Глава 8
Пользователи Вэйбо еще не успели переварить скандал с крахом Вэй Хэ, как, едва выйдя из одной темы, тут же нос к носу столкнулись с новостями о Ван Шаоюе.
Нет, ну серьезно, наш шоу-бизнес вообще можно спасти?
Хейтеры, которые только что брызгали слюной, доказывая, что титул «пророка» Се Ли — это просто слепая выдумка пользователей сети, а также фанаты самого Ван Шаоюя мгновенно получили звонкую пощечину.
? Се Ли, уж не неигровой ли ты персонаж со сценарием этого мира на руках?!
Нет-нет, какие вообще отношения связывают тебя и этого блогера-разоблачителя?!
[Се Ли ведь больше не молодой господин семьи Се, откуда у него такие связи?! Неужели он нашел себе какого-то богатого покровителя?!]
[? Кажется, у фанатов Ван Шаоюя знатно подгорело.]
[!! Ван Шаоюй, мать твою, как тебе не стыдно?! Я же на всех платформах рвала жилы, рекламируя твой новый альбом! Твой ассистент — вот настоящий гений! Мне никогда не нравился ты сам, я любила глубокий смысл, скрытый в текстах твоих песен. Братик-ассистент, дебютируй!]
[Наркотикам — нулевая терпимость! Заблокируйте уже эту звезду! Из разврата, азартных игр и наркотиков он собрал сразу два пункта, а прославиться за счет чужих работ — это просто омерзительно! Подлый мужик!]
[Раньше несколько твоих песен явно уступали по уровню остальным, а мы, фанаты, еще и оправдывали тебя, говорили, что ты просто не в форме. Ты реально возомнил о себе невесть что? На туристическом шоу все помогали тебе продвигать песню, а ты заявил, что не хочешь портить сюрприз для фанатов. Боже, вот уж действительно огромный сюрприз! Ван Шаоюй, ты всех предал.]
……
Но даже несмотря на это, оставались безрассудные фанаты, которые упорно защищали Ван Шаоюя, отказываясь верить правде. Однако не прошло и нескольких минут, как на аккаунт Ван Шаоюя в Вэйбо стало невозможно подписаться, найти его через поиск или просмотреть, а следом его заблокировали на всех платформах.
Сам же Ван Шаоюй в это время как ни в чем не бывало уплетал шашлычки, попивал пиво и неспешно пел дуэтом с Юй Мяо.
Режиссер теперь следил за Вэйбо с предельной концентрацией, жутко боясь, что стоит ему на миг отвлечься, как очередной гость шоу окажется в центре скандала.
И где ему тогда искать людей на замену?
Но стоило ему просто отлучиться на обед, как рухнула репутация Ван Шаоюя!
Да вы шутите, верно? Ван Шаоюй — обычный певец, который просто поет песни, как он вообще мог вляпаться в скандал?!
Открыв хештег с крахом Ван Шаоюя, режиссер почувствовал, как рушится его мировоззрение.
Три дня съемок — три загубленные карьеры. Простите, они тут что, снимают передачу по проверке на вшивость?
А ведь их шоу «Звезды приехали» изначально запускалось под громким лозунгом: прямая трансляция параллельно с записью и монтажом сокращенной версии. Они собирались открыть новую эру и завоевать свое место под солнцем в жанре туристических передач.
Теперь же их шоу «Звезды приехали» просто язык не поворачивался так называть. Его впору было переименовать в «Звезды приехали и опозорились» или «Крах звезд».
И кто потом спасет их монтажеров на постпродакшене? Зрители включат сокращенную версию, а там — опа! Сплошная цензурная мозаика вместо фона.
Зрителям, не смотревшим прямой эфир, придется туго: там же эта мозаика будет мелькать одна за другой вместо спецэффектов!
Режиссер крепко схватился за грудь:
— Да что ж мне опять так нехорошо-то… А можно мне забрать назад свои слова про выпуск смонтированной версии?..
Едва сдерживая слезы, режиссер набрал номер полиции. Местный дежурный снял трубку:
— Здравствуйте, слушаю вас…
— Да, это снова я. Здравствуйте, товарищ полицейский. Наш адрес… У нас тут еще одна звезда попалась. Да. Какое преступление он совершил? Из разврата, азартных игр и наркотиков он собрал все, кроме игр. Выслали наряд из ближайшего участка? Хорошо, хорошо.
