Глава 12. О социальных проблемах из уст ловеласа
Через несколько дней после того, как я отправила письмо владелице борделя, от госпожи Эстефании пришёл ответ, и я отправилась на встречу.
Меня проводили в приёмную и попросили подождать, но вскоре ко мне вышел мужчина — молодой, подтянутый, с виду похожий на толкового торгового агента.
— Госпожа Мияби, прошу прощения, моя хозяйка Эстефания задержалась на собрании и ещё не вернулась домой.
— Ты — Шорти?
— Именно так, госпожа Мияби.
Ловелас и альфонс Шорти переродился в серьёзного мужчину. Нет, возможно, это и есть его истинное лицо.
— Ты сильно изменился.
— Я считаю своим рабским долгом играть ту роль, которую желает видеть моя госпожа.
Прости, я неправильно тебя поняла. Ты оказался настоящим профессионалом своего дела.
— Извини меня за тот первый визит, когда я пришла с предложением. Хозяйка тебя не ругала?
— А, вы о Деворе? Честно говоря, я недооценил вас. Не думал, что можно получить такое удовольствие от одних лишь пальцев.
— Я обучаю своих сексуальных рабынь в нашем товариществе разным техникам. Ведь так нагрузка на женщин куда меньше, верно?
Хотя эту сферу и называют обслуживанием, по сути это тяжёлый физический труд. Чем быстрее мужчина достигает небес, тем легче женщине.
— Ты сказал, у госпожи Эстефании собрание. Это что-то вроде гильдии владельцев борделей?
— Да. Говорят, сегодня для обсуждения позвали даже стражу и городских чиновников. Возможно, поэтому всё и затянулось.
Насколько я видела, бордели здесь работают без проблем. Может, дело в жалобах на нарушение порядка или внешний вид квартала?
В Японии открыть новый «мыльный» салон практически невозможно — слишком сильно сопротивление местных жителей. Впрочем, я прекрасно понимаю, почему люди не хотят, чтобы рядом с их домом появлялись заведения для взрослых.
Говорят, когда владельцы таких салонов по разным причинам решают закрыться, покупатели находятся мгновенно, и заведения продаются прямо со всем оборудованием.
— В этом городе недолюбливают бордели?
— Думаю, нет. Здесь они защищены законом.
— Слушай, Шорти, я ведь совсем не знаю местных законов. Расскажешь мне?
— Хорошо. Прежде всего, в этой стране проституция запрещена законом.
— Ой, а в каком же здании мы тогда находимся?
Закон запрещает проституцию, но при этом существуют заведения, где можно заняться «настоящим делом». Прямо как японские «мыльные» салоны.
— Да, в этом-то и суть. В целом она запрещена, но в специально отведённых кварталах лицензированным заведениям работать дозволяется.
Значит, легализованная и контролируемая проституция. Законом это явление всё равно не искоренить, так что властям проще собрать всё в одном месте и держать под колпаком.
— Понятно. Городское управление неплохо придумало.
— Да. Однако правила соблюдают не все. Проблема в том, что обедневшие крестьянки стекаются в город и начинают самовольно торговать собой в нижних кварталах.
— И власти это пресекают.
— Нет-нет, всё не так просто. Если в большом городе усиливают надзор, женщины перебираются в почтовые городки вдоль трактов.
Там они устраиваются подавальщицами в харчевни и пивные. Вы ведь понимаете, о каких подавальщицах речь?
— Ну да.
Наверное, это что-то вроде «девушек при постоялых дворах» в старой Японии. На первом этаже — столовая, на втором — бордель?
— В почтовых городках на это смотрят сквозь пальцы, но когда они совсем уж теряют меру, местные правители тоже закручивают гайки.
Тогда женщины снова тянутся в большой город. И так по кругу, снова и снова.
— Может, вместо простых облав стоит решить коренную проблему?
— Да, именно так. И первым делом нужно избавиться от церквей в деревнях.
— А при чём тут вообще церковь?
— Ну, в деревнях церковь выполняет роль лечебницы. Раньше младенцы часто умирали, а теперь церковное лечение спасает им жизнь.
С одной стороны, это хорошо.
Но крестьяне по старой памяти исходят из того, что часть младенцев всё равно не выживет, и продолжают клепать детей — клепают и рожают, клепают и рожают.
Шорти развёл руки в стороны, изображая взрыв.
— Значит, причина в снижении детской смертности.
— Именно так. Однако теперь лечебницы у людей уже не отберёшь. Остаётся только просвещать их...
Раз уж к слову пришлось, стоит упомянуть и о религии в этой стране. Во-первых, здесь есть храмы — они существовали ещё до основания государства. Там занимаются магией: проверяют наличие магической силы и открывают магические каналы.
Во-вторых, есть церкви. Официально они носят длинное название вроде «Объединённая церковь явления Богини», но история у них относительно недолгая — всего несколько сотен лет.
Сначала они проповедовали в основном в городах, однако в последнее время их становится всё больше и в сельской местности.
Как и сказал Шорти, церкви служат одновременно больницами и небольшими школами.
Неужели храмы и церкви не враждуют между собой?
Говорят, никаких проблем нет. Наверное, они уживаются так же, как синтоистские святилища и буддийские храмы в Японии.
◇
— ...С возвращением, госпожа.
Шорти, который только что с умным видом рассуждал о социальных проблемах, в мгновение ока снова превратился в легкомысленного ловеласа. Профессионал, ничего не скажешь.
— Прости, Мияби, я задержалась.
— Ничего страшного. Господин Шорти не дал мне скучать.
— Он мой раб, и я им горжусь. Вот, лучше передам это сразу. Девору, которую ты мне уступила, перевели в элитное заведение. Прими это в знак признательности.
Госпожа Эстефания протянула мне поднос с золотыми монетами.
— Но ведь Девора уже не принадлежит нам. Разве не странно получать за неё деньги?
— Госпожа Мияби, в нашем деле это своего рода традиция. Когда проданная девушка переходит в заведение более высокого класса или кто-то выкупает ей свободу, принято благодарить прежнего владельца.
Поскольку господин Освальд объяснил мне местные обычаи, я с благодарностью приняла золотые монеты.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…