Глава 32. Удивление
Эръя готовила на редкость умело — в рыбу она положила не только картошку, но и немного лапши из крахмала, всё как следует протушилось и пропиталось соком. Чжоу Юйхань в кои-то веки съела целую кукурузную лепёшку.
Прибравшись, Чжоу Юйхань взяла Ван Жонань за руку и сказала Эръе:
— Сестрица Эръя, мы выйдем ненадолго, скоро вернёмся.
Эръя не знала, куда они собрались, и лишь ответила:
— Возвращайтесь пораньше, в темноте дорога плохая.
Чжоу Юйхань и Ван Жонань шли по дороге под руку. Видимо, все уже поужинали и от нечего делать вышли проветриться — по пути им то и дело встречались односельчане.
Чжоу Юйхань и Ван Жонань никого из деревенских толком не знали, поэтому просто улыбались и кивали встречным.
Пройдя немного, они увидели, как открылась калитка одного двора и оттуда вышла женщина. Чжоу Юйхань присмотрелась: женщина была хоть и в годах, но черты лица имела тонкие и аккуратные, одета опрятно — видно, что в молодости она наверняка была красавицей.
Толкнув калитку, женщина увидела их и на мгновение опешила, а затем улыбнулась и спросила:
— Городские, вы куда это собрались?
А открывшей калитку была не кто иная, как Ли Хуэйлань, которая как раз собиралась идти к Ли Цзяго разузнать кое-что.
— Ах, тётушка, здравствуйте, мы идём к секретарю партячейки домой.
Чжоу Юйхань чуть не сказала «тётенька», но вовремя поправилась.
Услышав это, Ли Хуэйлань оживилась:
— Вот и славно! Пойдёмте вместе, я тоже к нему.
Чжоу Юйхань и Ван Жонань думали одинаково: неизвестно, сколько им тут ещё жить, и хорошо бы поладить с деревенскими. Поэтому обе с готовностью согласились. Впрочем, дорога-то одна — соглашайся не соглашайся, идти всё равно вместе. Согласие было просто вопросом вежливости.
Всю дорогу Ли Хуэйлань украдкой разглядывала Чжоу Юйхань и Ван Жонань.
Она заметила, что обе городские девушки очень хороши собой. Особенно эта, Чжоу — прямо как зелёный лучок, свежая да нежная. Глаза большие, влажные, будто говорить умеют. Вот только выглядит она изнеженной. Хоть и не видно в ней презрения к деревенским, но характер у неё, похоже, не самый покладистый. Интересно, на которую из двух запал второй сын Ли?
По её мнению, вон та, Ван, получше — яркая, живая, и не такая капризная на вид, как Чжоу.
Впрочем, Ли Хуэйлань понимала: тут не то что её слово — даже слово Ма Хуэйфан не решает. Иначе второй сын Ли давно бы уже имел жену.
Подойдя к дому Ли, они увидели, что секретарь партячейки сидит во дворе и курит. Похоже, уже поужинал. Ли Юйцзэ сидел в сторонке, чем-то занятый, и, услышав шаги, даже головы не поднял.
Ли Юйцзэ не поднял головы, зато поднял её секретарь. Он сразу увидел трёх женщин, стоящих посреди двора. Понял, что Ли Хуэйлань пришла к его жене, и крикнул:
— Сноха пришла! Хуэйфан на кухне.
Ли Хуэйлань не нуждалась в провожатых — она привычно направилась к кухне.
Когда она ушла, секретарь партячейки перевёл взгляд на Чжоу Юйхань и Ван Жонань, решив, что у них какие-то трудности.
— Девчата, что случилось? Небось какая беда приключилась?
— Дядя Ли, нет. Мы пришли к Ли Юйцзэ.
Чжоу Юйхань с улыбкой объяснила цель их визита.
Услышав знакомый голос, Ли Юйцзэ поспешно поднял голову — и точно, это была та, о ком он только что думал. В глазах его вспыхнула улыбка.
Секретарь опешил. Девушка говорит, что пришла к его второму сыну? Наверное, ошиблась. Может, к третьему?
— Вы, наверное, к Юйаню?
— спросил он. Кто ж посмеет приблизиться к его второму сыну с его-то холодным, пугающим видом? Не убежать — и то смелость.
Но едва он договорил, как Ли Юйцзэ, не дожидаясь ответа Чжоу Юйхань и Ван Жонань, уже стоял перед ними.
Секретарь партячейки совсем растерялся. Что за дела? Неужели и правда к его второму сыну? Но как они вообще могли познакомиться? Совершенно несовместимые люди!
В голове у секретаря всё перевернулось. Он даже трубку отложил — надо разобраться, что тут происходит.
