Глава 17
Договорив, врач обернулся, увидел, что палата битком набита людьми, и авторитетно заявил:
— Беременному нужен полный покой. Негоже вам всем тут толпиться. Молодой человек, — доктор совершенно естественно похлопал по спине сидевшего у кровати Лу Цзюньняня и обратился к нему: — Выпроводите остальных. Вам как мужчине будет удобнее присматривать за пациентом, а все прочие пусть пока выйдут.
Лу Цзюньнянь на миг опешил, но, сообразив, что обращаются к нему, поспешно поднялся. Он уже открыл рот, чтобы все объяснить, и растерянно переглянулся со съемочной группой и другими гостями.
Да с чего вдруг он так послушно выполняет указания врача?
Он, конечно, мужчина, но ведь не мужчина Се Ли! Ухаживать за ним в таком положении было как-то совсем неуместно.
Се Ли схватился за голову и низко опустил ее, уткнувшись подбородком в грудь, до смерти боясь, что кто-нибудь заметит его пылающее лицо.
У кого это есть мужчина?! У кого муж?! Да еще и ребенка окрестили Стойким! А он вообще говорил, что собирается его оставлять?! И потом, чей это, черт возьми, отпрыск?!
Куда делась его неизлечимая болезнь?! Он же клятвенно обещал стать чистильщиком шоу-бизнеса, а в итоге зачистил самого себя! Какой позор!
Пока Се Ли мысленно бился в истерике, Юй Мяо и Ся Фаньсин проявили чудеса тактичности. Семеня мелкими шажками и поминутно оглядываясь, они выскользнули из палаты, не забыв плотно притворить за собой дверь, и бросили напоследок:
— Старший Лу… мы пока оставляем брата Се на вас!
В голове у Се Ли сейчас громом гремели обрывки фраз: «Брат Се, вы беременны», «На вашего мужчину положиться нельзя, разводитесь», «Назовите ребенка Стойким», «Старший Лу, оставляем брата Се на вас».
Едва сдерживая дрожь, он попытался зарыться поглубже в одеяло, одновременно косясь в медицинское заключение, чтобы еще раз все перепроверить. Но результат черным по белому маячил прямо перед глазами — что тут еще проверять?
Не издавая ни звука, Се Ли безвольно распластался на койке, словно бесформенная куча глины.
Зрители, услышавшие этот диалог, разразились пронзительными воплями:
[А-а-а! Се Ли уже женат, а в животе у него двухмесячный человеческий детеныш!]
[Да ладно?! Не верю своим глазам и ушам! Се Ли, ты же сам… (прикрывает лицо рукой и горько усмехается)]
[Охренеть, небо над шоу «Звезды приехали» реально рухнуло! Доигрался, режиссер?!]
[Нет-нет-нет, я не верю! У нашего малыша Се расписание было забито под завязку, два месяца назад он каждый день мотался по мероприятиям! Какой кобель посмел осквернить нашего мальчика?!]
[Се Ли, ну скажи хоть слово! Умоляю!]
Комментарии летели со страшной силой, весть разнеслась мгновенно, и в трансляцию хлынули толпы зевак со всего интернета, жаждущих посплетничать.
Это вам не рядовая сплетня, это сенсация года!
Разве наш Се Ли не пророк чужих крахов? Как же он умудрился напророчить крах самому себе?!
Тайный брак, беременность — да любого из этих пунктов хватило бы, чтобы взорвать отечественный шоу-бизнес!
Фанаты звезд, которых ранее разоблачил Се Ли, а также армии хейтеров от недоброжелателей ухватились за этот шанс и ринулись в контратаку, полные решимости вцепиться ему в глотку, вырвать кусок мяса и стащить его с пьедестала.
[Ха-ха, дохлый краб получил по башке собственным бумерангом!]
[Так поливал грязью моего кумира, а теперь и до самого очередь дошла (жую попкорн)]
[О-о, так вот почему он огрызался на жениха и друга детства, да еще и нашего Цяо оскорблял! Оказывается, давно спутался с другим мужиком! Какой там тайный брак, небось по пьяни переспал с каким-нибудь уродливым проходимцем!]
[Шоу «Звезды приехали» становится все интереснее! Тут даже киноимператор не разгребет кашу, которую заварил Се Ли. Посмотрим, как он будет выкручиваться, ха-ха!]
…
Подобных, а то и куда более ядовитых комментариев были тысячи. Человеческая натура сложна и порой отвратительна.
Обсуждение Се Ли мгновенно взлетело на первое место во всей сети.
#Се Ли на втором месяце беременности
#Крах Се Ли
#Се Ли упал в обморок на съемках «Звезды приехали»
#Бумеранг Се Ли
…
Стоило открыть горячие темы Вэйбо, как вся страница оказывалась сплошь забита его именем.
Режиссер чуть было не лишился чувств вслед за своим участником:
— Быстро! Быстро вырубайте эфир! Кто велел вам включать камеру?! Выключите немедленно, живо!
Режиссер был готов рвать на себе волосы. Главный оператор, получив сообщение, опешил и принялся оправдываться:
— Босс, мы же четко следовали вашим указаниям и не включали камеры! К тому же, когда артисту становится плохо на съемках и его везут в больницу, действует соглашение о конфиденциальности. Мы не имеем права снимать, чтобы сталкеры и пресса не вычислили место и не навредили звезде. Мы бы ни за что не включили запись!
— Понятия не имею, кто дал команду запустить ту камеру! Босс, не злитесь, я обязательно во всем разберусь! — с главного оператора градом катил пот, и ему оставалось лишь ручаться собственной карьерой, что он найдет саботажника, ослушавшегося приказа.
