Глава 47. Запах трупа
Четыре-пять человек, размахивая ломиками, развязной походкой направились к тем домам и принялись колотить в двери: «Бам, бам, бам».
Сян Цюэ просто лишился дара речи: они стучали не руками, а ломиками. При таком обращении дверь откроется сама, без всяких хозяев.
«Скрип-скрип»
— и сразу несколько дверей распахнулись. На порог вышли с десяток обычных людей в самой простой одежде: старики, дети, мужчины, женщины.
Ду Цзиньши сжимал в руке стальную трубу и с грозным видом повёл за собой несколько десятков человек: — Давайте, парни, хватайте их, а остальные за мной — в дом, выносите оттуда всё!
Жильцы не шелохнулись. Опустив головы, они молча стояли перед своими домами, выстроившись в ряд и преграждая путь. Ду Цзиньши потряс трубой и заорал: — Вы что, кусаться будете? Кто первый, сука, рот откроет — тому я все зубы выбью! По-хорошему — мы вам поможем переехать. По-плохому — потом сами будете кучу мусора выносить!
Обычные люди, услышав его слова, по-прежнему стояли, потупившись, словно вовсе его не слышали. Ду Цзиньши вышел из себя, шагнул вперёд и рявкнул: — Круши! Кто встанет на пути — руби!
Сян Цюэ наконец понял, откуда у Ду Цзиньши такое тюремное прошлое. Ворваться с бандой в дома переселенцев и устроить такой погром — как после этого не угодить за решётку, если потакать ему?
Но Сян Цюэ почувствовал неладное. По идее, в такой ситуации люди давно должны были как-то отреагировать — хотя бы поднять голову и выдать пару фраз.
А эти — ни в какую. Стоят как деревянные чурбаки, ни слова не говоря. Когда Ду Цзиньши со своими людьми попытался оттолкнуть их, Сян Цюэ прищурился и выругался: — Плохо дело. Здесь что-то нечисто.
Ду Цзиньши и его люди, толкаясь и пихаясь, оттеснили столпившихся у дверей. Но не успели они войти в дом, как все жильцы внезапно подняли головы. Глаза у них были красные-красные, налитые кровью, лица бледные, безжизненные, ни кровинки. Глазницы глубоко ввалились, будто они несколько дней не спали. Но самое ужасное — они совершенно не обращали внимания на занесённые над ними ломики и трубы, а просто разевали рты и кидались кусать Ду Цзиньши и его людей.
Ду Цзиньши тут же взбесился, замахнулся стальной трубой, собираясь ударить стоявшего перед ним. Сян Цюэ поспешно перехватил его сзади: — Назад! Не бей пока!
Ду Цзиньши рванулся и, багровый от злости, заорал: — Пошёл на хер! Я сегодня всех их уложу! Неужели бешеная собака закусает живого человека? Я им все зубы в щепки раздроблю!
Сян Цюэ изо всех сил удерживал его: — Я сказал — назад! Сегодня дело нечисто. Эти люди одержимы бесом, сознание у них помутилось!
— Чего? Старшой, средь бела дня ты мне страшилки рассказываешь?
— Ду Цзиньши слегка офигел.
Сян Цюэ с досадой выругался: — Ты, бля, видел когда-нибудь нормального человека, который молча открывает рот и кусается? Да у психа и то реплики есть! А эти ни звука не издали. Тебе это нормальным кажется? Быстро скомандуй своим отходить!
Ду Цзиньши хоть и был с придурью, но не полным идиотом. После слов Сян Цюэ до него дошло. Он быстро крикнул своим, чтобы отступали.
Самое странное было в том, что как только те, кто схлестнулся с жильцами, отошли от домов, перестали их преследовать и кусать. Просто стояли на месте, опустив головы, словно никакой драки и не было.
— Ай-яй-яй, и впрямь нечисто, — Ду Цзиньши захлопал невинными глазками и обернулся: — Цюэ, что за чертовщина? Почему всё так непонятно?
— Вели своим возвращаться. На сегодня хватит.
— Да как же так? Брат Мин велел всё сделать за пару дней. Если все разойдутся, как я их вещи перевозить буду?
— Сказано — возвращайся. Тут они не нужны. Дай мне три дня — я заставлю их съехать самих.
— Ты человек из храма, не должен обманывать, брат! Моё благополучие и богатство в этой жизни достались нелегко, не подставляй брата Хаонаня!
— Не бойся, я знаю, что делаю. Силой тут ничего не добиться, — Сян Цюэ нетерпеливо махнул рукой и шагнул вперёд. Когда он подошёл к группе жильцов, те по-прежнему никак не реагировали.
Ду Цзиньши, боясь, что его укусят, пошёл следом, сжимая трубу для защиты. Сян Цюэ слегка наклонился, принюхался и, помолчав, пробормотал:
— Сильный запах трупа. Вот уж действительно чертовщина.
Запах трупа — это запах, исходящий от мёртвого тела. Он отдаёт гнилью, довольно резко. Если обычный человек вдыхает его долго, у него начинает кружиться голова и подступает тошнота.
Ду Цзиньши, нервничая, спросил:
— Цюэ, и правда проблема?
Сян Цюэ кивнул:
— Ага. Пусть сначала возвращаются. Силой тут точно не взять — ты же не можешь всех перебить. Я подумаю.
Люди, которых привёл Ду Цзиньши, толпой ушли. Остались только они двое. А переселенцы, почувствовав, что посторонние ушли, развернулись и вернулись в свои дома, наглухо закрыв двери и окна.
Сян Цюэ и Ду Цзиньши обошли передние дома и подошли к груде развалин рядом. Сян Цюэ долго смотрел, но так ничего и не понял. Большую часть этого места уже снесли, осталось только семь домов. Кроме них — ничего. Никакой зацепки.
Сян Цюэ с досадой почесал голову:
— В чём же дело? Где корень проблемы?
Ду Цзиньши закатил глаза:
— Ты велел мне всех отозвать, а теперь сам в тупике. Брат, так не играют. Шутка не очень смешная. У меня уже сердце плачет.
Сян Цюэ, кроме запаха трупа, исходившего от тех людей, больше ничего не заметил. У живого человека не может быть трупного запаха. Разве что у умирающего или безнадёжно больного, от которого исходит слабый запах.
Те жильцы внешне были обычными людьми, так что ни то, ни другое не подходило. Если только их тела не были заражены трупным духом, из-за чего и шёл этот запах.
Но такое обычно случается в древних гробницах или на кладбищах, где недавно похоронили мертвеца. Но никогда — в оживлённом районе.
— Ты не знаешь, что было на этом месте раньше? Ну, до того, как здесь поселились люди?
— Откуда мне знать? Я в Шэньяне всего несколько лет.
— Разузнай. Как можно быстрее.
Ду Цзиньши совсем скис. Подумав немного, он сказал:
— Надо спросить в местном отделении полиции. У них наверняка есть записи.
Ду Цзиньши сделал несколько звонков, по своим связям вышел на начальника местного участка. В обед угостил его, сунул две пачки «Чжунхуа». К вечеру начальник дал ответ.
— Несколько десятков лет назад здесь было заброшенное кладбище. Потом Шэньян разросся, город пошёл вперёд, это кладбище снесли и на его месте построили трущобный район. Туда заселили крестьян, приехавших в город на заработки. Так они и прожили здесь лет двадцать.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…