Глава 17
Говорили, что заражение ослабляет способность к регенерации, но он всё-таки был высокоранговым Пробуждённым. От простого ранения он бы не умер.
Йохан думал, что разумнее было бы сбежать от обезумевшего Хёнмука, но сердце наотрез отказывалось следовать этому порыву.
Вместо этого его вели вперёд глубокое сочувствие и благодарность, которые он испытывал к Хёнмуку.
Он плакал не от страха — он плакал из-за Хёнмука. Именно так Йохан наконец добрался до него.
— Хр-р-к... х-хр-р-к...
И тут он замер.
Казалось, вся кровь отлила от лица — его окатила ледяная волна ужаса.
— Гхр-р-к... кх...
Вблизи состояние Хёнмука не поддавалось никакому описанию — оно было поистине чудовищным.
Из его полуоткрытого рта с бульканьем вырывалась кровавая пена.
Он умудрился выжить, хотя потерял почти половину тела.
Хёнмук повернулся к Йохану, глядя на него холодными, пустыми глазами.
Даже в безумии Хёнмук продолжал говорить, но сейчас в его взгляде не осталось ни единого проблеска разума.
— М-моя рука... Х-хр-к... моей руки... нет...
Хоть Йохана и била крупная дрожь от леденящего душу ужаса, он всё равно бросился поднимать оторванную руку.
Он прижал её к изорванному обрубку, пытаясь присоединить обратно, — но то ли раны оказались слишком тяжёлыми, то ли заражение усугубилось. Признаков регенерации не было.
— Почему... почему она не заживает?..
Возможно, тело Хёнмука, и без того доведённое заражением до предела, наконец сдалось.
Продолжая неудержимо рыдать, Йохан отчаянно пытался приставить конечность на место и зажать разорванный живот — и вдруг вздрогнул.
Пока Хёнмук сражался с тем гигантским чудовищем, других угроз поблизости не возникало.
Но теперь на открытое пространство медленно выползали остальные монстры.
Руки Йохана задвигались быстрее.
Если так пойдёт и дальше... погибнут они оба — и Хёнмук, и он сам.
Отчаянно трясясь в поисках выхода, Йохан вдруг исполнился решимости.
Он вскочил на ноги и бросился туда, где ранее сбросил свой рюкзак.
Лихорадочно порывшись в нём, он нашёл скальпель и помчался обратно.
Он даже не подумал о том, чтобы продезинфицировать лезвие.
— Пожалуйста... пожалуйста...
Бормоча под нос, Йохан стиснул зубы и поднял руку.
Ту самую, что невыносимо ныла с тех пор, как Хёнмук отшвырнул его в сторону.
Он положил распухшую конечность себе на колени — и одним слитным движением вонзил в неё скальпель.
Вжик!
— Нгх-к...
Возможно, боль от сломанной кости притупила чувства — потому что, даже проткнув собственную ладонь, он почти ничего не ощутил.
Но когда он повернулся к Хёнмуку, чтобы напоить его кровью, взгляд того уже начинал угасать.
Запаниковав, Йохан прижал руку к его губам — но, хотя кровь и наполнила рот, тот не глотал.
Из-за отчаянных попыток Йохана напоить его вся нижняя часть лица Хёнмука оказалась перемазана кровью.
Лицо Йохана омрачила безнадёжность.
А затем монстры, привлечённые запахом крови, бросились в атаку.
— Нет!
Йохан закричал и инстинктивно накрыл Хёнмука своим телом.
Он не был Пробуждённым. Он знал, что не сможет защитить его. Знал, что его просто разорвут на куски, — но тело сдвинулось прежде, чем он успел себя остановить.
И в тот самый миг, когда бегущая впереди тварь прыгнула на них, грянула ослепительная вспышка света.
Из широко распахнутых рта и глаз Йохана наружу хлынули сияющие лучи.
Энергия, что медленно просачивалась из него с самого падения в Бездну, наконец вырвалась на свободу.
То был ослепительный, чистый белый свет — нечто такое, чего в этом мире попросту не должно было существовать.
Йохан инстинктивно понял, что с ним что-то происходит.
Продолжая крепко обнимать Хёнмука, он выплёскивал наружу всю эту чуждую, но в то же время странно знакомую энергию.
Из-за этого он даже не заметил, что тело в его объятиях начало восстанавливаться.
Что багровый отблеск в глазах Хёнмука стал бледнеть.
Дыхание вернулось.
Некогда оторванная рука поднялась и бережно обняла Йохана.
— ...Йохан.
— Хр-к... х-хр-к...
— Йохан. Всё уже хорошо.
Только тогда, услышав своё имя, Йохан поднял голову.
Из-за слёз всё расплывалось перед глазами, поэтому он крепко зажмурился и снова открыл их.
Наконец он смог как следует разглядеть Хёнмука.
Всё ещё перемазанный кровью Йохана, Хёнмук сел, выпрямившись.
Йохан, захлёстнутый облегчением, не мог вымолвить ни слова — он просто плакал.
Позади него, словно нимб, мерцали слабые кольца света.
«Наверное... Мне показалось, я видел здесь солнечный свет».
«Солнечный свет? Я был там всё это время. Два дня подряд стояла кромешная тьма».
Хёнмук ошеломлённо смотрел на него, заворожённый самым прекрасным зрелищем, какое ему только доводилось видеть.
А затем он понял, почему принял это за солнечный свет, когда Йохан упал сюда.
Почему Йохан так сильно отличался от всех остальных, кто оказывался здесь прежде.
— ...Солнце, которое я видел... это был ты.
Пусть в его глазах ещё и тлели отголоски красного свечения, Хёнмук полностью пришёл в себя.