Врубить прямой эфир в такой критический момент — кому-то явно не терпелось пустить «Звезды приехали» ко дну. Точно засланный казачок конкурентов! Он тут же велел всем сотрудникам покинуть палату и полностью обрубил трансляцию.
Зажимая пальцем точку над верхней губой, чтобы не потерять сознание, режиссер горько корил себя за недавнюю глупость. Знал бы, чем все обернется — послушал бы Се Ли! Зачем было устраивать эти дурацкие соревнования? Выдал бы им сразу деньги на поездку, пусть бы себе спокойно отдыхали и развлекались! Нет же, захотелось драмы! И вот результат: главная звезда шоу попала в беду.
Он до скрежета стиснул зубы, жалея, что не может отвесить самому себе пару увесистых оплеух.
Тем временем Се Ли сидел на больничной койке, совершенно не подозревая о буре в интернете, но вид у него и без того был такой, словно жизнь потеряла всякий смысл.
Перед тем как нырнуть в море, он оставил свой телефон у Сяосяо, так что аппарат, к счастью, не промок. Се Ли осторожно поднял глаза, выискивая взглядом ассистентку, но вместо этого наткнулся на Лу Цзюньняня, который как раз подошел со стаканом теплой воды и посмотрел прямо на него.
— Пить хочешь? — тихо спросил Лу Цзюньнянь.
Пить? Ха-ха, какое там, к черту, пить!
Он нахлебался морской воды, а едва очнулся, как на него вывалили настолько невероятную новость, что он только и мог, что судорожно сглатывать слюну.
Се Ли опустил голову, чувствуя, что ему почему-то ужасно стыдно смотреть Лу Цзюньняню в глаза. Странное было ощущение.
В какой-то миг ему даже подумалось: чем жить дальше с таким грузом, лучше бы уж сразу помереть.
Обычная смерть куда лучше смерти социальной — по крайней мере, не пришлось бы раз за разом сгорать со стыда перед кумиром, которым он восхищался столько лет. Небеса сначала отвесили ему звонкую пощечину, затем угостили сладким фиником, а под конец снова влепили оплеуху — поди разбери, любят они его или ненавидят.
Возможно, само мироздание отвергло его с момента рождения, иначе почему все эти нелепые катастрофы сыплются именно на его голову?
Впрочем, минутная слабость быстро прошла. Подавив глубинный страх, Се Ли взял себя в руки, чтобы сохранить лицо, спокойно принял стакан из рук Лу Цзюньняня и, сделав глоток, произнес:
— Спасибо.
Лу Цзюньнянь только успел поразиться его выдержке, как до его ушей донесся знакомый прохладный голос.
— Доктор, дело в том, что у меня никогда не было интимной жизни, и я понятия не имею, откуда взялся этот ребенок. Сейчас срок два месяца, я не испытываю к нему никаких теплых чувств, более того — он мне совершенно не нужен. Можно сделать аборт? — спросил Се Ли, глядя на врача со стаканом в руке.
Его бледное лицо оставалось абсолютно непроницаемым и даже холодным.
Лу Цзюньнянь в неверии распахнул глаза. Хладнокровие, с которым Се Ли встречал удары судьбы, превосходило всякое воображение. Вот она — истинная выдержка благородного наследника богатой семьи.
Пусть вокруг бушует гроза, он стоит непоколебимо, решительный и твердый. Лу Цзюньнянь смотрел на него с искренним восхищением.
Озадаченный врач покачал головой:
— Ваш организм сейчас крайне истощен, прерывать беременность в таком состоянии нельзя. И потом, откуда взяться ребенку без половой… жизни? Даже если вы поругались с мужем, нельзя же вымещать обиду на нерожденном малыше и рисковать его жизнью! Молодой человек, ну хоть вы скажите! — доктор снова похлопал Лу Цзюньняня по плечу.
Оказавшись меж двух огней, Лу Цзюньнянь почувствовал себя крайне неловко, но, немного подумав, мягко сказал:
— Сначала поправь здоровье, ты сам сейчас важнее всего. Насчет съемочной группы не переживай, я уже попросил своего помощника все им объяснить. И да, Сяосяо пошла оплачивать счета.
Фигура, еще секунду назад казавшаяся несокрушимой скалой, внезапно напряглась, но Се Ли упрямо продолжил:
— Значит, я смогу избавиться от него, когда восстановлюсь? Я не собираюсь вступать в брак и заводить детей. И уж тем более не оставлю ребенка… неизвестно от кого.
Их взгляды встретились. Это длилось всего мгновение, но Лу Цзюньнянь чутко уловил дрожь в глазах напротив.
В них читались растерянность, беспомощность, мучительное непонимание и боль — глубокая, невыносимая боль.
Сам не зная почему, он безоговорочно, на чистой интуиции поверил каждому слову Се Ли. И именно потому, что верил, смог прочесть этот отчаянный, тщательно скрываемый крик о помощи в его взгляде.
Неизлечимая болезнь, в которую он свято верил, обернулась… беременностью. Причем он даже не знал от кого и ничего не помнил. Для любого человека подобное стало бы сокрушительным ударом.
Вся эта его резкость, перепады настроения, стремление сбросить оковы и жить на полную катушку, плюя на условности, — скорее всего, он вел себя так лишь потому, что считал, будто дни его сочтены…
В душе Се Ли был добрым: за колючими словами скрывался человек, обожающий кошек и собак. Для такого, как он, решиться убить зародыш наверняка было невероятно жестоким испытанием.
