Глава 112. Родной отец Лу Цзинъюя
На следующее утро, около пяти часов, я уже стоял у двери Оуян Юйцзэ. Всю ночь не спал, думал — лучше подожду здесь. Раньше, когда он не работал, вечно спал до полудня, а теперь, после работы, наверное, уже около шести знает, что нужно выходить.
Одна беда не успела улечься, как накатила другая. Вчера вечером Лу Цзинъюй вернулся в странном состоянии, но не сказал мне причины — просто ушёл к себе в комнату. Будто не хотел мне ничего рассказывать.
Эх, в итоге я только вздохнул и уставился на дверь, погрузившись в свои мысли.
Рядом кто-то открыл дверь и вышел — это был Цзюнь Цзэ. Похоже, он снова собрался встать пораньше, чтобы позаниматься.
— С добрым утром, лисёнок. Чего стоишь здесь так рано? Он ещё не вышел? Неужели всё ещё злится?
Я покачал головой и сказал:
— Не знаю. Наверное, ещё не встал. Я подожду ещё немного. Цзэ, ты встал читать? Иди занимайся своими делами.
Он улыбнулся мне и ушёл в кабинет. Я снова вздохнул. И тут дверь наконец открылась — это был Оуян Юйцзэ.
Увидев меня, он сначала опешил, а потом, очень обрадовавшись, подошёл и обнял меня за шею.
— Юнь, с добрым утром. Чего ты стоишь у моей двери в такую рань? Я уже в порядке. Прости, Юнь, тебе пришлось несладко.
— Нет, ничего такого. Я всё понимаю.
Я незаметно выдохнул с облегчением. Раз всё в порядке, то и ладно. Интересно, как там Бай Хэ Лэнсинь? Впрочем, мне уже всё равно. Я и со своими делами разобраться не могу.
Он отстранился и оглядел меня.
— Что случилось? Ты что, не отдыхал? Уже круги под глазами. Ай, всё я виноват, не стоило мне срывать на тебе злость.
Я потёрся лбом о его лоб и, улыбнувшись, сказал:
— Ничего страшного, Юй. Главное, чтобы ты меня не возненавидел.
— Не возненавижу. В этой жизни я кого угодно возненавижу, но только не тебя.
— М-хм.
Сзади послышался кашель. Я обернулся.
— Хо, уже встал? На работу, наверное?
У двери неподалёку стоял Мужун Холин. Он кивнул мне и спустился вниз.
...
Около восьми утра я вышел из кухни с тарелкой тыквенных лепёшек, которые приготовил Бянь Синчэнь, и как раз заметил, как чья-то фигура выскользнула за дверь. Кажется, это был Лу Цзинъюй.
Куда это он так таинственно направился? Подумав так, я сразу же пошёл за ним с тарелкой в руках. Точно что-то от меня скрывает.
Я проследил за ним до какой-то гостиницы и увидел, как он заходит в отдельный кабинет. Что там внутри — разглядеть не мог, но вот те двое снайперов у входа... Точно что-то затевается.
Подумав, я всё же позвонил Чжао Цижаню, попросил его проверить, а сам остался ждать.
Ждал долго. Наконец дверь открылась, и Лу Цзинъюй вышел крайне недовольный. Следом за ним выбежал мужчина — это был Чжан Сюнь, родной отец Лу Цзинъюя. Зачем он его искал?
— Если не послушаешь отца, не вини меня, если я не оставлю и мокрого места. Бай Хэ Юньсюаню тоже не жить.
Услышав это, Лу Цзинъюй остановился, развернулся и, с покрасневшими глазами, пригрозил ему:
— Если ты посмеешь тронуть хоть волосок на голове Сяо Сюаня, я тебя тоже не пощажу. Я заставлю всю вашу семью Чжан лечь в могилу вместе с ним. Я уже ясно тебе сказал: в этой жизни Лу Ланьюй — мой родной отец, а Бай Хэ Юньсюань — самый важный для меня человек. А ты? Тьфу, ты никто. Снайперы семьи Ди? Можешь смело идти и спрашивать у Ди Но.
С этими словами он снова развернулся и убежал. Выглядел он крайне разгневанным. Наверное, его разрывали противоречия и злость. Но мне-то какое до этого дело?
Чжан Сюнь от злости аж затрясся.
— Нелепость! Оставить без отмщения убийцу собственной матери и так её ценить! Как у такого, как я, мог родиться такой бессердечный выродок?!
Он разразился бранью вслед Лу Цзинъюю. Я больше не мог это слушать. И тут я вспомнил: говорят, Бай Хэ Лэнсинь убил родную мать Лу Цзинъюя. Вот почему Чжан Сюнь так нас ненавидит.
Что же теперь делать, чтобы решить эту проблему? Бай Хэ Лэнсинь сам ещё не разобрался со своими делами. Эх, опять неприятности.
