Глава 79. Свиток талантливых женщин Великой Чжоу. Глава 79. Истина
Увидев выражение лица Цзиньсэ, Аньлань внезапно рассмеялась, однако интуиция подсказывала Цзиньсэ, что лучше бы она этого не делала: стоило сестре улыбнуться, как становилось ясно — жди беды. Так и вышло: от следующей же фразы ей захотелось биться головой о стену.
— Похоже, княгине Цзинь весьма жаль с ним расставаться. Как насчёт того, чтобы мы пожаловали этого заместителя министра Жуна тебе?
Цзиньсэ пошатнулась и едва устояла на ногах.
Она замахала руками в панике, чуть не падая на колени:
— Ваше величество, ни в коем случае!
Вторая сестра, как бы наплевательски ты ни относилась к своим мужчинам, это же всё равно кровосмешение!
Видя, что только что, ведя допрос, сестра держалась с таким праведным видом, а теперь вдруг растерялась и потеряла самообладание, Аньлань мысленно позабавилась, но внешне продолжила напускать на себя строгость:
— Что такое? Мы желаем тебя наградить, а ты всё отнекиваешься… Заместитель министра Жун — редкий красавец, чуткий и понимающий. Уж не брезгуешь ли ты им оттого, что он пользовался нашей благосклонностью?
Ещё бы! Но сказать такое вслух у Цзиньсэ, разумеется, духу не хватило.
Она едва сдерживалась, чтобы не завыть в голос:
— Ваше величество, вы же знаете, я больше всего на свете боюсь обилия мужчин. Дома и так уже трое, куда же ещё одного!
— Слыхали мы только, чтобы люди жаловались на нехватку красавцев в доме, но чтобы сетовали на избыток — такого видеть не доводилось.
— Лучше поменьше, куда лучше поменьше. Когда их мало, не нужны никакие домашние законы и порядки, никто не грызётся целыми днями не на жизнь, а на смерть, а иначе от всего этого голова кругом пойдёт.
Услышав её слова, Цзыянь тихонько прыснула. Лицо главного наложника оставалось невозмутимым, словно он и не уловил скрытого смысла.
Лишь наложник Фу по-прежнему дрожал как осиновый лист: глаза его слегка покраснели, а прикушенная губа придавала ему ещё более жалкий и трогательный вид. Эх, дитя малое, жизни не видавшее. Одни только подводные течения между главным наложником и Аньлань только что напугали его до полусмерти. С таким характером он вряд ли долго продержится в любимчиках.
Судя по лицу Аньлань, ей всё это было явно не в новинку.
— Как мы поглядим, твой главный супруг Цинь не похож на ревнивца. Или это боковая супруга Линь не даёт согласия? Если такая знатная княгиня боится собственного мужа, то куда нам девать лицо, когда об этом пойдёт молва?
— Ваше величество напрасно тревожится, в моём поместье царит полное согласие, а боковая супруга Линь — и вовсе редкий супруг, поэтому у меня давно уже нет желания брать новых мужей или наложников…
Аньлань расхохоталась, указывая на неё пальцем и обращаясь к Цзыянь:
— Ты только погляди на неё! Раньше вечно умоляла нас не жаловать ей брак, а теперь, обзаведясь семьёй, ещё и заступается за них. Явно ведь наслаждается вовсю.
Кто это там наслаждается?! Она каждый день ломает голову над тем, как бы под благовидным предлогом увильнуть от супружеского долга, — хорошенькое наслаждение, чёрт побери!
Уголки её губ слегка дёрнулись, а когда краем глаза она зацепила стоявшего в стороне наложника Фу, ей вдруг пришла в голову идея. Всё-таки она была недовольна тем, как он только что пособничал злу, и ей невольно захотелось припугнуть его ещё разок, а заодно и сменить тему. Подумав об этом, она тут же произнесла:
— Ваше величество, я ведь в конце концов даже не видела этого заместителя министра Жуна, так что особого интереса к нему не испытываю. А вот этот наложник Фу весьма хорош собой…
Наложник Фу оторопел, а затем внезапно осознал, что именно сказала Цзиньсэ. Он с ужасом воззрился на восседавшую на троне Аньлань и увидел, как в её глазах мелькнул острый блеск, словно она погрузилась в раздумья. От страха на нём лица не стало: всем было известно, что быть пожалованным княгине Цзинь — всё равно что угодить в холодный дворец. Если один мужчина войдёт в семьи двух женщин, пусть даже младшим наложником к княгине, то с этого дня его сёстры и матушка в роду больше никогда не смогут поднять головы перед людьми.