Годы работы со сценариями и глубокого анализа персонажей позволили Лу Цзюньняню в этот миг тонко прочувствовать состояние Се Ли.
Глаза юноши покраснели. К счастью, в эту минуту в палату вбежала Сяосяо, крепко обняла его и принялась утешать:
— Брат Се, я здесь, твоя Сяосяо рядом!
Се Ли судорожно сглотнул комок в горле и тихо попросил:
— Сяосяо, можешь скинуть мне мое расписание двухмесячной давности?
Девушка на миг замерла, но тут же спохватилась и торопливо открыла заметки в телефоне.
В это же время Цяо Мин стоял у дверей палаты и, глядя на экран смартфона с черными трендами, не мог сдержать улыбки.
Се Биань звонил ему уже несколько раз. С минуты на минуту он наверняка дозвонится и до самого Се Ли. И тогда внезапно воспрянувший сынок снова рухнет в грязь, да еще и наставит всей семье Се такие ветвистые рога, что у Се Бианя просто не останется выбора, кроме как сделать ставку на него, Цяо Мина.
Се Биань — человек расчетливый и до безумия дорожащий репутацией. От такого известия его, чего доброго, хватит удар, и очень скоро вся власть в доме перейдет в руки Цяо Мина.
Он-то ломал голову, когда же наконец добьется признания главы семьи, а шанс сам плыл ему в руки — и пальцем шевелить не пришлось.
Что было два месяца назад, он помнил прекрасно.
Банкет по случаю дня рождения Ли Чэн Мина. Се Ли явился туда при полном параде и собственноручно выпил специально подготовленный для него напиток — без цвета и запаха. Изначально Цяо Мин планировал подложить Се Ли под Гу Шифэна, но кто же знал, что по дороге из уборной тот попросту испарится?
Очнулся Се Ли только в полдень следующего дня у дверей какого-то гостиничного номера. Тогда именно Се Биань велел разыскать его, а по возвращении домой устроил ему жесточайший разнос.
Отец обвинил его в том, что он ни во что не ставит своего жениха Ли Чэн Мина, раз позволил себе не ночевать дома, напиться до беспамятства и валяться невесть где. В наказание Се Ли заставили три часа простоять на коленях.
Цяо Мин всего лишь хотел рассорить их тесную компанию друзей, а получил такой неожиданный бонус! Он-то думал, что препарат пропал даром, но оказалось, что Се Ли просто достался первому встречному. Что ж, так даже лучше.
После этого средства в памяти не остается ни следа, так что неудивительно, что Се Ли ничего не помнит.
Теперь Цяо Мину даже делать ничего не нужно — общественное мнение само раздавит Се Ли. Посмотрим, как он выкрутится на этот раз!
План семьи Оу близок к завершению, а значит, его младший брат скоро будет спасен.
Как он и предполагал, Се Биань всеми правдами и неправдами раздобыл номер Се Ли. В тот момент, когда юноша отчаянно оправдывался перед Сестрой Анни, уже видевшей тренды и узнавшей о случившемся, клянясь в своей невиновности, Се Биань принялся названивать ему без остановки.
А не дозвонившись, набрал номер Сяосяо.
Едва девушка ответила, как на нее обрушился поток отборной брани.
Сяосяо попыталась сделать вид, что ничего не происходит, не желая волновать начальника, но провести Се Ли было не так-то просто. Сразу заметив, что она что-то скрывает, он забрал у нее телефон:
— Алло.
— Се Ли, какой же ты у меня замечательный сын, а?! Какой позор! Откуда в тебе столько наглости, чтобы творить подобное непотребство на стороне?! Я еще хотел проявить снисхождение в память о тех годах, что растил тебя, но теперь вижу — зря! Подлая кровь дает о себе знать: сколько ресурсов наша семья Се в тебя ни вкладывала, как ни воспитывала, гнилую натуру не исправить!
— Я, Се Биань, столько лет ворочаю делами в бизнесе, но еще никогда не испытывал такого унижения! С этого дня твоя помолвка с Ли Чэн Мином расторгнута, твое место займет Цяо Мин, а между тобой и семьей Се больше нет ничего общего! — яростно выпалил Се Биань и бросил трубку.
Се Ли помолчал пару секунд, а затем тихо усмехнулся.
Палец случайно задел кнопку громкой связи, так что Лу Цзюньнянь невольно услышал каждое слово. Он неотрывно смотрел на застывшее, холодное лицо Се Ли, бессильно шевеля губами. От этих грязных, режущих слух проклятий у него самого внутри все болезненно сжалось.
Когда-то давно, пробивая себе путь из глухой деревни на вершину, он наслушался точно таких же оскорблений — но никак не ожидал услышать их в адрес Се Ли.
Ему хотелось зажать уши или притвориться глухим, но было уже поздно.
Со стороны казалось, что Се Ли окаменел и не может пошевелиться. Лишь спустя долгую паузу он молча вернул телефон Сяосяо.
Сейчас самым мудрым решением было промолчать.
Лу Цзюньнянь думал, что юноша не выдержит и разрыдается, но тот лишь спокойно взял свой смартфон и принялся внимательно изучать расписание двухмесячной давности — словно вся эта ядовитая тирада предназначалась кому-то другому и не имела к нему никакого отношения.
— Отель «Минчжао Шаньдин Интернэшнл», — пальцы Се Ли крепко сжали корпус телефона. Точно, два месяца назад он был там на дне рождения Ли Чэн Мина.
В тот вечер, помимо светских бесед, он выпил лишь пару бокалов вина, которые подал ему Цяо Мин.