Ван Шаоюй пребывал в прекрасном расположении духа. Он весело болтал и смеялся с сидящим рядом Цяо Мином, который активно поддакивал и поддерживал идею Ван Шаоюя провести сольный концерт.
Сидевший неподалеку Се Ли слушал их и тихо произнес:
— Надеюсь, такой шанс еще представится.
Уловив странные нотки в его голосе, Ван Шаоюй озадаченно спросил:
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего особенного. Просто подумал, что у меня не будет возможности поддержать тебя. А что, какие-то проблемы?
Ван Шаоюй принялся тщательно обдумывать эти слова. Ему казалось, что вся фраза звучит как-то подозрительно, но придраться было решительно не к чему.
— Ты еще будешь петь? — спросил Се Ли.
— Буду, конечно, буду. Что вы хотите послушать, то я и спою, — самодовольно ответил Ван Шаоюй. Голос у него и правда был хорош.
— Спой песню, которой ты гордишься больше всего, а я оценю, — Се Ли притворился, будто понятия не имел о происходящем в Вэйбо, и радушно пригласил Ван Шаоюя прямо в расставленную ловушку.
Ван Шаоюй усмехнулся и высокомерно заявил:
— Ну, у меня нет песен, которыми я бы не гордился. Я горжусь каждой.
— Вот как? — отозвалась Юй Мяо.
— Молодой человек, нам стоит быть чуточку скромнее.
Ван Шаоюй пожал плечами и выбрал песню с наибольшим количеством добавлений в избранное:
— Когда есть талант, скромность ни к чему.
Услышав это, Се Ли едва сдержал смех. Он медленно опустил голову, отправил записанное голосовое сообщение и написал: [Смотри, он хвастается плодами твоего труда и не испытывает ни малейших угрызений совести.]
День выдался ясным и солнечным. Между небом и землей луч света пробил толщу облаков, создавая вдалеке над равниной эффект Тиндаля.
Се Ли прищурился. Из слепящего солнечного света к ним приближалась группа людей в черной форме, от которых веяло непоколебимой строгостью и справедливостью.
Когда полицейские подошли вплотную, все присутствующие во все глаза уставились на них.
— Кто из вас Ван Шаоюй?
Ван Шаоюй нахмурился:
— Это я. Вы ко мне?
В следующую секунду несколько полицейских скрутили его и с силой прижали к земле. Ван Шаоюй опешил, а когда до него дошло, принялся бешено вырываться:
— За что вы меня хватаете?! Я не нарушал закон!
— Не двигаться!
Прижатый щекой к траве, Ван Шаоюй хотел было что-то сказать, но тут его взгляд выхватил фигуру человека, вышедшего из ослепительно-белого солнечного света вдалеке. Он впился глазами в этот силуэт, тщетно открывая и закрывая рот, но не мог выдавить из себя ни звука.
На запястьях защелкнулись наручники. Когда Ван Шаоюя подняли и повели, он резким, сорванным голосом заорал в сторону Го Бая:
— Это ты! Ты, мать твою, посмел заявить в полицию!
Шедший рядом полицейский жестко тряхнул его за плечо, с силой пригибая к земле:
— Заткнись! И не дергайся!
Но как Ван Шаоюй мог успокоиться? Он был одновременно потрясен и взбешен, однако от полного бессилия мог лишь истерично и беспомощно орать той далекой фигуре:
— Го Бай, я тебя в покое не оставлю! Ты так со мной поступил, я тебе этого ни за что не спущу!
Остановившаяся вдалеке фигура оставалась неподвижной, словно скала. Острое чувство удовлетворения и освобождения плотно окутало Го Бая. Солнечные лучи, падавшие на него, еще никогда не казались такими теплыми, как сейчас. Он медленно подошел к Ван Шаоюю и, не говоря ни слова, с размаху отвесил ему две звонкие пощечины. В воцарившейся на площадке тишине эти звуки прозвучали особенно громко.
Их взгляды встретились. Привыкший к деспотичной власти хозяин положения сейчас выглядел жалко и растерянно. Его тело и душа оказались скованы наручниками, и он больше не мог излучать ни капли прежней свирепости. Ван Шаоюй смотрел в спокойные, безмятежные глаза Го Бая, и от этого взгляда его самого бросило в холодный пот. Эти глаза были такими большими, такими безразличными — арест не вызвал в них ни малейшего колебания эмоций. А ведь раньше эти самые глаза всегда смотрели на него с безграничной любовью.