Аньлань же, словно не замечая, как он дрожит всем телом, лишь с улыбкой обратилась к Цзиньсэ:
— Раз уж он пришёлся тебе по нраву, мы пожалуем его тебе. Зовут его Ланьжо, и он весьма мил…
Очевидно, в глазах Императрицы Аньлань истина о том, что мужчины — как одежда, а сёстры — как руки и ноги, была усвоена на все сто.
Цзиньсэ изобразила на лице затруднение:
— По правде говоря, если он мил вашему величеству, мне даже неловко заикаться об этом. К тому же, на мой взгляд, главный наложник тоже весьма хорош, право, трудно сделать выбор.
Услышав это, главный наложник едва заметно дёрнул уголком рта, и в душе Цзиньсэ разлилось злорадное удовольствие…
Не успели отзвучать её слова, как наложник Фу с глухим стуком рухнул на колени и тихонько всхлипнул:
— Неужели я больше не нужен вашему величеству?
Он с мольбой о помощи посмотрел на стоявшего рядом главного наложника, но тот, словно ничего не замечая, спокойно смотрел прямо перед собой. Какая невозмутимость, какая выдержка! Цзиньсэ невольно прониклась восхищением: гарем Аньлань — поистине пристанище крадущихся тигров и затаившихся драконов.
Аньлань нахмурилась:
— Чем же мы тебя обидели, отдавая нашей родной княгине?
— Главный наложник, умоляю вас, замолвите за меня словечко перед её величеством, я не хочу…
Главный наложник лишь тихо вздохнул и произнёс голосом, полным показного сострадания:
— Наложник Фу, ну зачем же ты так…
Видя, что тот намерен остаться в стороне, наложник Фу решился на отчаянный шаг. Он снова повалился в ноги и дрожащим голосом произнёс:
— Ваше величество, я хочу кое-что сказать.
О, неужто наконец-то выложит правду?
Цзиньсэ тихо усмехнулась, но тут же спохватилась и сдержалась, а боковым зрением заметила, как стоявший рядом Мо Жуянь слегка приподнял бровь. Скользнув по её лицу, его взгляд на миг отразил удивление и понимание, но тут же всё исчезло без следа.
— В тот день заместитель министра Жун вовсе не проявлял непочтения к Феникс-императрице и главному наложнику, а также не носил недозволенную по рангу нефритовую шпильку с подвесками. Феникс-императрица и главный наложник просто возвели на него напраслину, желая сжить заместителя министра Жуна со свету.
— Главный наложник, правда ли то, что говорит наложник Фу?
Предательство сообщника не вызвало на лице главного наложника ни малейшего изумления, словно он с самого начала предвидел такой исход.
Он ответил предельно сдержанно и спокойно:
— Если ваше величество этому верит, мне нечего сказать.
Аньлань молча сверлила его ледяным взглядом. В тот миг, когда их глаза встретились, Цзиньсэ отчётливо заметила, как главный наложник невольно вздрогнул всем телом, и в душе порадовалась: всё-таки даже самый невозмутимый мужчина не способен выдержать императорский взор её второй сестры.
Аньлань не удержалась и холодно хмыкнула:
— Что, языки проглотили?! Осмелились обманывать государыню — смелости вам не занимать.
В одном этом ледяном окрике проявились всё величие и грозная мощь правительницы.
Цзиньсэ ещё не успела отойти от восхищения, как раздался глухой стук — оказалось, наложник Фу попросту лишился чувств от страха.
Она тут же состроила полное сожаления лицо и обратилась к Аньлань:
— Ваше величество, поглядите, как напугали этого красавца…
— Разве он тебе не приглянулся? Только что ведь просила его у нас?
Цзиньсэ изобразила изумление:
— Ваше величество, я ведь просто похвалила внешность наложника Фу, а вовсе не просила всерьёз пожаловать его мне!
