Глава 66. Свиток талантливых женщин Великой Чжоу. Глава шестьдесят шестая. Мотылёк
Усадьба Знаменитого Меча. Буйная зелень баньяновых деревьев и пышно цветущие груши складывались в живописную картину.
Под кронами деревьев журчащим ручьём лилась бесконечная мелодия циня.
Одетая в зелёное Ян Хао сидела отрешённо и безмятежно. Позади неё, опустив руки, застыла женщина в чёрном с суровым выражением лица. На её некогда чистой щеке пролегал уродливый шрам, похожий на старый след от меча, что придавало её облику некую таинственность.
— Гунцзы, глава альянса находится в уединении, никому не дозволено…
Но юноша в белых одеждах не обратил на эти слова внимания. Он бесцеремонно растолкал преградивших ему путь учеников Усадьбы Знаменитого Меча и с гневным лицом ворвался в рощу. Ян Хао ничуть не удивилась — лишь невозмутимо махнула рукой стоявшим за спиной юноши людям.
Те почтительно удалились, оставив мать и сына наедине — одного кипящего яростью, другую с чуть приподнятыми уголками губ. А женщина в чёрном позади Ян Хао по-прежнему хранила молчание, бесстрастная, словно изваяние.
— Матушка, прошёл уже месяц. Сколько ещё вы собираетесь держать меня взаперти?
Ян Хао, казалось, не слышала его. Подушечкой пальца она тихо провела по последней струне, и та внезапно лопнула, издав затихающий звон, который дважды эхом прокатился по роще. Подняв голову, она задумчиво посмотрела на Ян Го:
— Струна может оборваться — отчего же нельзя оборвать чувства?
Ян Го опешил, а затем залился краской:
— О чём это вы, матушка? Я… я не понимаю…
Ян Хао поднялась. На её губах всё так же играла лёгкая улыбка, но от неё повеяло грозной властностью, не требующей проявлений гнева.
— Ты знаешь, о чём я говорю… Юй Цзиньсэ. Ты хочешь покинуть усадьбу, чтобы увидеть её?
— Куда идти — всегда было моей волей, и матушка прежде ни о чём не спрашивала. Почему же теперь…
Ян Го потупил взгляд, но мать перебила его:
— Потому что ты любишь её.
— Чушь… Вовсе нет.
Ян Хао покосилась на женщину в чёрном за своей спиной. Уловив этот знак, та слегка повернулась к Ян Го и бесстрастно произнесла:
— Княгиня Цзинь — дочь покойного наложника Гуйцзюня, рождённая в год Жуйбин. С юных лет талантлива, искусна в цине, шахматах, каллиграфии и живописи, нравом мягка и сдержанна. За годы жизни во дворце ни один придворный не снискал её благосклонности. В тринадцать лет по неизвестной причине отказалась от дарованного покойной императрицей наложника, отчего пошли слухи о её телесном недуге. Не жалуя внутренних слуг, с совершеннолетия держала при себе только личных служанок, что породило новые толки о её влечении к женщинам. В семнадцать лет, получив титул княгини, сама попросилась в пожалованный удел. В обычные дни жила уединённо, наложников не имела и даже отвергла помолвку с царевичем Ситана, из-за чего пересуды о её телесной немощи и неспособности к браку не утихали. В конце прошлого года по императорскому указу вызвана в столицу, где ей пожаловали в мужья двух гунцзы из родов Цинь и Линь. Княгиня Цзинь противилась браку и на два месяца покинула столицу, однако безуспешно. По возвращении возведена в достоинство княгини первого ранга и получила под начало 300-тысячное войско Западного Чу. Позавчера совершила великое бракосочетание с обоими родами.
Женщина в чёрном, словно заученный урок, бесстрастно отчеканила жизнеописание императорской дочери Великой Чжоу. Ян Го слушал, разинув рот. Он ошеломлённо уставился на Ян Хао:
— Матушка, вы наводили о ней справки?
Ян Хао с улыбкой смотрела на сына, словно любуясь его изумлённым лицом, то заливавшимся краской, то бледневшим.
— Ты любишь её, не так ли?
— повторила свой вопрос Ян Хао.
— Кто сказал, что я её люблю!
— упрямо возразил Ян Го, но посмотреть матери в глаза не осмелился.
— В сущности, она человек выдающийся, да к тому же идеальная супруга в глазах многих мужчин Великой Чжоу. То, что ты отдал ей сердце, вполне закономерно. Что же ты даже признать этого не смеешь?
Не выдержав насмешливого тона Ян Хао, Ян Го наконец вспылил. Залившись румянцем, он воскликнул:
— Что именно матушка хочет сказать?
Ян Хао неторопливо наблюдала за его замешательством. Она знала, что следующие её слова станут для сына жесточайшим приговором. В этот миг юноша поднял на неё глаза — ясные, сияющие, точно луна, и прозрачные, как бирюзовая вода. Сердце Ян Хао вдруг дрогнуло: много лет назад у неё самой был такой же чистый взгляд.