А потом — полный провал в памяти. Он помнил только, как, почувствовав хмель, отправился в уборную, а очнулся уже лежащим на ковровом покрытии в коридоре отеля. Тогда он решил, что просто перебрал, дома покорно принял наказание от Се Бианя и даже испытывал чувство вины за то, что испортил праздник этому подонку Ли Чэн Мину.
Какая ирония.
Когда он напивался, за ним водилась привычка ходить во сне — он вполне мог сам раздеться и одеться. Так что, если той ночью он действительно оказался с кем-то в постели, то потом вполне мог в бессознательном состоянии натянуть одежду, выйти из номера и улечься на полу в коридоре.
Цяо Мин.
«Я был слишком мягок и слаб, раз позволил тебе раз за разом пользоваться этим, — с жгучей ненавистью подумал Се Ли.
— Но на этот раз… я заставлю тебя сполна заплатить за все!»
«Минчжао Шаньдин Интернэшнл»? Лу Цзюньнянь не шевелился, но в голове у него словно пронеслись электрические разряды.
Разве два месяца назад он сам не отмечал окончание съемок фильма в этом же самом отеле? Вот так совпадение!
В «Минчжао Шаньдин Интернэшнл» больше десяти этажей отведено под люксовую зону. Се Ли тоже был на одном из них, но пересечься они не могли.
Светские рауты ярмарки тщеславия полны опасных водоворотов: один неверный шаг — и тебя затянет в бездонное подводное течение, выбраться из которого невозможно.
Неужели на том пышном празднике Се Ли потерял бдительность и угодил в одну из таких ловушек?
Лу Цзюньнянь смутно припоминал тот вечер. Осушив последний бокал на банкете, он почувствовал сильное недомогание. То ли в одно из блюд добавили соус из морепродуктов, то ли еще что, но у него началась острая аллергическая реакция. К счастью, ночь в отеле прошла спокойно, однако наутро симптомы усилились, и ему пришлось лечь в больницу.
В его гостиничном номере тогда витал удивительный аромат — свежий и чистый, словно зеленый чай, выросший на отвесной скале. Этот запах врезался ему в память. Возможно, именно он каким-то чудом сдерживал приступ аллергии всю ночь, но когда позже Лу Цзюньнянь попытался отыскать его источник, от аромата не осталось и следа.
Расспросы персонала отеля тоже ничего не дали.
Из той ночи он помнил лишь странный сон: будто он оказался посреди открытого моря без весла и доски, вынужденный отчаянно грести одними руками. Тяжелого дыхания и хриплых криков не хватало — чтобы выжить в этой бескрайней пучине, ему приходилось двигаться все сильнее и настойчивее.
Снова и снова, без устали, без остановки.
Этот сон длился так долго, что выпил из него все силы, а пугающая реалистичность происходящего буквально перекрывала кислород.
Какое счастье, что в моменты, когда он уже задыхался, теряя последнюю опору, этот едва уловимый чистый аромат раз за разом вытаскивал его из клетки, спасая из моря мучений.
Он ухватился за это уникальное дыхание как за чудодейственное лекарство. И пусть жажда не утихала, словно он пил сладкий яд, он продолжал жадно ловить его губами — пробуя, углубляя, пока не поглотил без остатка.
Проснувшись наутро, он чувствовал головокружение, головную боль и ломоту в пояснице — словно и впрямь побывал в райских кущах, откуда никак не хотелось возвращаться.
— Старший Лу? — голос Се Ли выдернул Лу Цзюньняня из глубокой задумчивости.
— А, прости, задумался, — честно признался актер.
— Что такое? Я могу чем-то помочь?
Се Ли покачал головой:
— Я хотел попросить вас ненадолго выйти. Мне нужно кое-что обсудить с ассистенткой. Не волнуйтесь, Сяосяо обо мне позаботится. Если хотите, можете подождать за дверью, а когда мы закончим, я вас позову, хорошо?
— Конечно. Если что-то понадобится, сразу зови, я буду прямо за дверью, — Лу Цзюньнянь поднялся. Перед уходом он не забыл долить в стакан Се Ли теплой воды, а очищенное яблоко аккуратно нарезал дольками и положил в вазочку для фруктов.
Едва спина актера скрылась за дверью, Се Ли велел Сяосяо еще раз тщательно сверить все детали того периода, но все ниточки неизменно вели к тому самому вечеру в отеле «Минчжао Шаньдин Интернэшнл».
Загнав поглубже жгучую ненависть и отвращение, Се Ли попытался восстановить в памяти каждую мелочь.
Но прежде чем он успел нащупать хоть какую-то зацепку, Се Биань поспешил лично выйти в тренды, чтобы публично отречься от него.
Се Ли уже давно было плевать на эту семью, однако сейчас, когда общественное мнение снова качнулось против него, заявление Се Бианя стало настоящей солью на открытую рану, бросив его в самое пекло.
[@Се Биань: В связи с сегодняшними новостями я, как глава семьи Се, от лица всего нашего рода официально заявляю: семья Се разрывает всякие отношения с Се Ли. Отныне любые дела Се Ли не имеют к нам никакого отношения. Прошу пользователей сети больше не связывать имя подобного человека с нашей семьей.
Кроме того, прошу прекратить нападки на Цяо Мина. Цяо Мин является законным наследником нашего рода. Настоящим объявляю, что он официально меняет имя на Се Мин и вступает во владение акциями компании с последующей полной передачей полномочий. Помолвка между Се Ли и Ли Чэн Мином аннулируется. Союз с Ли Чэн Мином из семьи Ли заключит мой родной сын Се Мин.