Аньлань, слегка прищурившись, наблюдала за её блестящей игрой.
Говоря это, Цзиньсэ снова перевела взгляд на главного наложника, и улыбка её стала ещё шире:
— Знай я заранее, что ваше величество так щедра, я бы только что попросила у вас главного наложника. Ведь хоть гора обрушься — и бровью не поведёт, а подобное самообладание вызывает у меня искреннее восхищение.
Это ведь было открытое заигрывание с главным наложником прямо на глазах у Императрицы! Каким бы хладнокровным ни был этот старший гунцзы из рода Сун, маска на его лице начала давать трещину. Впрочем, длилось это лишь одно мгновение, и уже в следующий миг он совершенно спокойно произнёс:
— Благодарю её высочество княгиню за столь лестную похвалу, но я её недостоин.
Не переставая улыбаться, Цзиньсэ медленно скользнула взглядом по его лицу и лишь тогда, когда увидела, что у этого гунцзы Суна начал слегка подёргиваться уголок рта и выдержка вот-вот ему изменит, удовлетворённо улыбнулась и повернулась к Аньлань:
— Ваше величество, прошу простить мне сегодняшнюю дерзость по отношению к главному наложнику…
Аньлань же холодно смотрела на неё, не проронив ни звука. Если не считать лишившегося чувств наложника Фу, которого уже вынесли под руки и который ничего не ведал, всех остальных её грозный вид уже прошиб холодным потом. И только такие сёстры, как Цзиньсэ и Цзыянь, прекрасно понимали, что именно означает нынешний взгляд Аньлань.
«Юй Цзиньсэ, сейчас тебе не поздоровится!»
В этот момент Мо Жуянь, стоявший словно человек-невидимка, едва заметно приподнял уголок губ, и в глубине его глаз быстро, никем не замеченная, мелькнула улыбка.
Аньлань слегка вздёрнула левую бровь, подавляя смешок, но голос её прозвучал отчуждённо и ледяно:
— Довольно. Всем выйти вон, кроме княгини Цзинь.
Затем она холодно бросила главному наложнику:
— Сегодняшний обман государыни мы можем оставить без последствий. Раз уж Феникс-императрице не по нраву заместитель министра Жун, пусть его всё же разжалуют в простые дворцовые слуги. Вот только мы не желаем видеть, как во дворце ни с того ни с сего гибнут люди. Полагаем, главный наложник понимает, о чём мы говорим.
В этих словах кнут сочетался с пряником, так что даже неизменно спокойный главный наложник не осмелился сказать лишнего и лишь тихо ответил:
— Да, я всё понял.
Опустив глаза, все вышли из кабинета. Оттого, что оставили одну лишь её, у Цзиньсэ тут же возникло недоброе предчувствие.
Когда вокруг никого не осталось, Аньлань с полминуты пристально смотрела на Цзиньсэ, а затем её напускной гнев испарился.
И следом произошло нечто ещё более странное.
— Слушай, Юй Цзиньсэ, скажи-ка нам начистоту: кто тебе всё-таки приглянулся — главный наложник или наложник Фу? Главный наложник как-никак гунцзы из рода Сун, тут мы тебе помочь не сможем. Но тебе так редко кто-то приходится по душе, а у этого наложника Фу за спиной никого нет — забирай хоть сейчас, если хочешь. Ты же наша младшая сестра, неужели нам для тебя какого-то мужчины будет жалко?
Эта двусмысленная улыбка была подобна приходу весны на землю.
И от неё Цзиньсэ окончательно остолбенела!
— Вторая сестра… ты же прекрасно знаешь, что я… я просто пошутила! С чего бы мне всерьёз увлекаться этим хитрым, как лиса, главным наложником или этим глупеньким наложником Фу? Впрочем, вторая сестра, ну у тебя и вкус… Неужели нельзя было найти мужчин, с которыми поменьше хлопот?
— запинаясь, поспешно принялась открещиваться Цзиньсэ.
Шутка ли, только не хватало, чтобы ей всучили ещё двоих мужчин! Пусть её вторая сестра по своей широте душевной и впрямь готова была с ней поделиться, но сама-то она этого совершенно не хотела, отчего ей впору было плакать без слёз. Переигрывать в таких делах тоже до добра не доводит.