Впервые с момента падения в Бездну его разум был кристально чист.
Он прижал светящегося юношу к груди, крепко удерживая сотрясающегося от рыданий Йохана.
<2>
Болото.
Йохан ещё никогда в жизни так не плакал.
И никогда прежде не испытывал такого жуткого страха.
Он боялся монстров.
Боялся, что Хёнмук может умереть...
— Я-я правда... правда думал, что вы у-умерли... ик... раны не заживали, и... у-ух...
Хотя Йохан уже знал, что с Хёнмуком всё в порядке, он продолжал ощупывать и осматривать его снова и снова.
На глазах всё ещё стояли слёзы, а голос дрожал, точно у козлёнка.
— Ну-ну, тише.
Хёнмук мягко закивал и осторожно приподнял раненую руку Йохана.
Он стянул с него дутую куртку, чтобы осмотреть повреждение.
Когда он закатал рукав, обнаружилось, что предплечье сильно распухло и налилось синяками.
Он легонько коснулся его — ровно настолько, чтобы незаметно для Йохана пустить под кожу слабый разряд тока и оценить тяжесть травмы. Затем цокнул языком.
— Прости. Похоже, я сломал тебе руку, когда отбросил раньше.
— В-всё в порядке... Благодаря вам я выжил...
— Хм, ясно. Тогда позволь мне извиниться ещё разок.
Хрусть!
Крик Йохана запоздал на полсекунды.
Когда его пронзила острая боль от вправляемой кости, он громко взвыл.
Хёнмук невозмутимо утешал его, попутно мастеря шину из подобранной рядом ветки и бинтов.
Когда Йохан снова был укутан в куртку, Хёнмук пояснил:
— Ты только что Пробудился. Твоя регенерация ещё нестабильна. Оставь я всё как есть, кость могла бы срастись криво.
— Шмыг... П-Пробуждение...
Даже несмотря на покрасневшее от слёз лицо, на губах Йохана заиграла слабая улыбка.
Только теперь он вспомнил, что произошло мгновением ранее — ослепительный, сияющий свет.
Он всегда завидовал своему брату Ян Ёсепу из-за его Пробуждения.
Даже если это случилось в Бездне, сам факт того, что он Пробудился, делал его по-настоящему счастливым.
Невольно поддавшись волнению, Йохан опустил взгляд на собственную руку.
— Ах!
Он выдохнул от изумления.
Пытаясь воскресить в памяти недавнее ощущение, он воззвал к силе внутри себя — и над его ладонью затрепетал слабый огонёк.
Хёнмук, молча наблюдавший за ним, заметил, что глаза Йохана — которые и без того всегда сияли — в отблесках этого света заискрились ещё ярче.
Его полные слёз, припухшие глаза казались бездонными — словно в них умещалась целая галактика.
— Значит, я дамагер со стихией света!
Поскольку монстры прекратили атаку, стоило ему испустить свет, Йохан решил, что он наверняка дамагер.
В конце концов, он ведь одолел их.
Однако Хёнмук покачал головой:
— Нет.
Йохан разочарованно нахмурился и уставился на парящий огонёк.
По сравнению с сокрушительной мощью энергии Хёнмука, его собственный свет казался... мягким.
Умиротворяющим. Ничуть не разрушительным.
— ...Нет? А я думал, что дамагер... Тогда... поддержка?
Официально Бюро управления Разломами делило Пробуждённых на бойцов авангарда и арьергарда.
Но большинство людей предпочитало привычные обиходные термины: Дамагер, Танк, Целитель, Поддержка.
Существовали и более узкие подкатегории, но основа сводилась к четырём ролям: атака, защита, исцеление и поддержка.
И Хёнмук, вне всяких сомнений, был дамагером.
Он повелевал молнией — самой трудной в обращении стихией, — но при этом почти никогда не задевал союзников.
Его контроль находился на совершенно ином уровне.
Йохан всегда хотел быть таким же, как Хёнмук или его брат Ёсеп — дамагером.
Но, судя по всему, им он не стал.
Услышав предположение насчёт поддержки, Хёнмук снова покачал головой.
Он нахмурил брови и на мгновение глубоко задумался, а затем наконец заговорил:
— Если уж относить тебя к какой-то категории... то, скорее всего, Целитель.
— Целитель?!
Целителями называли тех, чьи способности ускоряли регенерацию других Пробуждённых.
Учитывая, что Хёнмук полностью восстановился, это звучало логично.
Йохан кивнул, но тут же озадаченно склонил голову набок:
— Но... я ведь только что перебил всех монстров. У целителей нет атакующей силы.
— А у тебя её и нет. По крайней мере, не в привычном смысле.
Видя, что Йохан продолжает хмуриться, Хёнмук мягко улыбнулся и негромко произнёс:
— Ты высокоранговый Пробуждённый. Твоя сила, вероятнее всего... очищение.
— Высокоранговый Пробуждённый с очищением... а?
Йохан машинально повторил его слова, а затем ошеломлённо заморгал:
— Я-я? Высокоранговый Пробуждённый?
Обычно Пробуждённых делили на три класса: высший ранг, средний ранг и низший ранг.
Это была не официальная система, а классификация, которой пользовались сами Пробуждённые, опираясь на инстинктивное чутьё.
Точнее говоря, ранги уподобляли течению реки: верховье, среднее течение и низовье.
Высокоранговые Пробуждённые были истоком — их появление пускало круги по воде, вокруг них возникали Пробуждённые среднего ранга, а по краям — Пробуждённые низшего ранга.
Именно поэтому высокоранговые Пробуждённые встречались невероятно редко — всего несколько десятков человек на весь мир.
И сейчас Ли Хёнмук говорил Йохану... что он — один из них.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…