Мое слово нерушимо! Какое горе! Двадцать четыре года вложенных сил и души — и все ради того, чтобы вырастить столь неблагодарного потомка, ставшего посмешищем и позором семьи Се! Отныне наша семья будет гордиться только Се Мином. Ждем, когда новый глава рода проявит себя во всем блеске. @Се Мин]
И эти люди еще заявляли, что считают ниже своего достоинства мараться о низкопробный мир шоу-бизнеса? Надо же, как быстро переобулись!
Се Ли пролистал комментарии мгновенно переметнувшихся пользователей.
[Ой, а разве это не молодой господин Се Ли? Раз уж его вышвырнули из семьи, не пора ли сменить имя на Некий Ли?]
[Колесо фортуны повернулось, небеса никого не щадят! Этого Некоего Ли теперь надо звать Цяо Ли. Хотя нет, это только запачкает прежнее имя нашего Цяо!]
[Мне этот Се Ли с самого начала тревел-шоу не нравился, а вы все превозносили его до небес! Какой же кайф, когда человека, который тебя бесит, наконец-то выводят на чистую воду!]
[Он реально рухнул на дно! Господи, а я ведь так ему верила, поддерживала, защищала в комментариях… Ну и слепая же я была!]
[«Звезды приехали» в этот раз даже трансляцию посреди эфира вырубили, хотя раньше никогда не выключали. Явно прикрывают задницу Се Ли, ха!]
…
Языки интернет-толпы были острее бритвы. Те немногие фанаты, которых Се Ли с таким трудом успел привлечь на свою сторону, теперь наперегонки отписывались от него.
На этот раз удар пришелся точно по больному месту. Плотный кокон злобных комментариев опутал Се Ли с головы до ног; он чувствовал себя шелкопрядом, замурованным в собственной нити, не способным даже закричать.
Когда ему уже казалось, что выхода нет, телефон разразился серией звонков из рабочего чата «Копатели сплетен».
— Сяосяо, выйди пока, пожалуйста. Купи водички себе и старшему Лу. Спасибо, что остаетесь со мной, — Се Ли опустил голову, пряча покрасневшие глаза за прядями волос.
Тяжело вздохнув и прикусив губу, девушка вышла в коридор.
В палате он остался совсем один.
Сидя на койке с прямой спиной, Се Ли ответил на звонок из группового чата.
— Алло.
— Алло, босс, вас же оклеветали! — в трубке раздался пронзительный вопль мастера Шана.
— Босс, да вы пострадали хлеще, чем невинная Доу Э!
— О чем ты? — встревоженно спросил Се Ли.
— В следующий раз проведу для вас тренинг, чтобы научились сразу переходить к сути. Впрочем, не факт, что этот следующий раз вообще будет. Моя карьера потерпела полное фиаско, так что скоро мне, возможно, даже зарплату вам платить будет нечем.
— Босс! Не время опускать руки! — мастер Шан сглотнул от волнения и, собравшись с мыслями, быстро заговорил: — На самом деле нам троим с самого начала казалось подозрительным внезапное появление Цяо Мина. Он слишком уж гладко отобрал у вас все — за его спиной явно кто-то стоял.
Поэтому мы тайно вели собственное расследование. Наша команда «Копатели сплетен» ни на секунду не сомневалась, что настоящий молодой господин семьи Се — это вы, босс! Как бы мы ни презирали семейку Се, внешне именно вы похожи на них, а в Цяо Мине нет ни единой их черты!
Все эти дни и ночи нашей главной задачей было сорвать маску с Цяо Мина, а остальные сплетни мы раскапывали так, попутно. Мы просто боялись, что вы рассердитесь, поэтому ничего вам не говорили.
Долгое время зацепок почти не было, но после того, что случилось с вами сейчас… мы быстро поняли, что с Цяо Мином что-то нечисто.
Когда мы расстались в Гуйчжоу, мы установили за ним слежку, пытаясь выяснить, кто за ним стоит. И наши подозрения подтвердились! Цяо Мин тайно встречался в кафе с каким-то мужчиной, закутавшись так, словно боялся собственной тени. Между ними явно шел какой-то торг!
Мы с ребятами притворились обычными посетителями за соседним столиком и тайком записали их разговор на аудио и видео. Оказалось, Цяо Мин связан со старыми врагами семьи Се — той самой семьей Оу, чьи активы Се Биань поглотил много лет назад. Они действуют заодно!
У Цяо Мина есть младший брат, и никакой он не сын семьи Се! Его брат находится в руках врачей, подконтрольных семье Оу. Чтобы спасти брата, Цяо Мин был вынужден пойти на сделку. Более того, их обоих еще в детстве усыновила семья Оу!
Мастер Шан перевел дух и выпалил:
— Их специально готовили с малых лет, и приход в шоу-бизнес был частью плана. Босс, помните, вы часто сдавали кровь на благотворительность?
Оглушенный этой информационной бомбой, Се Ли не сразу обрел дар речи:
— Ч-что ты хочешь этим сказать?
— Мы специально помчались в ту больницу, чтобы разыскать медсестру, дежурившую в день операции Се Бианя, — продолжил мастер Шан.
— Оказалось, она уже уволилась, а когда мы ее выследили, она как раз собиралась сесть на самолет до США! Семья Оу заплатила ей огромные деньги. Именно потому, что вы — родной сын Се Бианя, ваша кровь не подошла для переливания! В медицине прямое переливание крови между близкими родственниками во время операции строго запрещено, так как это вызывает смертельно опасную реакцию отторжения трансплантата!