Го Бай даже бросил ему легким, невесомым тоном:
— Отправляйся в тюрьму. Это возмездие, которое ты заслужил. Ты ни за что не оставишь меня в покое, но и я тебя не пощажу, — Го Бай повернулся к полицейским и показал им рану у себя на затылке.
— Это он разбил мне голову телефоном. У меня есть много доказательств.
Рана была огромной, покрытой запекшейся кровью. Юй Мяо и Ся Фаньсин тут же в ужасе отвернулись, не в силах на это смотреть.
Они обе изначально не поняли, что вообще происходит, но, увидев это, решили, что Ван Шаоюй покалечил своего ассистента, и тот заявил на него в полицию.
Девушки обнялись и прижались поближе к Се Ли.
Затем полицейские уладили кое-какие формальности и увели задержанного. Го Бай бросил взгляд на Се Ли, медленно поднял голову и следом за полицейскими сел в машину.
Лишь когда они уехали, Юй Мяо в панике заговорила:
— Ч-что… что произошло? Как страшно… В-Ван Шаоюй побил ассистента, и тот вызвал полицию?
Цяо Мин тоже сидел с совершенно ошарашенным видом, но все равно попытался заступиться за приятеля:
— Да быть не может. Шаоюй довольно неплохой парень, всегда отлично относится к друзьям. Разве он мог избить ассистента?
Се Ли невозмутимо произнес:
— Кто знает. Может, его карьера рухнула.
Услышав это, все поспешно схватились за телефоны.
— Боже мой, реально рухнула!
— Юй Мяо напрочь забыла про контроль над мимикой и лишь на полпути спохватилась, запоздало прикрыв рот рукой. Ее все сильнее округлявшиеся глаза и широко открытый рот идеально отражали шок от прочитанного.
Хотя за эти три дня вокруг нее рухнуло как-то слишком много карьер, в индустрии развлечений полно звезд с гнилым характером. Потрясло ее другое: поступки этих людей оказывались один омерзительнее и ужаснее другого.
К тому же Ван Шаоюй буквально только что вместе с ними ел шашлыки, пил напитки и пел песни.
И еще заявлял, что гордится каждой своей работой, а талантливым людям скромность ни к чему.
Тьфу, да как земля вообще носит таких бесстыжих людей!
Юй Мяо с громким стуком хлопнула телефоном по столу и в крайнем возмущении воскликнула:
— Ван Шаоюй — просто конченый ублюдок!
Ся Фаньсин, прочитав все сплетни, тоже кипела от злости в душе, но не решалась так же открыто ругаться, как Юй Мяо, поэтому лишь украдкой энергично закивала рядом с ней.
Когда Цяо Мин дочитал новости, он вспомнил, как только что пытался выгородить Ван Шаоюя, и мгновенно прикусил язык. Он деревянно уставился в экран, словно хотел спрятать голову прямо в телефон.
В бегущих комментариях творилось настоящее безумие: [Ван Шаоюй только что так выпендривался, меня аж чуть не вырвало от этого зрелища.]
[Как вспомню, каким высокомерным он был пару минут назад! Мы-то уже знали правду и просто угорали, глядя на его ломание комедии.]
[Я в шоке, этот братик-ассистент такой миловидный, а как повернулся — на затылке такое страшное месиво. Ван Шаоюй, тебя реально прибить мало.]
[У-у-у, братик-ассистент, дебютируй! Ван Шаоюй уже украл твои труды, в которые ты вложил душу, нельзя зарывать такой талант в землю! Музыкальная индустрия нуждается в тебе!]
[Цяо Мин только что выгораживал кое-кого. Разве может друг такого человека быть хорошим? Бессердечные твари, одного поля ягоды!]
Этот комментарий собрал немало лайков, но фанаты Цяо Мина тут же яростно набросились на автора. К счастью, среди пользователей сети нашлась огромная толпа справедливых людей с наметанным глазом.
[Оставлю-ка я здесь прогноз, что Цяо Мин тоже скоро спалится и рухнет. Посмотрим в финале шоу.]