Чжан Сюнь отдал приказ снайперам:
— Идите. Усыпите его транквилизатором и притащите обратно. Даже если он мой сын, ему не позволено рушить мои планы.
Те двое снайперов ушли. Я поспешил за ними. Этот человек хочет тронуть Лу Цзинъюя? Да он просто безумен!
Снайперы вышли за город и вскоре были замечены Лу Цзинъюем. Ему как раз нужно было выпустить пар, и он развернулся к ним с бранью:
— Райская тропа перед вами — не идёте, врата ада закрыты — так вы сами ломитесь, да? Снайперы семьи Ди? Такие же никчёмные, как и Ди Но, только и умеете, что стрелять. Сегодня я вас всех прикончу!
С этими словами он, словно бешеный, ринулся на них. Снайперы открыли быстрый огонь, но Лу Цзинъюй уклонялся от всех пуль. Я смотрел со стороны и только цокал языком. Ну и силища! Не зря его называют первым бойцом криминального мира, Лу Цзинъюя. Эта скорость, это мастерство — красота!
Ай, нет. Я тряхнул головой. С чего это я начал пускать слюни?
Я бросился вперёд и остановил разбушевавшегося Лу Цзинъюя.
— Старший брат, успокойся. Успокойся, ладно?
Он оттолкнул меня в сторону и выругался:
— Отвали! Не мешай мне! Сегодня они должны умереть!
От его толчка я пошатнулся и отступил на несколько шагов. Ну почему он опять такой? Хотя винить его нельзя. Я знаю, как ему тяжело на душе.
Я подскочил сзади и изо всех сил обхватил его за талию.
— Старший брат, успокойся же! Ты забыл, что обещал Сяо Сюаню — что бы ни случилось, никогда больше не срываться на мне? Забыл?
Наконец он перестал вырываться. Снайперы, поняв намёк, благоразумно удалились. Он глубоко вздохнул и сказал:
— Прости. Я хочу побыть один. Возвращайся. Я правда не могу сейчас смотреть тебе в глаза. Ладно?
В его голосе звучала беспомощность. Хотя перед Чжан Сюнем он клялся защищать меня до последнего, похоже, ему всё равно было трудно смотреть мне в лицо.
Я отпустил его талию. На душе стало обидно. Я привык, что они мне во всём потакают, привык, что они меня балуют. А когда появляется недовольство или сопротивление — мне становится неприятно. Но с какой стати?
У каждого свои эмоции, и у каждого бывает плохое настроение, верно?
Я утешал себя и наконец, через силу улыбнувшись, сказал:
— Хорошо. Старший брат, побудь один. Я пойду. Только не срывай злость попусту, ладно? В общем, старший брат, Сяо Сюань пошёл. Буду ждать тебя дома.
С этими словами я развернулся, и глаза мои покраснели. Я так и не смог себя утешить. Всё равно было больно.
Не знаю, сколько я прошёл, но не выдержал, остановился и обернулся. Лу Цзинъюй всё ещё стоял на том же месте, но теперь смотрел в мою сторону.
Ему, похоже, тоже было очень тяжело. Наверное, ему тоже было жаль так со мной поступать.
Должно быть, на душе у него было ещё горше и больнее, чем у меня.
Поколебавшись, я всё же бросился к нему.
— Старший брат!
И тут же уткнулся в его объятия.
— Старший брат, прости меня. Хотя это и не по моей воле, но... прости. Я не вынесу, если ты будешь так холоден со мной.
— Умоляю тебя, Сяо Сюань, не делай так.
Он поспешно отстранил меня, посмотрел на мои покрасневшие глаза и принялся без конца извиняться.
— Да-да-да, это старший брат виноват. Не надо так. Если ты так будешь, вина старшего брата станет непомерной.
Наконец мы объяснились. Я взял его за руку и потащил на базу. Ничего не поделаешь — дома ещё кое-кто есть. Если они увидят мои красные глаза, они с ума сойдут от беспокойства.
А Бянь Синчэнь ещё и расплачется вместе со мной.
Едва войдя в холл, я столкнулся с кем-то. Это был Мужун Холин.
— Ты...
Когда он разглядел меня, его лицо стало ещё мрачнее.
— Что случилось? Ты плакал? Что-то произошло?
Он схватил меня и начал расспрашивать, на лице — сплошная тревога и боль.
От этого мне снова стало обидно, но я сдержался и, улыбнувшись, сказал:
— Да нет. Мы просто шли по дороге, и вдруг налетел ветер с песком. В глаза налетело. До чего же досадно!
Он перевёл взгляд на стоящего рядом Лу Цзинъюя. Было очевидно, что он не поверил. Он ведь не дурак.
Но он понял, чего я добиваюсь, и промолчал.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…