И вот он видит: его второй сын, который обычно и на родителей-то смотрит без всякого выражения, обращается к городской девушке с такой нежностью, будто боится, что громкий голос её напугает.
Секретарю партячейки стало не по себе. Он мысленно ругался: «Ах ты щенок! Почему с отцом с матерью так не обращаешься? Неблагодарный!»
Чжоу Юйхань смотрела на стоящего перед ней Ли Юйцзэ — он снова был в чёрной одежде. Интересно, переоделся ли он, вернувшись.
Она взглянула на его лицо и обнаружила, что он смотрит прямо на неё. Взгляд сосредоточенный и настойчивый, словно ночное небо — загадочный и завораживающий.
Ван Жонань, заметив, что Ли Юйцзэ на неё не смотрит, облегчённо выдохнула — его взгляд и правда её пугал.
Покосившись на секретаря партячейки, который разглядывал их, она почувствовала неловкость. Две девушки, уже почти стемнело, а они пришли к парню домой. Всё-таки нехорошо. Надо было, как говорила Ханьхань, сказать, что пришли к тёте Ма.
Ли Юйцзэ смотрел на стоящую в его дворе девушку — и на душе у него было радостно. Ему хотелось, чтобы она осталась здесь навсегда.
— Я всё приготовил. Хочешь посмотреть?
Ли Юйцзэ знал, что Чжоу Юйхань пришла взглянуть на вещи, которые завтра нужно будет отправить.
Чжоу Юйхань и Ван Жонань посмотрели туда, куда он указывал, и слегка опешили. Это же целая гора! Говорили же — всего несколько вещей!
Они и не знали, что Ли Юйцзэ даже это считал малым. Для него это было подношением будущему тестю, и чем больше — тем лучше. В этот момент он совершенно забыл, что покупки предназначались и для Ван Жонань. Да и вообще, отец Чжоу Юйхань ему пока не тесть — даже первого штриха в этом деле ещё не было.
Хотя вещей было много, Чжоу Юйхань не стала отказываться. Она лишь подумала, что денег с собой, пожалуй, не хватит. Надо было взять побольше.
— Мы с Наньнань сначала посмотрим, а завтра рассчитаемся с тобой, хорошо?
Чжоу Юйхань прикинула, что даже если сложить их с Ван Жонань деньги, вряд ли хватит. Лучше уж завтра посчитать наверняка. А то придёт время расплачиваться, а денег не хватит — ещё подумают, что они халяву ищут.
Ван Жонань рядом кивнула. Они не знали здешних цен на горные товары, и она тоже боялась, что денег не хватит и выйдет неловко.
Ли Юйцзэ и не собирался брать с Чжоу Юйхань денег. Он просто хотел, чтобы она посмотрела, всё ли ей по душе. Если нет — он найдёт другое.
Пока Чжоу Юйхань и Ван Жонань перебирали разложенные на земле вещи, секретарь партячейки медленно опустился обратно на табурет. Теперь ему всё было ясно: его второй сын положил глаз на эту городскую, Чжоу. Он-то не привередлив — умеет она работать или нет, дело десятое. Вот только как бы она сама не отказалась от его сына.
Да и не его это дело решать. Если городская согласна — он не против. Вопрос возвращения в город — пустяк. В крайнем случае сын поедет за ней. За эти годы он наторговал немало, денег хоть и не у него на руках, но, надо думать, скопил прилично. Выйти в большой мир — тоже неплохо.
Он не знал, что его жена на кухне говорила Ли Хуэйлань то же самое. Они обе видели из-за двери, как Ли Юйцзэ относится к этой городской.
Чжоу Юйхань заметила среди вещей даже двух вяленых зайцев и два больших куска какого-то копчёного мяса — и осталась очень довольна. Даже в городе, в такой семье, как её, такое было редкостью.
Она поднялась и поблагодарила Ли Юйцзэ:
— Спасибо. Всё отличное.
Ли Юйцзэ покачал головой:
— Маловато. Осенью я тебе ещё заготовлю.
Чжоу Юйхань снова поблагодарила:
— Потом посмотрим. И так уже много. Спасибо за хлопоты.
И спросила:
— Сколько всего вышло? Завтра принесём деньги. Мы ушли второпях, боюсь, с собой не хватило.
Ли Юйцзэ решительно отказался:
— Денег не надо. Это всё из гор, я за них не платил.
Секретарь партячейки, снова затянувшийся трубкой, вспомнил, сколько назвал вчера вечером Ван Течжуцзы, когда приносил вещи, — и дым вдруг показался горьким. Говорят, дочь — чужая, а он смотрит: сын-то ничуть не лучше. Даже хуже, чем чужая дочь. Ещё ничего толком не было, а он уже вон как.