Режиссер вышел из-за кулис в кадр, придвинул стул и сел между гостями. Он явно хотел что-то сказать, но не находил слов.
Зрители: Режиссер, эта великая эпоха наступила прямо как вы и хотели.
«Звезды приехали».
Зрители синхронно заспамили экран: Эхей, приехали и уехали.
Зрители: [Я знаю, что хочет сказать режиссер. Он хочет спросить: ребята, у вас-то хоть карты мирных жителей на руках?!]
Стойко державший оборону помощник режиссера промолчал.
Прощай, безупречная репутация их шоу!
[У Фаньсин и Мяомяо точно карты хороших людей, Се Ли относится к ним обеим как к родным сестренкам.]
[Если в голосе Се Ли звучит враждебность — жди скандала! Вполне резонно подозревать, что у него есть какая-то система, как в романах! Мы раскусили правила, просим следующего фигуранта скандала на сцену.]
Режиссер думал очень долго и в итоге выдавил из себя одну-единственную фразу:
— Эм… Давайте соблюдать законы и правила, начиная с самих себя.
— Разумеется. Как влиятельные артисты, мы просто обязаны это делать, — ветер растрепал волосы Се Ли, и пряди скользнули по его бледному лицу. Он тихо вздохнул: — Мы с таким трудом пробились сюда. Чем больше горечи пришлось хлебнуть, тем сильнее ценишь то, что имеешь. А те, кто забывает пройденный путь, в конце концов терпят поражение от собственного высокомерия.
Солнечный свет отражался в его угольно-черных глазах, но разглядеть в их глубине ничего было нельзя.
Ветер по-прежнему оставался ласковым и теплым. Се Ли медленно поднял голову и налил режиссеру стакан апельсинового сока.
Такие острые и щекотливые слова Се Ли произнес прямо и открыто — чтобы их услышали все присутствующие на площадке и зрители по ту сторону экрана.
Около шести часов вечера Го Бай вернулся из полицейского участка.
Изначально в компанию его привел Ван Шаоюй, а теперь его незаконно уволили. Менеджер все это время знал о его отношениях с Ван Шаоюем, но покрывал артиста. Даже когда дело дошло до такого, компанию по-прежнему волновала только выгода.
Потеряв работу, он, по логике вещей, мог просто уехать, но ему очень хотелось лично поблагодарить Се Ли, вытащившего его из этого кромешного ада.
Го Бай прекрасно знал, что у Се Ли плохие отношения с Цяо Мином, поэтому отправил сообщение и назначил Се Ли встречу в ресторане отеля.
Се Ли пришел вовремя. Го Бай сидел на месте у окна и смотрел на далекий пейзаж. Раньше у него никогда не было возможности вот так спокойно посидеть где-нибудь в тишине, замедлиться и потянуться к свободе.
Когда Се Ли подошел и сел напротив, Го Бай почувствовал некоторую скованность и, глядя на него, едва решался поднять глаза.
Се Ли сумел обнародовать компромат и выйти сухим из воды, а значит, за ним кто-то стоял. Даже если он больше не молодой господин семьи Се, он определенно весьма влиятельная фигура. Скрывающий свои истинные возможности, держащийся с достоинством, без высокомерия и заискивания — Се Ли был лучшим человеком из всех, кого он встречал в индустрии развлечений.
— Учитель Се, огромное вам спасибо. Я заказал вам чашечку кофе.
— Не нужно со мной так церемониться. Я не совершил ничего выдающегося, просто не смог пройти мимо такой несправедливости, — мягко ответил Се Ли.
— Учитель Се, даже по вашему лицу видно, что вы очень добрый человек, и ваша истинная натура, которую вы мне показали, полна искренности, — Го Бай опустил голову.
— Для меня большая честь познакомиться с вами.
Услышав эти слова, Се Ли смягчился во взгляде. Эта короткая фраза мгновенно заставила его сердце дрогнуть.
Он вовсе не был таким благородным и принципиальным человеком, каким его описывал Го Бай. Напротив, когда-то он, точно так же как и Го Бай, терпел все, что только можно было стерпеть.
В душе шевельнулось легкое чувство обиды за самого себя. Если бы в прошлом он столкнулся с чем-то подобным, стал бы он так же безоглядно помогать до самого конца? Се Ли не знал наверняка, но одно ему было известно точно: он никогда не желал, чтобы другие страдали.
