Глава 12. Разве вы не ненавидите морковь?
Так, на руках у герцога, мы и добрались до кафе; дрожа от стыда, я попросила опустить меня на землю, и его светлость с каким-то даже слегка разочарованным видом поставил меня на ноги.
Вовсе не то чтобы мне было неприятно находиться в его объятиях — просто я чувствовала, что от смущения у меня вот-вот остановится сердце, а потому хотелось поскорее вырваться на свободу.
Войдя внутрь, мы попросили посадить нас за угловой столик, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.
Его светлость заикнулся было о том, чтобы полностью арендовать заведение, но я твердо отговорила его, напомнив, что это доставит неудобства другим посетителям.
Заглянув в лежавшее на столе меню, я поняла, что блюд здесь слишком много и выбрать что-то одно просто невозможно, поэтому мы заказали обед дня по рекомендации шеф-повара.
— Тебе весело, Марианна?
Пока мы ждали заказ, я с живым любопытством разглядывала убранство кафе, и его светлость с мягкой улыбкой обратился ко мне.
— А… да! Очень! Простите, я веду себя неподобающе, да?
— Нет, все в порядке. Мне и самому радостно видеть тебя такой. Ты сейчас настолько мила, что хочется навсегда запечатлеть этот образ в памяти.
— Ха… ха-ха…
Порой его светлость говорил такие вещи, что я просто терялась и не знала, как реагировать.
— Если тебе приглянулись какие-нибудь еще заведения, говори не стесняясь.
Нет уж, тут нам лучше постесняться господина Джейка…
И все же эта заботливая нежность герцога искренне меня радовала.
— Все хорошо. Сегодня у нас мало времени, так что давайте отложим на другой раз.
— Да нет… Я просто подумал: если тебе что-то приглянется, я выкуплю заведение целиком и перенесу в герцогское поместье.
…Само заведение?
— Нет… этого… делать не стоит.
Позади его светлости человек, похожий на владельца кафе, который как раз направлялся к нам поздороваться, видимо, услышал эти слова, застыл столбом и мелко задрожал.
За этот месяц бесед с герцогом я поняла одну вещь.
Его светлость не настолько хитер и изворотлив, чтобы уметь шутить.
Иными словами, абсолютно все, что он произносил, говорилось на полном серьезе.
Поэтому, когда его светлость однажды обронил, что если украсить внутренний двор каменной статуей Марианны в образе богини, наше поместье наверняка обретет божественную защиту, ни в коем случае нельзя было со смехом отшучиваться: мол, хи-хи, как было бы чудесно.
Иначе во внутреннем дворе и правда воздвигнут похожую на меня крылатую каменную статую… Точнее говоря, ее уже воздвигли. На самом деле.
С тех пор я воспринимала любые слова герцога со всей серьезностью и старалась прямо отказывать в тех случаях, когда это было необходимо.
— Раньше я не могла выходить из поместья, поэтому мне так радостно просто гулять по городу.
Однако, стоило мне это произнести, как я тут же пожалела о своих словах.
Лицо его светлости в одно мгновение помрачнело.
— И правда. Это ведь я не выпускал тебя наружу, Марианна… Я доставил тебе столько страданий. Мне правда очень жаль.
Сказав это, герцог, явно терзаемый угрызениями совести, повинился и склонил передо мной голову.
Разумеется, я вовсе не собиралась его упрекать, просто неудачно выразилась.
— Что вы… Это вполне естественно. Было бы странно, если бы герцогиня разгуливала где ей вздумается…
— Вовсе нет, — твердо и безапелляционно отрезал его светлость.
— Никто не имеет права лишать человека свободы. Люди должны быть свободны. Если речь, конечно, не идет об отъявленных преступниках… В прошлом я совершал одну ошибку за другой. Отныне я хочу, чтобы ты, Марианна, жила свободно, как сама пожелаешь. Вот только титул герцогини неизбежно сопряжен с опасностью. Поэтому прошу тебя разрешить мне лишь одно — приставлять к тебе охрану, когда ты выходишь из дома. А если ты позволишь, я и сам постараюсь сопровождать тебя как можно чаще.
Его светлость говорил это с предельно серьезным лицом, не отрывая от меня просящего взгляда.