Но Цяо Мин подкупил медсестру. Ситуация была критической, все думали только о том, как спасти Се Бианя, поэтому напрочь забыли о медицинских правилах и поверили в штампы из сериалов! Он воспользовался этой паникой, а для теста ДНК подсунул вашу же кровь, которую вы сдавали ранее как донор!
— После этого семья Оу взяла под контроль общественное мнение, — с ненавистью в голосе произнес мастер Шан, — вытолкнула Цяо Мина на большую сцену шоу-бизнеса и принялась шаг за шагом отбирать у вас все: репутацию, статус, власть, ресурсы, фанатов и доброе имя. Их конечная цель — полностью прибрать к рукам корпорацию Се! Босс, вы… вы и есть настоящий молодой господин семьи Се! Это Цяо Мин — фальшивка, а вы настоящий!
Мастер Шан говорил что-то еще, но в ушах у Се Ли стоял сплошной гул, от которого вибрировали барабанные перепонки.
Жизнь полна взлетов и падений, но какой бы дорогой ты ни шел, в конце пути тебя всегда ждет один и тот же финал — смерть.
И этот неизбежный путь похож на грандиозную игру: ты взваливаешь за плечи рюкзак, отправляешься в дорогу, а когда припасы подходят к концу — уходишь навсегда.
Вот только его собственная игра оказалась уж слишком ухабистой и крутой.
Небеса и впрямь обожали подшучивать над ним — глядите-ка, правила снова изменились.
Всю свою жизнь Се Ли шел вперед, пытаясь отыскать свое истинное «я», и лишь теперь с опозданием понял: прежний Се Ли давно мертв.
Даже если прожить эту жизнь заново 10000 раз, тот гордый, своенравный юноша, который, несмотря на всю боль и обиды, все еще тянулся к семье Се, больше никогда не вернется.
Но, пройдя через все эти круги ада, он наконец осознал: есть нечто куда более свободное, чем сама смерть. Это свобода быть собой.
Не быть «Се Ли», а быть самим собой.
На его месте любой другой давно бы сошел с ума и сломался, но только не он.
В глубине души Се Ли словно всегда догадывался об этом.
— На самом деле это я похож на Се Бианя, — спокойно произнес он.
— Вот только невозможно разбудить того, кто притворяется спящим. Если бы они действительно любили меня и дорожили мной, разве стали бы выносить приговор на основании одного-единственного теста? В конечном счете они просто недостаточно меня любили и совсем мне не верили.
— Но теперь мне это больше не нужно. Я уже смотрел в лицо смерти, ожидая своего приговора, так неужели меня могут задеть подобные мелочи? — добавил Се Ли.
Зато мастер Шан кипел от праведного гнева:
— Да с какой стати?! Меня аж трясет от самодовольных рож этих комментаторов в сети! Они даже не понимают, какую мразь защищают! Наглотались вбросов от купленных блогеров, возомнили себя всезнайками, а сами дальше собственного носа не видят, мелочные лицемеры!
— Я выведу их всех на чистую воду! Всех до единого! — яростно прорычал фотограф.
Вспомнив, сколько бессонных ночей он терзался из-за этой истории, Се Ли лишь горько усмехнулся. Его водили за нос, а он мучился чувством вины, пытался быть идеальным старшим братом, не подозревая, что в чужих глазах выглядит круглым дураком.
— Разумеется, мы все обнародуем. И не просто обнародуем — мы сделаем так, чтобы имя Цяо Мина навеки стало синонимом позора. Пусть на собственной шкуре прочувствует, каково это — быть оплеванным без единого шанса оправдаться, — Се Ли до белизны в костяшках сжал кулаки, в его потемневших глазах плескались ненависть и отвращение.
— И семья Се тоже получит свое. Ослепленный отец, который позволил фальшивке втаптывать в грязь своего родного сына и собственными руками разорвал кровные узы… Я заставлю его захлебнуться собственным раскаянием.
Имя «Се Ли» всегда было неудачным — оно звучало прямо как «благодарственный подарок». Но с сегодняшнего дня он больше не чей-то подарок. Отныне его имя означает благодарность за избавление от семейного ада и очищение, смывающее всю прежнюю грязь.
— Семья Се ведь собирается передать всю власть Цяо Мину? Что ж, подождем еще немного. В тот самый день, когда все деньги и акции перейдут в его руки, корпорация Се пойдет по миру, — с этими словами Се Ли положил трубку и глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок.
Говорят, любящие родители думают о будущем своих детей на много шагов вперед. Жаль только, что дом Се оказался логовом тигра и пещерой дракона: попав туда однажды, выбраться живым было почти невозможно.
Все эти годы семья Се методично давила и наказывала его. Се Ли вынужден был признать: он ненавидел их уже очень давно, и эта ненависть въелась в самую плоть и кровь.
Он не был всепрощающим святым — по крайней мере, не сейчас.
Но в эту минуту перед ним стояла задача куда более важная.
Се Ли нажал на кнопку вызова медсестры.
Девушка прибежала почти мгновенно, а следом за ней в палату вошли Сяосяо и Лу Цзюньнянь.
— Что случилось? Вам плохо? — встревоженно спросила медсестра.
Се Ли покачал головой:
— Я хотел бы поговорить с врачом и узнать, на каком сроке можно сделать тест на отцовство. Я только что прочитал в интернете, что процедуру проводят начиная с восьми недель беременности. Мне нужна эта операция. Не могли бы вы позвать доктора?
Опешившая медсестра кивнула:
— Хорошо, сейчас позову.
Сяосяо хотела что-то сказать, но осеклась, а Лу Цзюньнянь, рассудив, что его присутствие сейчас будет лишним, снова деликатно вышел в коридор.