Поскольку сам он в семье Се хлебнул совсем чуть-чуть, самую малость горя, он знал его вкус. И встречая людей, которым приходилось еще горше, чем ему, он всегда подсознательно протягивал руку помощи.
Се Ли беззаботно махнул рукой:
— Пустяки, я поступил так, как должно.
А затем добавил:
— Возможность помочь тебе — это и для меня честь. На самом деле, когда-то мне тоже казалось, что я больше не смогу жить дальше. Но потом я подумал: зачем же так мучить самого себя?
— Се Ли отпил глоток кофе и посмотрел в окно.
— Посмотри, в этом мире столько прекрасных пейзажей, которые я еще даже не успел повидать. И если позволить черным тучам застлать себе глаза, как же это будет обидно. Оглядываясь назад, понимаешь: то, что сегодня кажется огромной проблемой, завтра превратится в повод для обычной шутки. Незабываемые события прошлых лет спустя несколько лет всегда видятся в ином свете. Нет ничего такого, через что нельзя было бы переступить. Тем более что мы избавились от грязного пятна в твоей жизни, и отныне перед тобой расстилается только светлый и ровный путь. Наша человеческая жизнь так коротка, что мы изначально должны жить ради самих себя. Го Бай, я знаю, что сейчас ты растерян, — успокаивающе и нежно произнес Се Ли.
— Твой талант не должен принадлежать кому-то другому и уж тем более не должен быть зарыт в землю. Эмоции, вложенные в написанные тобой песни, — это то, до чего Ван Шаоюю никогда не дотянуться. В этих песнях я увидел другого тебя. Яркого, пылкого, безумного. Ты любишь музыку сильнее, чем кто-либо другой. Зрители поддерживают тебя, пользователи сети поддерживают тебя, и я тоже тебя поддерживаю. Ты потерял отвратительную работу и избавился от ужасного человека — считай, что спас драгоценное время своей жизни. С этого момента возьми себя в руки. Даже если придется начать с роли интернет-блогера, который поет для зрителей в прямых эфирах, постепенно, шаг за шагом, ты выйдешь на сцену перед всеми людьми.
Се Ли достал банковскую карту и придвинул ее к Го Баю:
— Здесь 100000. Рану на затылке нужно как следует вылечить, а оставшиеся деньги считай моей инвестицией в будущего певца, искренне влюбленного в пение. Го Бай, смело иди вперед и покоряй этот мир.
Го Бай застыл на месте. Голос Се Ли звучал в его ушах подобно знойному летнему стрекоту цикад, накатывая волна за волной и повторяя один и тот же смысл: «Го Бай, попрощайся с прошлым, смотри вперед и будь собой».
У него за душой действительно не было ни гроша, ему даже просто выжить было невероятно трудно, но он все равно с радостью потратил пятьдесят юаней на чашку кофе, чтобы отблагодарить своего спасителя. А Се Ли сказал ему: я верю в тебя, поддерживаю тебя и инвестирую в тебя.
А ведь они перекинулись всего парой фраз и едва знали друг друга.
Более того, помогая ему отомстить и публикуя разоблачение, Се Ли не стал раскрывать тот факт, что когда-то они с Ван Шаоюем были парой и что Ван Шаоюй подвергал его унижениям… Он бережно сохранил его чувство собственного достоинства.
Сдерживая готовые хлынуть слезы, Го Бай с комом в горле принял карту.
100000 для Се Ли, возможно, были сущим пустяком, но для него самого это было равносильно дарованию новой жизни и будущего.
Он не знал, что для Се Ли эта карта была ничуть не менее ценной.
Но Го Бай с глубочайшим трепетом спрятал карту и твердо пообещал Се Ли:
— Спасибо вам. Вы — величайший благодетель в моей жизни. Однажды я обязательно докажу вам, что вы не ошиблись.
Се Ли улыбнулся и слегка покачал в пальцах кофейную ложечку.
Когда Се Ли ушел, Го Бай крепко сжал карту в ладони. Провожая взглядом его удалявшуюся худую фигуру, он смотрел на него снизу вверх с благоговением и решительно произнес:
— Го Бай ни за что не разочарует Се Ли.
Он непременно дойдет до тех высот, которые сейчас занимал Ван Шаоюй, и превзойдет его.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…