— Вот только в её глазах твоя любовь, боюсь, стоит не дороже придорожного сорняка, о котором и упоминать не след, — голос Ян Хао звучал спокойно и мягко, на губах всё ещё теплилась улыбка, но в ней медленно проступало нечто холодное и беспощадное.
— Ибо с самого её рождения таких влюблённых гунцзы, как ты, на её веку перебывало без счёту. Для неё ты в лучшем случае случайный прохожий. А станешь и дальше докучать — боюсь, скоро уподобишься тем наложникам, что с детства тщетно искали её благосклонности. Страсть сама по себе не губит, но напускная нежность — величайшая из жестокостей, — взгляд Ян Хао постепенно леденел.
— По-моему, она тебе не пара. Сможешь выбросить её из головы — я выпущу тебя из усадьбы. Если же нет — тогда мне… боюсь, останется лишь убить её, дабы избавить тебя от пожизненных мук.
— Матушка…
— Ян Го побледнел, потрясённо глядя на Ян Хао. По её ледяным глазам он отчётливо видел, что она не шутит.
— Глупое дитя, — Ян Хао чуть приподняла уголки губ. Её тихий смех звучал приятно, но в нём сквозила безжалостность. Она легонько взъерошила волосы сына.
— Я ведь и позабыла: тебе уже семнадцать?
Ян Го не понял, к чему она вдруг завела об этом речь.
— Семнадцать, надо же…
— с лёгкой усмешкой вздохнула Ян Хао.
— Вырос сын — в доме не удержишь. И впрямь, пора выдавать замуж.
— Я не пойду замуж! Я хочу, как матушка, стать главой боевого братства.
— Чтобы потом всю жизнь тайно вздыхать по ней и прислуживать императорскому двору?
Ясный взор Ян Хао скользил по его лицу. Труднее всего человеку даётся принятие правды. И эту правду она должна была заранее показать Ян Го без всяких прикрас.
— Она не такая!
— Ян Го до боли закусил губу.
— Она не из тех людей…
— его лицо помрачнело. В конце концов, она ведь ни разу не взглянула на него всерьёз, не так ли?
— Глупое дитя. В любви одной самоотдачи мало. Она лично при мне призналась, что не питает к тебе тех чувств, какие пристали супругам. К тому же, едва вернувшись в столицу, она сыграла свадьбу. В её сердце для тебя нет ни крупицы места. Потому мать и предостерегает тебя: одумайся, пока не шагнул в пропасть.
Эти слова прозвучали так резко и беспощадно, что на глазах Ян Го выступили слёзы. Однако он низко опустил голову, не желая показывать Ян Хао свою слабость.
— Матушка, я помню, как в детстве вы учили меня владеть мечом. Все вокруг смеялись надо мной, твердили, будто мужчине ни к чему постигать столь глубокое боевое искусство. Но вы сказали мне: в любом деле главное — упорство. А значит, что бы ни случилось, нельзя колебаться ни единого мига…
Сердце Ян Хао дрогнуло. Она пристально посмотрела на сына, и взгляд её постепенно смягчился:
— Я… поняла.
Этот глупый мальчишка унаследовал то самое упрямство, которое она сама же в нём и взрастила. Похоже, придётся пойти другим путём.
Она тихо вздохнула и кивнула женщине в чёрном за спиной. Та твёрдым шагом подошла к юноше и протянула ему позолоченное приглашение.
— Это приглашение из столицы на Праздник встречи весны. Говорят, его устраивает принцесса Инь, и званы туда все знатные роды. Я хотела было ответить отказом от твоего имени… Да уж ладно. Раз ты так жаждешь увидеть её, незачем тайком пробираться в её дворец. Коль скоро пир затевает род Юй, она непременно там будет.
Она бесстрастно смотрела на растерянное лицо Ян Го. Её зрачки в тени деревьев сделались совсем чёрными.
«Ступай, дитя, и взгляни правде в глаза. Узри пропасть, что лежит между тобой и ею. Быть может, тогда ты не повторишь ошибку своего деда — не ринешься мотыльком в пламя, чтобы в итоге остаться ни с чем. Лишь тогда ты осознаешь собственную глупость…»
Маленькая сценка:
Ян Го: Матушка, а что всё-таки приключилось с дедом в былые годы? Нельзя ли вкратце поведать?
Ян Хао: То дела давно почившего второстепенного персонажа, не стоит и поминать.
Ян Го: Понимаю. Просто связался не с тем человеком, нарвался на дурную женщину?
Ян Хао: Глупое дитя, раз сам всё знаешь — зачем спрашиваешь? Смотри, как бы у деда от таких речей крышку гроба не сорвало.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…