Вскоре появился врач и серьезно посмотрел на пациента:
— Вы хотите сделать тест на отцовство на восьмой неделе? Вы уверены?
— Да, доктор, мне необходима эта процедура, — твердо повторил Се Ли.
Врач вздохнул:
— На восьмой неделе забор материала проводится хирургическим путем, и это сопряжено с определенным риском. Биопсия ворсин хориона дает точность до 99.99%, но и угроза для плода при этом весьма велика. Лично я рекомендовал бы подождать до 14–28 недель и сделать неинвазивный тест по венозной крови или взять на анализ околоплодные воды, чтобы выделить ДНК плода и сверить ее с базой данных. Точность такого метода составляет 99%.
— Может, подумаете еще раз?
Прикусив губу, Се Ли упрямо покачал головой:
— Не нужно, остановимся на первом варианте. Когда можно провести операцию? Сегодня получится?
— Такая спешка? Сегодня точно нельзя, процедура проводится строго натощак. Я назначу вам операцию на завтрашнее утро. Сейчас выпишу направление на оплату, а вечером перед сном ничего не ешьте и не пейте, — доктор окинул взглядом бледного юношу и добавил: — И еще: ваш организм сейчас сильно ослаблен, вам нужно больше отдыхать, набираться сил и поменьше ходить.
— Кроме того, плод закреплен нестабильно, так что проведите несколько дней в полном покое, никаких резких движений, — врач внимательно посмотрел на него.
— Не волнуйтесь, наши специалисты обладают высокой квалификацией, большого риска не будет. Мы позаботимся о безопасности и для вас, и для вашего малыша.
Дав еще несколько наставлений, доктор вышел.
Се Ли мысленно зафиксировал каждое его слово.
Он не питал к этому эмбриону никаких нежных чувств, но и хладнокровным чудовищем не был — просто так убить зародившуюся внутри него жизнь рука не поднималась. И даже если он решится на аборт, сначала нужно выяснить, какой подлец воспользовался им той ночью. Нельзя же позволить этому ребенку погибнуть, так и не узнав правды.
Се Ли медленно опустился на подушки, снова и снова прокручивая в голове события того злополучного вечера, но память по-прежнему возвращала лишь пустоту.
— А живучести ему и впрямь не занимать, — пробормотал он себе под нос.
— Чье же ты все-таки отродье, мелкий найденыш?!
---
Трансляцию шоу «Звезды приехали» приостановили на сутки, и режиссер в своем гостиничном номере буквально места себе не находил.
Зрители и пользователи сети крыли его почем зря, а рекламодатели со спонсорами обрывали телефон вежливыми «расспросами».
Голова у него шла кругом.
В конце концов он не выдержал и в сердцах позвонил самому виновнику торжества:
— Брат Се, теперь ты мне и правда как родной брат! Ну скажи на милость, с кем ты там умудрился согрешить?! От кого ты залетел, и неужели этот человек стоит того, чтобы ты так отчаянно его выгораживал?!
Се Ли и сам был готов плакать, но ответил предельно искренне:
— Режиссер Вэнь, я правда понятия не имею. До сегодняшнего дня я вообще считал себя девственником! Никого я не выгораживаю, я действительно не знаю, как так вышло. Верите вы мне или нет, но я узнал об этой чертовщине одновременно с вами. Раньше я был уверен, что неизлечимо болен, иначе разве посмел бы я так нагло вести себя в кадре и срываться на всех подряд?
— Впрочем, я понимаю, что нанес вам и съемочной группе огромные убытки. Вся эта каша заварилась из-за меня, поэтому я безоговорочно приму любые последствия и возмещу весь ущерб из собственного кармана. Режиссер Вэнь, простите меня, — серьезно добавил он.
В трубке раздался долгий вздох:
— Ладно уж, по сравнению с настоящими скандалами твоя история — еще цветочки. Но с таким здоровьем продолжать съемки ты, разумеется, не сможешь. Неустойку мне от тебя не надо — на шумихе вокруг твоего имени в первых выпусках мы и так заработали целое состояние, так что нынешние потери переживем. Главное — береги себя, а вот место постоянного участника тебе придется…
Се Ли прекрасно понимал, к чему клонит режиссер, вот только тот еще не знал, что совсем скоро рухнет репутация другого постоянного участника шоу.
— Режиссер, о моем здоровье не беспокойтесь, — мягко перебил его Се Ли.
— Я могу пропустить этот этап в Сямэне, но оставшиеся выпуски очень хотел бы доснимать до конца. Не люблю бросать дела на полпути. К тому же после завершения вашего шоу работы у меня, скорее всего, больше не будет. Дайте мне этот последний шанс, пожалуйста.
Режиссер Вэнь долго молчал, но в итоге сдался:
— Хорошо…
Се Ли с облегчением выдохнул, поблагодарил его за понимание, а затем тонко намекнул:
— И еще, режиссер Вэнь… можете начинать подыскивать замену кое-кому из других гостей.
Едва переведший дух режиссер не уловил скрытого смысла его слов:
— Ладно, я кладу трубку, отдыхай давай.
Стоило разговору закончиться, как раздался звонок от Го Бая.
— Учитель Се, вы как там?! — в голосе парня звучала неподдельная тревога.
— У нас тренировки, телефоны выдают только поздно вечером, я только что увидел новости! Вы…
— Со мной все в порядке, не переживай, — Се Ли говорил мягко, словно гладил взъерошенного котенка.
— Ты давай усердно тренируйся, пиши песни и готовься к конкурсу. Я все еще жду, когда ты засияешь на сцене.