Глядя на её перепуганный вид, Аньлань пришла в чудесное расположение духа и продолжила поддразнивать:
— Ты, должно быть, и не знаешь, что этого наложника Фу специально преподнесла нам в дар тайшоу Яньчжоу за то, что провалила твоё поручение. Родом он из простой семьи, но лицом вышел на загляденье. И на вкус он совсем не таков, как эти гунцзы из знатных родов вроде Линь или Цинь. Сама ведь знаешь, благородные гунцзы вечно важничают и ломаются, да и в постели чересчур сдержанны — куда им до таких вот скромных красавцев из простых семей. Ты, небось, такого и не пробовала: как этот юный, неопытный наложник Фу сладко извивается под тобой, как стонет и молит о пощаде, ц-ц…
Цзиньсэ бессильно простонала:
— Вторая сестра, умоляю, замолчи, пощади меня!
Не по этой она части, о небеса!
На губах Аньлань играла полуулыбка. Она молча смотрела, как Цзиньсэ устало потирает лоб, и, словно вдоволь налюбовавшись, наконец спросила:
— Цзиньсэ, уж не кажется ли тебе, что мы обходимся с ними слишком жестоко?
Цзиньсэ пару раз открыла и закрыла рот, но ради собственной безопасности всё же решила, что молчание — золото.
— Если ты и впрямь так думаешь, то крепко-накрепко запомни то, что мы сейчас скажем, — не дожидаясь ответа Цзиньсэ, Аньлань внезапно повысила голос, и в её ледяном, суровом тоне зазвучала властная мощь правительницы: — Будучи княгиней из рода Юй, ты можешь всю жизнь баловать любых мужчин, брать в мужья кого пожелаешь, но тебе категорически запрещено влюбляться в кого-либо из них. Таков наш рок — наш, твой и каждой из наших сестёр.
Цзиньсэ потрясённо смотрела на неё.
— С того самого момента, как ты стала княгиней рода Юй, ты заняла одно из самых высоких положений при дворе Великой Чжоу. Поэтому мы требуем, чтобы и ты, и Цзыянь отринули всякие любовные чувства. Иначе, стоит однажды поддаться страсти, как вы попадёте в зависимость от других. Цзыянь уже справилась с этим, да и ты никогда нас не разочаровывала. Цзиньсэ, запомни наши слова.
Этот голос капля за каплей проникал в самое сердце. Цзиньсэ мало-помалу успокоилась; в голове её в один миг пронеслось бессчётное множество мыслей, но на лице не дрогнул ни один мускул. Она знала, что наедине с Аньлань большую часть времени они могут оставаться сёстрами, и Аньлань будет потакать ей и прощать слабости, но в то же время они всегда остаются государыней и подданной. Поэтому сестра ни за что не позволит ей совершить ничего, что могло бы навредить интересам Великой Чжоу, — даже просто в качестве меры предосторожности.
А потому в этот самый миг она лишь с предельным спокойствием изобразила на губах лёгкую, изящную улыбку:
— Я… всё поняла.
Маленький театр:
Сун Жунь: Ваше высочество княгиня сказали, что восхищаются мной, — это всерьёз?
Юй Цзиньсэ: (На этот вопрос я, пожалуй, отвечать отказываюсь.) Главный наложник, не забывай, что ты мужчина моей второй сестры, так что будем считать, этого нелепого вопроса я не слышала.
Сун Жунь: На самом деле я… А, ладно… (грустит)
Мо Жуянь: Хе-хе (молча улыбается).
Юй Цзиньсэ: …Повторяю ещё раз: ты мужчина моей второй сестры, у меня нет таких специфических вкусов.
Мо Жуянь: Вот как? Ничего страшного, я не спеша подожду.
Сун Жунь: Тогда и я подожду…
Юй Цзиньсэ: …Автор, ты можешь рассказать им правду?! …Что? Ты собираешься переписать сюжет?! (в ужасе) Ты это всерьёз?! Что это значит, что ты имеешь в виду, объяснись немедленно! …Эй, ты куда побежала… А ну стой!
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…