Глава 14
Однажды Первый принц велел мне явиться на вечерний приём, идти на который у меня не было ни малейшего желания.
— Это долг члена королевской семьи. Будь добр присутствовать.
По правде говоря, мне всё это казалось жуткой морокой, однако я всё же направился в зал, рассчитывая отделаться самым минимумом формальностей.
«Просто покажусь на глаза, поздороваюсь и сразу домой».
Я твёрдо решил поступить именно так, но меня перехватили ещё до того, как удалось добраться до неприметного угла зала.
— Ваше Высочество.
Ко мне обратился дворянин средних лет, управлявший одной из провинций. Держался он мягко и приветливо, но его цепкий взгляд то и дело бегал по сторонам.
— Я слышал от купцов о страховании убытков. Поистине великолепное начинание. И вот о чём я подумал…
Он слегка понизил голос:
— Что, если распространить эту систему страхования и на крестьян? Полагаю, она станет весьма действенной мерой на случай неурожая или стихийных бедствий.
…Вот как. Сама по себе задумка неплохая.
Однако я ответил без колебаний:
— В этом нет необходимости.
Повисла пауза. Собеседник растерянно моргнул.
— Что вы имеете в виду?..
— У крестьян уже есть «страховка», — невозмутимо продолжил я.
— В неурожайные годы им снижают или вовсе отменяют подати. Одалживают семена и сельскохозяйственные орудия. Правитель земель поддерживает их быт до следующего урожая.
Я заметил, как стоявшие поблизости аристократы притихли и начали прислушиваться к нашему разговору.
— Иными словами, изначально эта роль лежит на самом феодале, — я посмотрел прямо на собеседника.
— Если крестьянам придётся платить страховые взносы, чтобы просто выжить, это будет означать лишь одно: правитель земель не справляется со своей ролью их страховки.
Воцарилась тишина.
Казалось, даже музыка и смех отступили на шаг назад.
В этой внезапно сгустившейся атмосфере я мысленно разложил всё по полочкам.
«Страхование — это договор о разделении ответственности, но управление землями начинается с принятия всей ответственности на себя. И мастерство правителя определяется тем, как именно он покрывает убытки».
Дворянин пытался подобрать слова, но они, судя по всему, никак не шли на ум. Окружающие пребывали в таком же замешательстве.
Чуть поодаль от нашего круга одна юная графиня буравила меня пристальным взглядом.
Что в нём читалось — враждебность, интерес или же… холодный расчёт?
До меня наконец начало доходить.
«Постойте, неужели это прозвучало как упрёк?»
Намерение у меня было самое простое: я лишь чётко разграничил обязанности и указал на то, что дублирование систем станет пустой тратой средств.
Но, судя по всему, светский раут оказался не тем местом, где разговоры об ответственности феодала встречают с распростёртыми объятиями.
Кто-то откашлялся, кто-то отвёл взгляд.
Я поставил бокал на столик.
«…Кажется, я хватил лишку».
Ну да ладно. Я ведь не соврал ни в едином слове.
Как и планировал с самого начала, я тихо покинул зал. Ночной ветерок оказался донельзя приятным, и я решил немного освежиться во внутреннем дворе.
«Всё-таки светские приёмы — это совершенно не моё».
Глазами аристократов
В тот миг, когда прозвучали слова Третьего принца, атмосфера на приёме переменилась прямо на глазах.
«…Вы слышали?»
Никто не произнёс этого вслух. Но одна и та же мысль беззвучно металась от одного гостя к другому.
Страхование для крестьян — само по себе предложение звучало вполне благородно. Да и среди купцов эта мера снискала отличную репутацию.
Вот только ответ Третьего принца оказался чересчур прямолинейным.
— Это обязанность феодала.
В его тоне не было ни мягкости, ни враждебности. Просто сухое перечисление фактов. И оттого эти слова ранили ещё сильнее.
«…Он ведь даже никого не обвинял».
Один из дворян почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Снижал ли он подати должным образом в неурожайные годы? Выделял ли крестьянам необходимый инвентарь? Не отделывался ли пустой видимостью помощи?
Другой аристократ едва сдержался, чтобы не цокнуть языком.
«Зачем говорить о подобном здесь? Это же вечерний приём. Место для светских условностей».
Но в то же время он поймал себя на том, что не может найти ни единого слова для возражения. Третий принц не назвал ничьих имён. Не стал никого обличать или упрекать.
Он просто… с предельной точностью облёк в слова само понятие долга.
Именно поэтому услышанное невольно кольнуло каждого в самое сердце.
А вот один молодой дворянин испытал несколько иное чувство.
«…А ведь Его Высочество пугает».
Он не повышал голоса. Не давил авторитетом.
И тем не менее с ним не прошли бы никакие уловки и отговорки.
«Это взгляд человека, который режет правду-матку, даже не задумываясь».
Для светских бесед он не годится. Зато для роли правителя подходит как нельзя лучше — именно такая мысль мелькнула в голове молодого аристократа.
Вскоре Третий принц покинул зал.
Никто не решился его остановить.
Оставшиеся дворяне наконец смогли тихо перевести дух.
— …Тяжёлая выдалась тема.
— Не о таком следует беседовать на вечернем приёме.
Они перебрасывались этими фразами, но ни один из них так и не сказал, что принц ошибается.
Просто не повернулся бы язык.
Той ночью сразу несколько аристократов засыпали, мысленно перебирая приходно-расходные книги собственных владений.
И начиная с того памятного вечера, при упоминании имени Третьего принца в дворянских кругах стали шептаться совсем иначе:
— С ним непросто иметь дело, но упускать его из виду ни в коем случае нельзя.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…