Го Бай не стал бередить рану лишними расспросами и ограничился парой возмущенных фраз в его поддержку:
— Учитель Се, я знаю, что вы невероятно сильный человек, но, пожалуйста, берегите себя! А я обязательно докажу вам, что вы во мне не ошиблись!
Перебросившись еще парой фраз, они попрощались.
Се Ли не ожидал, что этот парень позвонит поддержать его.
Сам он сейчас походил на пылающий костер: любой, кто подлетит слишком близко, словно мотылек, рискует сгореть дотла. Связываться с ним сейчас было себе дороже, так что поступок Го Бая тронул его до глубины души.
Перед отбоем ему по очереди позвонили Юй Мяо и Ся Фаньсин, и он тепло поговорил с каждой из девушек.
Уже собираясь выключить телефон на ночь, Се Ли увидел входящий вызов с незнакомого номера. Он хотел было сбросить, но тут же пришло сообщение: [Се Ли, это Лу Цзюньнянь.]
Старший Лу?
Пришлось ответить. Первые несколько секунд оба молчали, пока Се Ли наконец нервно не выдавил:
— Вы… что-то хотели?
Сяосяо уже рассказала ему все, что произошло после того, как он пошел ко дну: как Лу Цзюньнянь без колебаний бросился за ним в воду, вытащил на берег, да еще и делал искусственное дыхание…
А потом весь день послушно выполнял предписания врача и дежурил у его постели. Если бы не Лу Цзюньнянь, вряд ли бы он так быстро пришел в себя.
Как ни крути, осознание того, что твой кумир оказался рядом, да еще и спас тебе жизнь, вызывало в душе трепетную радость. Ему было далеко не все равно, каким он выглядит в глазах Лу Цзюньняня.
Голос в трубке прозвучал удивительно тепло и мягко:
— Завтра рано утром у тебя операция, я приеду помочь. Подожду тебя у дверей операционной и отвезу обратно в палату. Когда очнешься от наркоза, может, захочешь чего-нибудь вкусного? Скажи, я куплю.
— Н-не стоит, правда, зачем вас утруждать! Со мной же Сяосяо, — неловко рассмеялся Се Ли.
— Сяосяо — хрупкая девушка, ей будет тяжело. Не переживай, врач специально поручил тебя моим заботам, так что я приеду. Если что-то нужно — просто скажи, — Лу Цзюньнянь сделал двухсекундную паузу и добавил: — К тому же я старше тебя больше чем на шесть лет, так что можешь считать меня старшим братом. Да и две наши участницы очень за тебя волновались и строго-настрого наказали мне завтра хорошенько за тобой присмотреть.
Се Ли ничего не оставалось, кроме как согласиться:
— Тогда… простите, что доставляю вам столько хлопот, старший Лу, мне так неловко…
— Не нужно держаться со мной так официально. Я просто пришел в эту профессию на пару лет раньше тебя. Кстати, я видел фильмы с твоим участием — ты отлично играешь. Среди молодых актеров твоего поколения ты, пожалуй, лучший.
От столь внезапной похвалы Се Ли окончательно растерялся.
— Се Ли, зови меня просто Лу Цзюньнянь.
Голос актера звучал так близко, словно он шептал ему прямо на ухо.
— Хорошо. Спасибо тебе, Лу Цзюньнянь.
Спасибо, что спас меня. Спасибо, что, не думая о репутации, делал мне искусственное дыхание. Спасибо, что молча просидел у моей кровати полдня, и спасибо, что не веришь всей этой грязи в интернете.
Глаза Се Ли снова защипало. Проглотив вставший в горле ком, он постарался, чтобы голос звучал ровно:
— Спокойной ночи. До завтра.
— Спокойной ночи. Пусть операция пройдет благополучно. До утра, — попрощался Лу Цзюньнянь, и Се Ли завершил вызов.
Ранним утром Лу Цзюньнянь уже был в палате.
Се Ли, только что вернувшийся из умывальной, молча сидел на койке; было видно, что он ужасно нервничает.
Встретившись взглядами, они коротко поздоровались.
Лу Цзюньнянь присел на стул. В палате повисла тишина, и Се Ли, немного подумав, попытался завязать разговор:
— Ты… ты уже завтракал, Лу Цзюньнянь?
— Еще нет. Подожду, пока закончится твоя операция, и поедим вместе. Врач скоро подойдет, я провожу тебя, — Лу Цзюньнянь медленно поднял голову и мягко улыбнулся: — Доброе утро.
— Д-доброе утро. Спасибо за беспокойство, — скованно ответил Се Ли.
И куда только подевалось его прежнее красноречие? Сейчас он и двух красивых слов связать не мог.
— Пустяки, главное — не волнуйся, — начал было Лу Цзюньнянь, но тут в палату вошел врач:
— Ну что, все готово? Вечером и ночью ничего не ели, воду не пили?
— Нет, ничего не ел и не пил, — ответил Се Ли.
— Отлично. Тогда пойдемте, я провожу вас в операционную.
Они двинулись вслед за доктором. Больничный коридор казался бесконечным — Се Ли смотрел вперед и не видел ему конца. Он шел, погруженный в свои тревожные мысли, как вдруг теплая ладонь Лу Цзюньняня бережно поддержала его под локоть, окутав ощущением надежности, словно ласковый ветерок из открытого окна.
У дверей операционной врач дал последние указания. Перед тем как переступить порог, Се Ли в последний раз встретился взглядом с Лу Цзюньнянем.
— Пусть все пройдет гладко и благополучно, — тихо сказал актер.
Се Ли промолчал. Крепко стиснув зубы и опустив ресницы, он решительно шагнул внутрь.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…