты использовать нельзя, чтоб не навлечь на вас беду. Но есл в будущем вам понадобятся деньги, вы можете разменять их в уезде Юй или в городе Хуйчжоу. Только переоденьтесь и будьте осторожны — ничего страшного не случится…»
Юань, посчтав его слва разумными, взяла билеты и осторожно развернула, чтобы рассмотреть.
Она впервые видела серебряный билет. Бумага была очень особенной, по краям шёл узор с парящими драконами, в центре стояла официальная печать, а также печать Северной Чжоу и печать «пятьсот лян». Выглядело всё очень внушительно.
Он, глядя, как она внимательно рассматривает билеты, улыбнулся: «Посмотри на эти печати и вот этот рисунок. Когда складываешь, вот здесь всё сходится ровно…»
Юань внимательно выслушала его объянения, как распознавать подлинность серебряных билетов, а затем вернула один из них ему: «В пути тебе наверняка понадобятся деньги. Возьми этот с собой. Мне хватит и пятисот лян».
«Ты не ждна!»
— в его глазах мелькнула улыбка. Он подошёл к недалекому дереву, сел, прислонившись к стволу, сорвал травинку, положил её в рот и, жуя, посмотрел на неё: «Иди сюда, сядь! Я же не ем людей. Неужели тебе не интересно, почему меня преследовали?»
Юань подошла, села напротив него, поджав колени, и, глядя на него прозрачными, ясными, холодными глазами, спросила: «Или деньги, или власть, верно?»
Он улыбнулся уголком губ, и в этой улыбке было обаяние: «Ты умна. Мой отец ради карьеры женился на моей матери. Но потом, получив желаемое, он ради своей первой любви довёл мать до смерти. Я, законный сын, стал для них бельмом на глазу».
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…