Ну до чего же этот человек… прямолинеен во всем.
Такой неловкий, но при этом так открыто и бесхитростно выражает свою любовь.
— Хорошо. Я бы очень хотела снова выбраться куда-нибудь вдвоем с вами, ваша светлость.
Когда я с улыбкой ответила ему, мне показалось, что его светлость на миг едва не расплакался.
— Да. Я тоже хочу снова пойти с тобой на свидание, Марианна.
На лице герцога расцвела счастливая улыбка, и он посмотрел на меня полным нежности взглядом.
— Прошу прощения за ожидание.
Словно выждав нужный момент, подошел официант и принялся расставлять перед нами принесенные блюда.
И тут мой взгляд намертво приковало к одному из ингредиентов.
Э… это же!..
На тарелке рядом со стейком средней прожарки в качестве гарнира лежала глазированная морковь.
Его светлость на дух не переносит морковь.
Можно сказать, что эта самая морковь — его единственная слабость.
Еще когда герцог слег с лихорадкой, я видела, как слуги тайком, чтобы никто не заметил, избавлялись от партии моркови, которую доставили по ошибке.
Говорят, стоит ему только увидеть морковь, как его настроение портится самым ужасным образом.
Должно быть, это кафе открылось совсем недавно, а потому здесь еще не успели разузнать о неприязни его светлости к моркови.
Герцог ведь ни за что не сможет ее съесть.
Но пристало ли человеку такого высокого положения оставлять морковку на тарелке в общественном месте?..
Как же быть? Может, мне лучше съесть ее за него?
— Марианна, приступим?
— А… да. Приятного аппетита.
Я ответила его светлости, но сама все никак не могла выбросить из головы эту злополучную морковь.
Разрезая свой стейк ножом и вилкой, я то и дело украдкой поглядывала на морковь в тарелке герцога.
И тут это случилось.
Его светлость невозмутимо подцепил вилкой кусочек моркови и одним движением отправил его в рот.
— Э?..
От крайнего изумления у меня невольно вырвался возглас.
Его светлость… съел морковь?..
Пока я в полном оцепенении смотрела, как он ни в чем не бывало пережевывает пищу, герцог проглотил морковь и спросил:
— Марианна, что-то случилось?
— Э?.. Эм… Ваша светлость, разве вы не ненавидите морковь?
Услышав мой вопрос, герцог на мгновение озадаченно моргнул, но тут же мягко улыбнулся:
— А, и правда, раньше я не мог брать ее в рот. Но теперь научился есть. Мне ведь хотелось показать себя перед тобой с хорошей стороны.
Э?.. Показать себя с хорошей стороны передо мной?
И ради этого он научился есть морковь?..
Чтобы произвести на меня впечатление… есть морковь…
— Пф… хи-хи.
— …? Что такое?
— Нет… просто… есть морковь, чтобы показать себя с хорошей стороны… хи-хи!
Если я скажу, что он сейчас совсем как ребенок, жаждущий родительской похвалы, он ведь наверняка рассердится?
Его светлость вдруг показался мне донельзя милым, и я не смогла сдержать подступившего смеха.
А герцог, слегка прищурившись и тронув губы какой-то щемяще-грустной улыбкой, смотрел на то, как я смеюсь.
— Значит, когда я ем ее, ты и правда смеешься, — едва слышно, почти затухающим голосом пробормотал он себе под нос.
Порой его светлость вот так заговаривал о какой-то «мне», которой я сама не знала.
Глядя на его печальную улыбку — такую, словно он вспоминал кого-то другого, а вовсе не меня, — я ощутила в груди легкий укол одиночества.
Наступит ли когда-нибудь день, когда он расскажет мне, что все это значит?
И все же… надо же было так запросто съесть морковь, которую он прежде так люто ненавидел…
Его светлость уплетал ее с таким аппетитом, что ни за что не подумаешь, будто раньше он терпеть не мог этот овощ.
Но как же это странно.
В поместье все до единого знают о ненависти герцога к моркови, поэтому блюда с ней никогда не подают к столу, да и вообще не закупают ее на кухню.
В таком случае, когда и каким образом его светлость умудрился побороть свою неприязнь к моркови?
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…