Надо бы жену позвать — пусть посмотрит. А то она каждый день талдычит про невестку. Вот пусть теперь полюбуется, захочет ли она ещё невестку искать. Он повернулся к кухне — и чуть не выронил трубку: у двери, пригнувшись, подглядывала не кто иная, как его собственная жена.
Чжоу Юйхань и не подозревала, какая драма разыгралась в душе секретаря партячейки.
— Раз денег не берёшь — тогда мы ничего не возьмём.
Чжоу Юйхань знала, что за добро расплачиваться труднее всего. Пусть она и не была равнодушна к Ли Юйцзэ, но быть у него в долгу ей не хотелось.
Тем более она ещё не разобралась в собственных чувствах. Ей нужно было хорошенько всё обдумать.
Ли Юйцзэ видел, как радость на лице Чжоу Юйхань сменилась холодком, и растерялся. Он не понимал, почему, если он не берёт денег, она не хочет брать его вещи. В его сердце его вещи — это и её вещи.
Ван Жонань смотрела, как Ли Юйцзэ, при всей своей нелюдимости, мгновенно преображается при виде Чжоу Юйхань — и как он смотрит на неё осторожно, бережно, с опаской.
Чжоу Юйхань ждала, когда Ли Юйцзэ назовёт цену, но он молчал. Она подняла голову — а он стоит и смотрит на неё, замечтавшись. Щёки её вспыхнули румянцем, и она смущённо отвернулась.
Секретарь партячейки, наблюдавший за всем этим, немного успокоился. Похоже, городская тоже не прочь.
Чжоу Юйхань видела, что Ли Юйцзэ так и молчит, и сердито зыркнула на него:
— Ну говори же! Сколько?
Ли Юйцзэ сжал губы и, боясь, что Чжоу Юйхань рассердится, тихо назвал цену:
— Десять юаней.
Чжоу Юйхань растерянно не знала, что делать. Она взглянула на Ван Жонань — а эта подруга, оказывается, смотрит на них, как на представление, глаза так и блестят.
Она понимала, что эти вещи точно не стоят десять юаней. Уж про мясо и говорить нечего — один мёд столько стоил бы.
Не желая пользоваться щедростью Ли Юйцзэ, она достала из кармана тридцать юаней и протянула ему:
— Вот. Не знаю, хватит ли. Если тебе что-то нужно из города — скажи, я попрошу родных прислать.
Ли Юйцзэ покачал головой:
— Не надо. Мне ничего не нужно.
Он хотел отказаться от денег, но Чжоу Юйхань остановила его взглядом. Не желая её расстраивать, он взял деньги.
Её гладкая ладонь коснулась его грубой, мозолистой руки — и сердце Ли Юйцзэ дрогнуло. Он медленно сжал купюры в кулаке.
Вещей было слишком много, и Чжоу Юйхань не знала, как их унести. Пришлось спросить:
— Можно оставить их у вас? Мы с Наньнань столько за раз не унесём. Сначала заберём часть, а за остальным потом придём, ладно?
Ли Юйцзэ и не собирался отпускать их с ношей:
— Не надо ничего уносить. Пусть лежат здесь. Вы же всё равно будете отправлять. Завтра утром машина в посёлок поедет мимо — прямо отсюда и загрузим.
Чжоу Юйхань, услышав это, улыбнулась ему:
— Отлично. Большое спасибо.
Никто не заметил, что от этой улыбки уши Ли Юйцзэ покраснели. Он лишь низким голосом сказал:
— Завтра утром жди меня на перекрёстке. Примерно в пять.
Секретарь партячейки, куривший во дворе, подумал: «Ах ты пройдоха, умеет же заботиться! А чего ж для отца с матерью такого не бывает? Вот погоди, я этому неблагодарному ещё выскажу!»
Он хотел выпустить колечко дыма, но поперхнулся и закашлялся:
— Кх-кх-кх! Кх-кх-кх!
Трое говоривших разом обернулись на него. Ван Жонань обеспокоенно спросила:
— Дядя Ли, вы в порядке?
Секретарь, кашляя, замахал рукой и только через минуту отдышался:
— Всё нормально, просто дымом поперхнулся. Вы завтра в посёлок едете?
Убедившись, что с ним всё в порядке, Чжоу Юйхань ответила:
— Да. Хотим отправить домой местные гостинцы, заодно прогуляться и купить кое-что из хозяйственных мелочей.
Уже смеркалось. Перекинувшись с секретарём партячейки ещё парой слов, Чжоу Юйхань и Ван Жонань собрались уходить.
Ли Юйцзэ вызвался проводить. Чжоу Юйхань отказалась: ещё не совсем темно, их двое, не страшно.
Но Ли Юйцзэ настоял. В конце концов пришлось позволить ему проводить их до самого двора Чжао Цинлина и лишь убедившись, что обе вошли, развернуться и пойти обратно.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…